Детектив, мать его, Таубер

Ханно

Вид сестры напугал его. Пустая. Оцепеневшая. Уничтоженная. — Как ты? — до чего бесполезная фраза, если и без того видно: хреново. Но Агнесс как будто не заметила его появления и Ханно не знал, как ещё обратить на себя её внимание. Родители сказали, она такая уже второй день. Ничего не говорит. Агнесс перевела на него взгляд и всем телом вздрогнула, будто и правда не замечала его до сих пор. Она протянула к нему руки и Ханно обнял её, укачивая как ребёнка и чувствуя, что она плачет: беззвучно, горько, отчаянно. Тогда-то он и понял всё без слов. Что самое худшее может случиться с девушкой? — Кто это сделал, Агнесс? — спросил он, когда она перестала плакать. — Он все повторял, что любит меня, — заговорила она. — Он бил меня и говорил, что любит... это не было похоже на любовь, Ханно. — Ты обращалась в полицию? — О, Ханно, — она отстранилась. Очень бледная. Только слегка покрасневшие глаза и лёгкий румянец говорили о том, что она плакала. — Ты уже три года служишь в полиции и до сих пор веришь в правосудие? Ханно скрипнул зубами. Слова Агнесс попали в яблочко. — Его отец глава участка. Дело завернут на начальной стадии, — устало сказала она. — Нивальд? Хуго?! — догадался Ханно. От звука его имени Агнесс сжалась, по лицу пробежала тень страха. Она кивнула, глядя на свои руки. На правой руке два ногтя были сломаны. На запястьях налились багровые синяки. Ханно ощутил волну беспомощности. Она права. Полиция не поможет. Но есть и другой способ наказать Хуго. Ханно встал. — Где я могу его найти?

Два года спустя Йонас

— Зачем мы здесь? — злобно спросила Лиза, стараясь держаться независимо, но Йонас чувствовал: она уже заподозрила неладное. Домик, куда он её привел, выглядел совсем заброшенным. Он находился в той части парка, куда никто подолгу не заходил, особенно в будний день. Йонас почти видел, как все эти мысли пролетели в голове Лизы, её страх разрастался, подпитывая сам себя, как черная дыра. — Зачем мы здесь? — повторила она и её голос дрогнул. — Хочу предложить тебе сыграть в игру, — сказал Йонас. Улыбка у него вышла холодная, недружелюбная. Пугающая. Как он и планировал. — Я сваливаю, — коротко сказала Лиза, разворачиваясь к выходу, но Йонас преградил ей дорогу и толкнул назад. Едва устояв на ногах, она посмотрела на Йонаса диким взглядом загнанного животного. Йонас достал пистолет. — Сядь, — сказал он. Под дулом пистолета Лиза неловко опустилась на пол, нервно одёргивая юбку, едва прикрывающую колени. Йонас сел напротив неё. — Игра, — продолжил он, как ни в чём не бывало, — очень простая. Я высказываю предположение. Если я прав, ты снимаешь предмет одежды. Если не прав — снимаю я. Справедливо, правда? Лиза оторвала взгляд от пистолета и посмотрела в его лицо. В глазах у неё стояли слёзы. — Кто тебя натравил? Юрген, да? — Нет, Лиза, ты не поняла. Говорю сейчас я, — перебил ее Йонас. Она закусила губу и снова посмотрела на пистолет. — Два дня назад ты влезла в мой компьютер с помощью хакерской программы. Верно? Лиза вздрогнула и кивнула. Да, Лиза, вычислить тебя было нелегко. И ты права в том, что сдал тебя Юрген, никогда не доверяй бывшим. — Снимай. Дрожа всем телом, Лиза стянула с себя куртку и бросила её на пол. — Ты искала логи моих переписок и фотки, чтобы слить их нашим общим знакомым, про которых мы оба знаем, что они рассадник змей и лицемерных лизоблюдов. А возможно, ты не собиралась сливать компромат сразу, а хотела пошантажировать меня. Так? — Это просто шутка. Я не... — Я прав, Лиза? Она кивнула и дрожащими пальцами стала расстёгивать блузку, затем сдернула её. Под блузкой ничего не было и она прикрылась руками. По лицу у неё покатились слезы. — Ты нашла, что искала? — Не успела, — она стрельнула в него глазами. — Надо было взломать твой долбаный телефон. Вообще этого было достаточно. Йонас узнал всё, что хотел и припугнул Лизу. Больше она к нему не сунется. Но ещё предстояло выполнить условие Юргена в обмен на информацию... — Если бы знать заранее, — улыбнулся Йонас. — Ты хороший хакер, но плохой детектив, Лиза. А я как раз хороший детектив. Улыбочку. Щёлкнула камера телефона, запечатлевая напуганную, бледную, как смерть, Лизу, безуспешно пытающуюся прикрыться руками. — Какого черта?! — Моя гарантия. Вдруг тебе снова захочется пошарить в моём компе. — Ты...ты понимаешь, что я могу влезть в твой телефон и удалить их прямо оттуда?! — Но не из десятка телефонов, куда я могу отправить твои фото одним кликом прямо сейчас. Мне это сделать, Лиза? Её взгляд снова замер. Губы задрожали, с носа сорвалась слезинка. — Я так и думал. Кроме того, вдруг ты не знала, хакерство незаконно. А у меня на тебя все материалы готовы, хоть сейчас отправляй в полицию. — Я буду молчать, — ответила она. — Обещаю, буду! Только фото...никому. Не надо. Слезы катились у неё по лицу. Йонас убрал телефон и сказал: — Приятно иметь с тобой дело. Оденься. Еще простудишься. Заткнув пистолет за пояс, он вышел из дома и пошел к тропинке. "Дело сделано" — набрал он на ходу Юргену. Какое-то дурное предчувствие ело его изнутри и воспоминания о слезах Лизы...он столько думал со злостью, как насладится её страхом, но всё, что он испытал в процессе, это отвращение к самому себе. Но так надо было. "Где мои фото?" — ответил Юрген. "Сейчас будут". Она так плакала, когда просила не делать этого. Но он обещал Юргену. Йонас решил отправить фото из ближайшей кафешки, где интернет будет получше и шел, пытаясь загасить мерзкий червячок неуместного чувства вины. Лиза перешла границу, бог знает, что она могла нарыть в его компе, если бы её не прервали. Его данные, переписку с некоторыми ребятами, которые приторговывают наркотой, кое-какие нелицеприятные подробности о бизнесе его отца, за которые некоторые отвалили бы большие деньги, а у него были бы нехуёвые такие проблемы...честное слово, будь у Лизы больше смекалки — у него, и у его семьи могли бы быть очень большие неприятности. Он защищал не только себя. Рядом с парком Йонас нашел маленькое кафе, где заказал себе кофе, изо всех сил оттягивая момент отправки фото. К нему без приглашения подсел человек. Он сказал, что он из полиции и показал удостоверение. Марк Вашке, значит. Внутри у Йонаса всё похолодело, кубик льда подкатился к горлу. Блять. Это ж надо так облажаться. При нем ещё и чёртов пистолет. — Сомневаюсь, что вы задерживаете того человека, — сказал Йонас, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Возможно и так, — ответил полицейский. Он говорил будто нараспев, но холодные голубые глаза смотрели пронзительно, вытягивая из Йонаса силы и уверенность. — Кто знает, что будет завтра. Но сейчас вы поедете со мной. Вашке отвез его в отделение. В таких Йонас бывал раньше и привык их не бояться. Когда ты сын большого человека, а твоя мать — светская львица, привыкаешь к неприкосновенности. А неприкосновенные детишки, такие как Йонас, не ограничивали себя в развлечениях. Так что да, он бывал в полиции и раньше. И знал, что пока ты держишься, будто так и надо, бояться нечего. Он и не боялся. Ни капли. Хотя сразу понял, к какому делу его пытаются примазать. — Взгляните на фото. Кого-нибудь узнаёте? — спросил полицейский уже в допросной и Йонас мельком посмотрел. Восемь фото. Все молодые девушки. Он читал о них в новостях — восемь изнасилований, явная серия, возмутительно, что насильников до сих пор не поймали. — Вы про тиндер слышали? Там таких миллион, — ответил Йонас, жалея, что нельзя закурить. Ему бы хватило наглости сделать это прямо в допросной, почему нет, если полицаи ничего не могут ему сделать. Но его куртку забрали. — Эти восемь девушек были изнасилованы, — продолжил полицейский, будто его и не слышал. — Есть основания полагать, что это делают молодые люди из вашего круга. Такие, как вы. Йонас показательно закатил глаза. — Ну да, ну да. — Троих из них изнасиловали в том парке, рядом с которым вас задержали. — И что с того? Там гуляют тысячи берлинцев каждый день. Всех задерживаете? Паршивая должно быть у вас работёнка. Ещё и платят гроши, да? — Зачем вы отвели туда сегодня фройляйн Ламек? Йонас снова почувствовал лёд внутри, но постарался не подать виду. Зачем? Он защищал свою семью. — Гулять. Я уже объяснил. Зачем люди ходят в парки или вы не слышали? — Вы каждый раз, гуляя с девушками, фотографируете их обнажёнными? Вашке смотрел ему в глаза и Йонас выдержал этот взгляд. Чувак, да ты не представляешь, как на меня порой папаша смотрит. Куда тебе до него. — Это преступление? — прямо спросил Йонас, делая самое скучающее и наглое лицо, на которое был способен. Отец уже знает, что он здесь. И часа не пройдет, как один из папиных помощников его отсюда вытащит, даст на лапу кому надо и плевать, что он сейчас скажет этому полицаю. За деньги продаются все. Пусть полиции боятся те, у кого их нет. — И всегда на ваших...фотосессиях девушки так напуганы? Непохоже, что это делалось с её согласия. Йонас криво улыбнулся и облокотился на стол, приближая лицо к полицейскому. — И что с того? — спросил он, широко улыбаясь. — Кроме того, при вас был пистолет. — И вы уже знаете, что у меня есть на него разрешение, — парировал Йонас. — Всегда берете с собой пистолет на прогулку с девушкой? — Вы сами сказали, что в этом парке троих уже изнасиловали. Боюсь за свою честь, — усмехнулся Йонас, глядя прямо в глаза полицейскому. Что ты мне сделаешь? Да ничего. И ты знаешь это. Полицейский не изменился в лице ни на йоту, но Йонас чувствовал свою власть. Знал — ничего у них на него нет. Только холод внутри не проходил. Полицейский вышел, но фото на столе оставил. Йонас закрыл глаза, считая минуты, когда его отсюда заберут и можно будет выдохнуть и нажраться.

Ханно

— Не смотри на меня так, — сказал Марк, заходя в кабинет рядом с допросной. — И ему все сойдёт с рук?! — сквозь зубы прошипел Ханно. — А фото? А показания девушки? Я нашел ее там, почти голую. — Тут я бессилен, — Марк поднял руки. — Прямых показаний у нас нет. Девочка слишком напугана и ничего не говорит. Фото можно трактовать по-разному. И армия адвокатов его отца уже готова объяснить нам, как мы были неправы. — Блять, — Ханно сжал зубы. Блять. Он вел этот безнадёжный висяк второй месяц. Сукины дети, охуевшие от собственной безнаказанности, выскальзывали из рук, как головастики. Он днями кружил вокруг этого парка и сразу почуял неладное, увидев этого рыжего с девушкой. И теперь, когда он почти прижал его, эта скотина уходит. У него ещё и хватает наглости улыбаться. В голове, без перерыва мелькал образ Агнесс два года назад. Как она была разбита и сломлена. И как он решил проблему с Хуго Нивальдом. Этот гондон провел в больнице почти полгода. — Остынь, — Марк бросил папку на стол. — Сейчас мы ничего не сделаем. Тут он прав. Но у нас есть имя. Мы присмотрим за ним, если он и правда связан с насильниками мы что-нибудь накопаем. Рано или поздно он нас выведет на них, а сейчас пусть уходит. — А как же девушка? — бросил Ханно. Руки Агнесс с браслетами синяков. Разбитое в мясо лицо Нивальда. Интересно, говорил ли этот Йонас, что любит Ламек, перед тем как, угрожая пистолетом, раздеть её? — Я тоже не в восторге, — Марк смерил Ханно взглядом. — Что ты на меня так смотришь? — Дай я с ним поговорю. — Его нельзя бить, — предупредил Марк. — Одна царапина на его холеной физиономии и… — Бить я его не буду. Просто поговорю. — Ханно… — Ни одной царапины, — Ханно поднял руки. — Даю слово. Все пошло по пизде почти сразу.

Йонас

Он услышал, как открылась дверь и устало вздохнул. Слава богу. Пора бы уже отсюда сваливать. — Надеюсь, вы приволокли мой телефон, потому что тут пиздец как скуч… Его грубо схватили за шею сзади и ткнули лицом в стол. От неожиданности Йонас совсем не сопротивлялся и оказался в нелепом полусогнутом положении. Фотографии восьми девушек оказались перед глазами. — Какого хрена?! — Ах, скучно тебе. А ты бы повнимательнее посмотрел, — сказал кто-то. Голос незнакомый, но он напугал Йонаса. Слишком спокойный. До звона. — Я уже сказал, я не… Незнакомец выбил стул из-под Йонаса и тот с грохотом врезался в стену. Йонас вздрогнул. Он, конечно, слышал, что полицейские творят с теми, кто им не нравится, но у него ведь ебаная неприкосновенность! — Чувак, ты вообще знаешь, кто я? — сказал он, как можно спокойнее, стараясь не показывать, какой страх на него наводит рука, все ещё сжимающая его шею и эта дурацкая поза раком. — Честное слово. Тебе бы притормозить, пока… Незнакомец ударил кулаком по столу так, что фотографии подпрыгнули, и Йонас тоже, выдав как на самом деле напуган. — Я прекрасно знаю, кто ты, — ответил он и, к ужасу Йонаса, навалился на него сзади. Йонас почувствовал, как бёдра незнакомца прижались к его заднице и попытался отшатнуться, да некуда, впереди он упирался в стол. — Ты охуевший маленький уродец, насосавшийся папкиных денег, — продолжил незнакомец, как ни в чём не бывало. — Думающий, что он может делать всё, что пожелает его охуевшая душонка. Например, насиловать девушек. — Да я не… Незнакомец двинул бёдрами и Йонас ткнулся лицом в стол, и замолчал. Да у этого чувака нахрен тормозов нет! — Тихо, — спокойно сказал он, — сейчас я говорю. Посмотри внимательно ещё раз на этих девушек, пожалуйста. Узнаёшь кого-нибудь? Может, их фото ты видел у своих охуевших друзей в телефонах, когда вы обсуждали, кого из них было веселее насиловать? — Клянусь, я не имею к этому никакого отношения! — Йонас отчётливо слышал панические нотки в своём голосе. Если полицейский хотел, чтобы ему было страшно, то он своего добился, просто пусть уже отпустит. — Спросите Лизу сами, я ничего ей не сделал, я бы не… — "Не", что? — спросил голос. Йонас продолжал чувствовать, как он прижимается к нему, как его вес прогибает его спину. Стало жарко, но его всего пробивал холодный пот. — Слушай, отвали от меня, а? — разозлился Йонас, — я же сказал, что нихуя не знаю, я ничего ей не сделал и этих девушек впервые вижу, чего тебе ещё надо?! — Ничего не сделал? — сказал голос и Йонас отчётливо услышал стальные нотки. Они его напугали, как пиздец. — Совсем ничего, да? Незнакомец дёрнул на нём штаны и, поняв, что сейчас произойдёт, Йонас предпринял отчаянную попытку вырваться, но успехом она не увенчалась, — незнакомец был сильнее и в более выгодной позиции. Он снова ткнул его лицом в стол, одной рукой сжимая шею, другой, стаскивая с Йонаса штаны вместе с трусами. Это был самый страшный момент в его жизни. Он ничего не мог сделать. Полицейский удерживал его легко, как котенка. Он был полностью в его власти. — Отличный вид. Сделаем селфи? — сказал он и Йонас почувствовал, как на глаза навернулись слёзы от стыда и унижения. — Позволь тебе напомнить, как ты сделал "ничего". Ты отвёл девушку в заброшенный домик. Где вас бы никто не услышал. Ты был сильнее. Ты угрожал ей пистолетом. Йонас не выдержал и слёзы покатились по лицу. Блять. Он стоял раком, со спущенными штанами, перед человеком, который его ненавидел и явно был готов сделать с ним все, что угодно. — Я ничего не сделал! — крикнул он, ненавидя себя за то, насколько жалко это звучало. — Ты раздел её, — незнакомец повысил голос. — Напугал до смерти. И сфотографировал это. Как оно сейчас, ощущается как "ничего не сделал"? — Блять, — Йонас рыдал вслух. Пусть это закончится. Пожалуйста. — Потом тебя спугнули, — продолжил голос. — И ты сбежал, бросив её там. Скажи, что бы ты сделал, если бы тебе не помешали? — Ничего! Я ничего не собирался делать, честное слово! — Да? — голос прозвучал совсем близко и Йонас понял, что поверни он чуть-чуть голову вбок и увидел бы того, кто это делает. Но он слишком боялся. Он не будет смотреть. Он скажет всё, что этот урод захочет, а потом тот его отпустит. Иначе быть не может. — Я так не думаю, Йонас. Я думаю, ты мне врёшь, — медленно сказал он. — Я не вру! — Думаю, ты бы сделал что-то вроде...такого. Йонас почувствовал, что к его голому заду прижались бёдра. И к ужасу, от которого у него закипели мозги, ощутил сквозь полицейские брюки очевидный стояк, который упирался между его ягодиц. Он часто спрашивал себя, почему жертвы насилия не сопротивляются. Думал, будь он девчонкой, он бы зубами и кулаками защищал бы своё тело, ни за что бы не дал прикоснуться к себе с такими намерениями. Он и не знал, как наливается свинцом тело от животного ужаса, когда кто-то сильнее ломает и подавляет тебя. Как застывают мысли в голове. Как ты замираешь, ни живой, ни мертвый и просто ждёшь, чтобы это закончилось. — Ну, Йонас, — хлыстом в ушах прозвучал голос. — Скажешь, ты бы этого не сделал? Толчок бёдрами, Йонас проехался подбородком по столу и зажмурился. Пожалуйста, пусть это закончится. Теперь он боялся только того, что полицейский расстегнет брюки и трахнет его по-настоящему. — Нет. Нет, пожалуйста...не надо. Незнакомец остановился. Йонас не почувствовал, как он его отпустил, никак не отреагировал на ослабшую хватку на шее, не услышал шагов. Очнулся, только когда захлопнулась дверь, и он остался один, лицом в стол, со спущенными штанами.

Ханно

Он запер дверь в допросную и медленно опустился на пол, обхватывая руками голову. Соберись. Этот гондон это заслужил. Вставай, за ним в любую минуту могут приехать, нельзя, чтобы тебя увидели, сидящим на полу. Куда его понесло? Он просто хотел припугнуть засранца, выбить из него хоть что-то, чтобы все это прекратилось, чтобы девчонок перестали насиловать охреневшие подростки, но вместо этого его самого повело не туда. Он потерял контроль. Он стал, как они. Что ты несёшь, Ханно, кем ты стал? Ты никого не насиловал. Он поднялся на ноги. Ничего он ему не сделал. Только вернул то, что этот Йонас уже сделал той девушке. Соберись и делай свою работу.

Йонас

Йонас не знал сколько времени прошло, но он успел надеть штаны, поднять стул и сесть за стол. Когда дверь снова открылась, он инстинктивно упёрся взглядом в стол. — Герр Канвальд. Пора нам с вами расставаться, — нараспев сказал полицейский и Йонас поднял глаза. Он или не он? Нет, не похоже. Ни намека на ледяную ауру, которую он чувствовал от того, другого. И голос не тот. Тот говорил отрывисто, будто камни бросал. Йонас вышел следом за полицейским, получил обратно свои вещи. Где-то расписался. Он не поднимал взгляд, всем телом чувствуя свою уязвимость. Тот, другой, где-то здесь. Возможно, смотрит на него прямо сейчас. Кожа покрылась мурашками. Потом Йонас увидел Питера, папиного помощника и попытался успокоиться. Рядом с Питером ничего не произойдёт. Никто его больше не тронет. Но и в машине его продолжало трясти мелкой дрожью. Он будто тонул и воздуха не хватало. Будто каждый, кто теперь на него посмотрит, сразу увидит, как он был унижен и отвернётся с отвращением. — Герр Канвальд? — Что? — Йонас очнулся. — С вами все в порядке? Вы очень молчаливы. — Да, — ответил Йонас, не встречаясь с Питером взглядом. — Просто устал. — С вами нормально обращались? Если кто-то из них пытался вас запугать… — Что ты, Питер, — зло и горько сказал Йонас, — запугать? Чем это? — Как скажете, — Питер успокоился, а Йонас обрадовался, что он отвернулся. Нехуй ему знать. Об этом дерьме никто не должен узнать. Никогда. Его снова пробрала дрожь. Только он будет помнить. И тот...второй.

Ханно

— Что ты с ним сделал? — поинтересовался Марк. — Ничего особенного, — голос даже не дрожал. Молодец, Ханно, врешь, как Канвальд. — Ничего такого, что бы он не сделал с другими. А что? — Да на нём лица не было, когда я за ним зашёл. А какой сперва был гонор! Ханно знал, что Марк внимательно следит за его лицом. Они работали вместе третий год. Марк точно заметил, что в Ханно что-то изменилось. Нельзя такое скрывать. Последствия могут коснуться и его. Ханно тяжело вздохнул. — Я сделал кое-что говенное, — наконец, сказал он. — Так. — Очень плохое. — Я слушаю. — Тоже самое, что он сделал с Лизой Ламек. — Фото есть? — Чего...Марк, блять, я раздел и до усрачки напугал подозреваемого, а ты спрашиваешь, есть ли фото?! — В случае с Ламек у него фото были, — пожал плечами Марк. — Ну, раз нет... Я что-то такое и подумал, когда его увидел. На твоём месте я бы переживал за себя, а не за него. Он быстро это переварит и вернётся, чтобы вцепиться тебе в горло, вот увидишь. Ханно закрыл глаза. Ну да, конечно. Канвальду ничего не стоит проследить, чтобы подробная жалоба дошла до кого надо. С карьерой можно попрощаться. Как и с надеждой закрыть это дерьмовое дело. Дело, конечно, передадут кому-то другому, но в этом дерьме были замешаны люди, которые не скупились на денежные откаты. За хорошие деньги, кто угодно закроет глаза. С Агнесс было также. Всем просто заткнули глотки деньгами. Всё пришлось решать самому. Ханно не оставит это дело, даже если его отстранят или уволят. Только он может довести его до конца. Невозможно купить того, у кого есть личный мотив. Проще убить. — Дерьмо, — проговорил он. — Я не должен был тебя к нему пускать, — ответил Марк. — Может никто и разбираться не станет и в отставку пойдем всем отделом. — У нашего с тобой начальства зубы не меньше, чем у его папаши, — ответил Ханно. — Нет уж. Уйду только я. — Если не случится чуда. Откуда мы знаем, может такого хорошенького мальчика каждые выходные так зажимают и до жалобы не дойдет? Ханно вспомнил напуганный срывающийся голос Йонаса. Вспомнил, как его трясло от страха. С какой мольбой прозвучало это "Не надо", сработавшее, как выключатель, вернувший Ханно мозги на место. Он не должен был себе такого позволять, кем бы Йонас ни был. Одно дело избить насильника сестры. Пугать угрозой изнасилования подозреваемого, с недоказанной виной, и еще, блять, удовольствие от этого получать — совсем, нахуй, другое дело, пусть Йонас и двести раз мажор и гондон. Это не справедливость. Это зло. Куда его занесло? — Сомневаюсь, что Канвальд это забудет, — глухо сказал Ханно. И он тоже не забудет. — Скоро узнаем. Ставлю на то, что фамилию Канвальд ты услышишь не позже завтрашнего утра.

Йонас

Дома он сразу проскользнул к себе в комнату. Отцу, который снова был в отъезде, отписал, что всё нормально, проигнорировав отповедь на три абзаца. Йонас запер дверь, выключил телефон и сел на пол у кровати, обхватив себя руками. Потом рывком поднялся, зашёл в ванную и внимательно рассмотрел себя в зеркало. То же самое лицо, что и утром, разве что бледнее обычного и зрачки расширены. Но он и пьяный выглядит так же. Он осмотрел шею, обнаружил отчётливые синяки там, где полицейский её сжимал. Снова накатила волна страха, но Йонас её подавил. Он дома. И этот гад ему ничего не сделает. Никогда не найдет его. Нет, Йонас сам его найдет. Он поднял воротник, пряча синяки. Злость помогала от страха. Да что этот урод о себе возомнил?! Он ещё, блять, не знает с кем связался. Йонас его найдет и уничтожит. Он включил телефон, проигнорировал десять пропущенных звонков от Юргена и смски одну злее другой. Потом с ним разберётся. Он набрал Питера. — Ты помнишь участок, откуда меня забирал? — Конечно, — лаконично ответил Питер. — Мне нужен список сотрудников. С фото. И всех, кто замешан в расследовании дела об изнасилованиях, которое пытались мне пришить. — Это можно. Всё в порядке? — Лучше всех, — ответил Йонас и повесил трубку. Просто подожди, скотина. Я тебя найду. Выпью всю твою кровь и поссу на труп.