Детектив, мать его, Таубер

Йонас

К утру Питер раздобыл ему досье на всех работников участка. Всего две сотни человек. Получив кучу файлов на почту, Йонас мрачно забарабанил по столу и первым делом исключил всех, кого вчера не было на работе. Затем Йонас последовательно отсеял всех, у кого не было доступа к делу — уборщиков, сотрудников кухни, регистратуру, охрану и прочую администрацию. Осталось еще человек сто. Йонас ограничил поиски до отдела криминалистики. Двадцать человек были вчера на смене. Делом об изнасилованиях занималась группа из пяти сотрудников, незнакомец мог быть из другого отдела, но Йонас решил сперва перебрать их. Из пяти трое вчера были в участке. Марка Вашке Йонас узнал сразу, это он его задержал и допрашивал. Фото остальных не дали ему никакой информации. Ни единого звоночка. Да и с чего бы, того урода он не видел, а по фото голос не представишь. Йонас еще раз просмотрел фото всех пяти из группы, снова ничего. Так. В тот вечер работали трое. Вряд ли это Марк. Не его это был голос. Так кто из оставшихся двоих мудак? Йонас зарылся в их досье. Первый, Магнус Нильсен, не женат, опозданий нет, особых заслуг тоже, жалоб и взысканий нет, два выговора за драки. Йонас с сомнением задержался на его фото. Мужик как мужик. Второй, детектив Таубер, не женат. Переработок вагон. — Засиживаешься на работе, да? — вслух спросил Йонас, внимательно разглядывая фото. Ему вдруг пришло в голову, что тот, кто спустил с него штаны, явно сделал это не из любви к насилию. Он знал, что не должен был этого делать. Он рисковал, но его занесло. У такого человека должна быть веская причина так поступить. Йонас снова уставился на фото. Ничего особо не почувствовал. Он набрал Питера: — Раздобудь мне подробное досье на Вашке, Нильсена и Таубера. Все, что можно интересного про них найти. К вечеру Йонас получил ещё один набор файлов. На Вашке ничего особенного не нашлось. Нильсен, похоже, состоял в какой-то байкерской группировке, и это могло быть интересным, но Йонас отложил его. Его, как магнитом, притянуло к Тауберу и не зря. Ох, не зря. Таубер была фамилия матери Ханно. А отца звали гребаным Тидеманном. У Йонаса вытянулось лицо. Да Таубер был едва ли не богаче его самого, если только от наследства не отлучили. Судя по досье, не отлучили. Вот только вряд ли он много пользовался папиными деньгами — окончив престижную школу, поступил в полицейскую академию и работал в участке, как обычный детектив. Йонас нахмурился. Знавал он таких, принципиальных, кто хотел доказать, что и без родительских денег что-то может. Обычно их хватало на год-два до первых крупных проблем. Таубер, похоже, и правда жил независимо от родительских денег. Про личную жизнь известно было мало, в соцсетях почти не светился. Ладно, что с семьей? Есть сестра, младше на пять лет. Пару лет назад вдруг бросила учёбу в школе и на полгода уехала во Францию. Йонас почувствовал звоночек интуиции. — Питер, найди мне больше инфы по Агнесс Тидеманн. Отрывочные сведения собрались в плюс-минус ясную картину. Агнесс Тидеманн училась в частной школе, потом исчезла. Одновременно с этим, ее брат вдруг сорвался из Берлина — единственный отгул за несколько лет безупречной службы. Спустя пару дней, родители отправили девочку во Францию. А один из одноклассников Агнесс попал в больницу со смещением шейного позвонка, переломами рёбер, вывихнутым плечом, выбитым коленом и без половины зубов. Месть? Очевидно. Вот тебе и охуевший мажор, решивший, что ему все можно. Йонас удовлетворенно откинулся в кресле и потянулся. — Привет, незнакомец, — сказал он фотографии Ханно с досье. — Попался. Итак, Таубера он вычислил. Что дальше? Йонас не знал. Самое простое — добиться увольнения с позором, — явно отменялось. Даже не пользуясь папиными деньгами, Таубер сам по себе обладал весом и влиянием. Такого просто так не сместишь, заплатив кому надо. Да и скучно это. Йонас перебирал в голове варианты. Нанимать бандюгов, чтобы устроить тому темную — тоже скучно, да еще и пошло. Нет, это его личное дело. Он унизил Йонаса, заставил рыдать от ужаса. Ханно ему должен. "Но мотив-то у него был", — возразил внутренний голос. — "Поставь себя на его место. Снова охуевшая молодежь. Снова страдают девушки. Он видел в тебе того урода, который обидел его сестру. Урода, которому он ничего не может предъявить законно. Как бы ты поступил на его месте?". Йонас не знал, но какого хуя, это не оправдание и вообще Таубер ошибся, Йонас никого не насиловал и не собирался, он просто защищал себя и свою семью. “Так и он тебя не насиловал. А про все остальное — не прав ли он? Тоже самое ты проделал с Лизой, неважно, какой у тебя был мотив.” Весь этот страх. И беспомощность. И унижение. Зазвонил телефон, выводя Йонаса из мрачных мыслей. — Привет, Юрген. — Йонас, какого лысого хрена происходит? Какого черта ты меня морозишь и трубу не берешь?! Йонас отодвинул телефон от уха, чтобы не оглохнуть и поморщился. — Я был в полиции. — И что? Вряд ли они тебя больше часа поморозили. Где мои фото? Йонас мрачно уставился перед собой. Ещё вчера ничего такого ужасного он во всей этой затее не видел. Сегодня ему было паршиво. Он открыл фотографии. — Я прямо сейчас на них смотрю, — сказал Йонас. — Очень, блять, за тебя рад. А теперь отправь их уже мне, да? Пора уже как следует запугать эту суку. Такой у Юргена был план мести бросившей его девушке — сдать Йонасу ее хакерские игры в обмен на фото, а потом анонимно шантажировать ее. Высокие отношения, ничего не скажешь, только блевать охота. Тошно было еще и от того, что не брось Лиза Юргена, они бы сейчас вместе потрошили бы компьютер Йонаса. Ну тебя нахуй, Юрген. — Ой, какая незадача. Кажется, я только что их все удалил, — медленно сказал Йонас, выделяя все изображения и отправляя в корзину. — Ты...чего? — Ох, какая жалость. Кажется, я и корзину почистил. Вряд ли их удастся восстановить, — фальшиво посетовал Йонас, мстительно нажимая кнопку "удалить". — Йонас, ты охуел?! Что за шутки, у нас был уговор! — Ты кусок говна, Юрген, — сказал Йонас, повесил трубку и выключил телефон. Сразу на душе стало лучше. Нет, надо ещё кое-что сделать. — Привет, Питер. Найди способ без огласки известить семью Лизы Ламек, что ее преследует бывший парень, Юрген Кабрера. Намекни, что вчерашнее произошло с его подачи. Пусть примут меры, а она держится от него подальше. — Принято. Вот теперь совсем хорошо. Герой. Осталось придумать, что делать с Таубером. Йонас снова открыл фото, поймав себя на том, что пырится на него с завидной частотой. Но фото нихера не передавало. Ни следа от вчерашнего. Вдруг это не он? Надо убедиться. Позвонил Питер. — Герр Канвальд, вам запрос из участка. Второй допрос назначен на завтрашнее утро. Я это улажу? Губы Йонаса сами собой расплылись в улыбке. — А кто будет? — спросил он, будто спрашивал о списке людей на вечеринку. — Минуту...Вашке, Таубер, Нильсен. — Я поеду. С кем-нибудь из адвокатов, лады? — Могу поехать с вами. — Договорились, — сказал Йонас и повесил трубку. Вот и посмотрим на вас в естественной среде обитания, уважаемые полицаи. Йонас едва уснул, так его трясло от азарта. Пережитый страх переплавлялся во что-то другое.

***

— Кто, блять, назначает допросы на восемь утра, — мрачно бубнил Йонас в машине. Он спал от силы часа три. — Госструктуры всегда начинают рано, — ответил Питер. — А по делу Ламек велик шанс, что дело свернут. Они торопятся. — Ну да, — пробурчал Йонас, потягивая кофе. Честно говоря, вчерашняя радость уступила место смурной тревоге. Ему совсем не хотелось возвращаться туда, где он пережил самый страшный пиздец в своей жизни. Но надо. И он теперь в других условиях. Информация и сила на его стороне. Надо убедиться, что он прав. Соберись, Йонас. В участке он старался не отходить от Питера и оглядывался по сторонам. Вокруг люди, как люди, но он невольно напрягся. "Ах, скучно тебе?". Йонас передернул плечами. Ему все казалось, что за ним наблюдают. — Доброе утро, Герр Канвальд. Йонас узнал этот голос нараспев раньше, чем поднял глаза. — Герр Вашке, — кивнул он. Тот слегка удивился вежливому обращению. — Пойдемте, — Вашке зашагал вперёд. Допросную Йонас узнал. Горло как будто сжала ледяная рука, несмотря на то, что сейчас света в комнате было больше, а на столе не было фотографий. Он узнал и стул со слегка погнутой спинкой. Это позавчера она погнулась, когда влетела в стену. Вашке сел за стол и приглашающим жестом кивнул на остальные стулья. — Присаживайтесь, пожалуйста. Мы подождем моих коллег и начнем. Йонасу снова досталось место спиной к двери. Он нервничал и сидел, как на иголках. Открылась дверь, он обернулся. Это был Нильсен. Он бросил на него равнодушный взгляд, пожелал всем доброго утра. Внутри Йонаса ничего не екнуло. Он уже почти успокоился. Чего бояться, тут полно народу, рядом Питер. Он начал сомневаться, был ли вообще смысл приезжать? Дверь открылась снова и Йонас почувствовал, как волоски приподнимаются у него на шее. Дыхание перехватило, взгляд сам собой уперся в стол, но Йонас заставил себя обернуться. Сука, фото вообще нихера не передавало. В комнате, как будто запахло озоном, как перед грозой. Обходя стол и занимая свое место, Таубер не посмотрел на него, но Йонас нутром чувствовал, что не ошибся. Это был он. — Начнем, — бросил Таубер и, наконец, встретился с ним взглядом. Блять. Йонас в жизни не чувствовал такого напряжения. Как будто по всем его нервам пустили ток. Нет, это был не страх. Вообще не страх. Что-то другое, что можно было ножом нарезать. Внизу живота ощутимо потеплело и Йонасу вдруг абсолютно необъяснимо захотелось снова оказаться на столе. “У тебя, блять, стокгольмский синдром, Йонас?!” — спросил он себя, заставляя отвести взгляд на Вашке, который что-то говорил. “Какого черта ты так возбудился? Забыл, что он сделал? Забыл, до чего он тебя довел?”. В том-то и дело, что не забыл. Йонас пытался успокоиться. Все он помнил. Просто теперь, когда страх обрёл лицо, мотив, очертания, Йонас почему-то перестал его ненавидеть. В его власти сейчас доложить о превышении полномочий. Синяки на шее достаточное подтверждение. Он не мог уволить Таубера и разрушить его карьеру, но он мог подмочить ему репутацию. Йонас снова встретился взглядом с Таубером. — Нет, я не собирался насиловать фройляйн Ламек, — сказал он, глядя прямо Тауберу в глаза. — Только напугать. Это я признаю. Вашке, похоже, удивился. Нильсен бросил на него заинтересованный взгляд. Таубер не изменился в лице, продолжая смотреть на него в упор, будто изучал. — Отношение к остальным изнасилованиям отрицаю, — твердо сказал Йонас, не отводя взгляд. Теперь он отчетливо увидел тень досады, промелькнувшую у Таубера во взгляде. Ты очень хочешь их поймать, да, Ханно? Нет, он не хочет портить Тауберу репутацию. Не этого он хочет. — Сделаем перерыв? — вдруг сказал Вашке. Йонас отвёл взгляд от Таубера и заметил, что Вашке смотрит на коллегу предупреждающе. Ага, ты тоже знаешь. Йонаса резанула злость. Прям интересно, в каких выражениях ты ему рассказал, а Ханно? — Согласен, — сказал Таубер и первым покинул допросную. Следом отправился Вашке. — Я покурю, — мрачно сказал Йонас Питеру. — Добудешь мне кофе? Нет, он не хотел испортить Тауберу жизнь. Не так. Йонас хотел его поиметь. Обрести над ним власть. Хотел, чтобы эта бешеная энергия, этот шторм в человеческом теле делал то, что он скажет. Надо только найти, чем его зацепить. Кажется, у него была идея.

Ханно

— Тебе надо держаться от него подальше, — сказал Марк. — Я не против, — огрызнулся Ханно, но сам не особо верил в свои слова. Слишком много вопросов оставалось без ответа. Это подбешивало. Почему парень не прибежал с жалобой и толпой адвокатов? Почему не ерепенился и не выебывался на допросе, почему легко признал свою вину? Почему так внимательно на него смотрел? Мог ли он его узнать? Вряд ли. По голосу? Сомнительно, но возможно. Почувствовать? Ещё два дня назад Ханно сказал бы, что это невозможно, но сегодня... Он то определенно что-то чувствовал, глядя на Йонаса. Когда Йонас смотрел ему в глаза, будто пытаясь что-то отыскать, Ханно хотелось наклониться через стол, сказать: "Да, это был я" и посмотреть, как тот изменится в лице. Они с Марком вышли на улицу, Ханно закурил. Улица и много холодного ветра на горячую голову — это хорошо. — Вряд ли он врал. Думаю, он и правда ни при чем. На насильника не похож, — сказал Марк. — Я не уверен, — Ханно затянулся, глядя перед собой и видя только лицо Йонаса. Врал или не врал? Скрыл что-то или нет? — Послушай, нам все равно с него ничего не взять. Не зацикливайся. Постарайся выбросить его из головы, вторая часть допроса может пройти и без тебя. — Угу, — ответил Ханно, чтобы что-нибудь ответить и не показать, как сильно не согласен. Марк прав. От Йонаса он теряет контроль. Стоило заговорить про Йонаса и он, как по волшебству материализовался перед ними. — Нам надо поговорить, — сказал он, глядя на Ханно. Ханно медленно затянулся, разглядывая его лицо. Что с тобой не так, Йонас? Почему ты так странно себя ведешь? Хочешь узнать, кто именно с тобой это сделал? Зачем, если у тебя достаточно власти, чтобы отстранить все отделение? Чего ты хочешь? — Хорошо, — согласился Ханно, проигнорировав предупреждающий взгляд Марка, и зашагал ко второму месту для курения, где как раз никого не было — из-за ветра люди предпочитали курить у ближнего выхода. Йонас шел за ним, пока он не остановился. — Чего хотел? — спросил Ханно. — Да на самом деле ничего особенного, — Йонас встал перед ним на расстоянии пары шагов. — Хотел узнать, работал ли ты позавчера. Я видел только Марка, кажется. Ханно наклонил голову, глядя ему в глаза. Йонас нервничал, старался не показывать это, но зрачки расширены и артерия на шее бьется ощутимо чаще нормы. Хочешь знать? Пожалуйста. Он шагнул вперед. Йонас сделал маленький, но заметный шаг назад. Не обратив на это внимания, Ханно протянул руку и отвернул воротник его рубашки. Синяки были уже не очень заметны, но, если знать куда смотреть… Ханно поморщился. Грубо. Мерзко. Он не такой. Но почему-то стал таким. Он поймал взгляд Йонаса, пустой, словно тот под гипнозом. — Это сделал я. — Я знаю, — очень тихо сказал Йонас, продолжая смотреть на него так странно, что Ханно стало вдруг неуютно. Он как будто снова оказался в допросной. Ханно убрал руку и шагнул назад. По лицу Йонаса пробежала тень, словно ему это не понравилось. — И часто ты спускаешь штаны с подозреваемых? — едко спросил он. — А как часто ты раздеваешь девушек в парках? — в тон ему ответил Ханно. — Впервые, — Йонаса как будто осадило. — И больше не собираюсь. Я удалил фото. — Какой молодец, — Ханно отвёл взгляд. — Вот и я впервые. Ты вправе подать жалобу, но ты и сам это знаешь. Он развернулся, чтобы уйти. Что ещё тут обсуждать? Рядом с Йонасом ему было трудно и муторно, как мучиться от жажды посреди моря, непригодного для питья. Слишком напряженно и слишком много непонятных реакций. Как если бы всерьез снова хотелось оказаться с ним в допросной. Тревожный звоночек, Ханно. — Чего ты хочешь? — в спину ему, торопливо спросил Йонас. — Ничего не хочу, давай показания и вали, — ответил Ханно, не оборачиваясь. Но Йонас обогнал его и снова встал прямо перед ним. — У меня к тебе предложение, — сказал он, глядя ему в глаза с каким-то непонятным жаром. — И в чем же оно заключается? — Я хочу, чтобы ты закончил то, что начал в допросной. Но на моих условиях. Ханно подумал, что ослышался и нахмурился. — Ты больной? — искренне спросил он. Ладно он, но Йонасу-то это нахера? Он же буквально рыдал от ужаса, какого черта ему это надо?! — Мне нужна сатисфакция, — ответил Йонас и, кажется, правда верил в то, о чем говорил. — И не ври, что не хотел меня трахнуть. — У меня тоже есть предложение. Почему бы тебе просто не заплатить хорошему психиатру? — Ханно хлопнул его по плечу, намереваясь закончить на этом разговор, но Йонас сжал его локоть, останавливая. — Все продаются, Ханно. Мне нужен ты. То, как он это сказал, всезнающим циничным тоном, по-хозяйски схватив его, окончательно вывело Ханно из себя. Он сграбастал Йонаса за грудки и придвинул к себе поближе. — А вот ты мне нахуй не сдался, — сказал он, глядя Йонасу в глаза. — Не верю, — криво улыбнулся тот. — Тебе же хуже, — Ханно выпустил его и почувствовал вибрацию телефона. На экране бежали строчки сообщения, которого он ожидал все утро. — Хорошие новости. Дело отозвали, тебе не обязательно возвращаться в участок. Всего хорошего. — Деньги вряд ли тебе нужны, — тихо заговорил Йонас, — были бы нужны, пользовался бы отцовскими, да? Ханно задели эти слова. Так. Парень, похоже, под него копал. Да что с ним не так?! — Звание — тоже нет, мог бы давно уже получить, — продолжал Йонас. — Тебе нечего мне предложить, — согласился Ханно, — хоть я и благодарен за внимание к моей персоне. Буду еще больше тебе признателен, если ты выберешь другой объект для своей больной фиксации. — Ты ошибаешься. Кое-что у меня все-таки есть, — глаза Йонаса блестели от азарта, — Я могу сдать тебе тех, кого ты ищешь. Ханно замер и вцепился взглядом в Йонаса. Врет или нет? — Все, что знаешь, ты по закону должен сообщить полиции, — жестко сказал он. Йонас закатил глаза. — Вроде бы должен, а вроде бы и нет. Не люблю я полицейские участки, у меня в них амнезия случается. Ханно смерил его тяжелым взглядом: — Ты мне предлагаешь информацию в обмен на секс? — Ну, наконец-то! — лучезарно улыбнулся Йонас, — и часу не прошло, как до тебя дошло, какой хороший детектив! Ханно криво улыбнулся ему в ответ. Лучше бы Йонасу не знать, как он зол. Сука, да он едва видел хоть что-то за красным маревом, которое все застилало. Этот гондон. Этот больной ушлепок хотел его купить и поиметь. Как покупали полицию все те уроды, насилующие девушек. Как думал купить его тот мудак, изнасиловавший его сестру. — Иди нахуй, — сказал Ханно, развернулся и пошел в участок, с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость.

***

— И чего он хотел? Ханно хлопнул дверью так, что Марк поморщился. И протянул ему чашку с чаем. — Выдыхай. Если тебя увольняют, успей хоть казенного чаю напиться. — Меня не увольняют, — сказал Ханно, взял чашку и поставил ее на стол. Он был так зол, что боялся раздавить ее, слишком сильно сжав, или откусить край и не заметить. — Отличная новость, но ты почему-то не рад. Выкладывай. Ханно сел и обхватил голову руками. Пиздец. Даже вслух произносить мерзко. — Он предложил мне...сделку. — Так? — Он сказал, что у него есть информация об изнасилованиях. И он выдаст ее в обмен на... секс. — Прости, на что? — На секс, Марк, секс, ты не ослышался. Блять, какой зашквар. Он поднял взгляд, чтобы увидеть лицо Марка. Тот вопросительно поднял брови. — Погоди, ты что, отказался? — Марк! — Нет, я правда не понял, что такого, приятно и полезно. — Да потому что он пытается меня купить! — Ханно шарахнул кулаком по столу так, что чашка подпрыгнула. — Этот охреневший больной ублюдок пытается меня купить и поиметь, вот в чем проблема, Марк. "Все продаются" — он мне сказал. Гондон ебаный. — Решать тебе, но мне кажется, что ты преувеличиваешь, — заметил Марк. — Я уверен для него все выглядит так же, — ответил Ханно. — Это месть. По-другому он отомстить не может и пытается получить надо мной власть. Заставить плясать под его дудку. — Сильно же ты его впечатлил, — протянул Марк. — А может ли он в самом деле знать что-то ценное? Ханно задумался. Он был благодарен Марку за этот вопрос. На него можно было переключиться с бессильной злости и желания отыскать Йонаса и затолкать ему в зад кулак абсолютно бесплатно. — Не знаю, — честно ответил он. — По статусу он подходит под портрет наших подозреваемых. Он может крутиться в этой тусовке. И сам способ, которым он запугивал Ламек, очень похож на то, как вели себя насильники. Он может что-то знать, а может просто выкручивать мне яйца. — Ты в этой ситуации ничего не теряешь. Если он соврал, ты по крайней мере приятно проведешь время. Если сказал правду — еще и продвинешься в расследовании. — Нет ничего приятного в том, чтобы продаваться, — зло бросил Ханно, но ярость уже улеглась. "Не ври, что не хотел меня трахнуть". И он ведь прав. Хотел. Ханно хорошо помнил, как сильно он этого хотел. Какая-то часть его была бы рада трахнуть Йонаса. Кто знает, встреться они в других декорациях, чем бы дело закончилось. Не попытайся бы он его, сука, купить, после того как Ханно чуть его не снасильничал при исполнении. Роман, блять, мечты, весь кринж одновременно. — Ты сам решаешь, как к этому относиться, — снова пожал плечами Марк. — Если всем участникам хорошо, а ты ещё и выгоду от этого получаешь, что в этом ужасного? — Да хватит мне его сватать! — Ладно-ладно. Вернёмся к делу? — Да. Лучше думать о деле, чем о Йонасе.

Йонас

На душе было муторно и погано, хотелось развеяться и потрахаться, чтобы не думать о том, с каким лицом его отшил сраный детектив, мать его, Таубер. Получилось так себе — проведя час в клубе, он понял, что тупо напивается, а рожи вокруг не вызывают никаких эмоций. Почему он отказал? Что ему, блять, было не так?! Он же сам хотел трахнуть его в допросной, что сейчас-то ему не зашло?! Вообще-то Йонасу редко отказывали. Рано или поздно он либо находил способ добиться своего, либо остывал к тому, чего добивался. Но ему точно никогда не отказывали с предложением обратиться, блять, к психиатру. Сам обратись к психиатру, сволочь. Бросив попытки напиться, Йонас попросил Питера отвезти его к Бартошу. Тот наверняка торчал дома, новая часть его любимой игрухи вышла всего три дня назад, а Бартош не успокоится пока не получит все достижения, предусмотренные и не предусмотренные игрой. Вот тут Йонас и сядет ему на уши. Бартош и впрямь оказался дома. Он и встречать его вышел с геймпадом в руках — Хреново выглядишь, — заметил он с порога. — Ты что, пил? Еще и полудня нет. — Может, я и не ложился, тоже мне трезвенник, — проворчал Йонас. — Ооо, — Бартош помахал перед лицом рукой, отгоняя алкогольные пары. Сам Бартош практически не пил, что делало его неудобным спутником на вечеринках. Зато слушать он умел. — Ну и чего у тебя случилось? — Меня поимели. — Не понял, это что трагедия? Йонас посмотрел на Бартоша исподлобья. Они дружили со второго класса. Ему он рассказывал больше, чем кому-либо, уж точно больше, чем родителям. Бартошу можно было рассказать любой зашквар, любой трип, но Йонас впервые засомневался, хочет ли он рассказывать то дерьмо, которое успел натворить. — Ты ведь знаешь про те изнасилования? — начал он издалека. Бартош нахмурился и отложил геймпад. Спустя семь минут подробного и нелицеприятного рассказа Йонас, наконец, заткнулся. Бартош смотрел на него с немым изумлением. — Это все, — на всякий случай сказал Йонас и сделал большой глоток воды. Его мучил сушняк и желание нажраться снова. — Это самый лютый пиздец, какой я от тебя слышал, — признался Бартош. — Я не понимаю...почему ты не подал на Таубера жалобу? — Слишком просто, — отмахнулся Йонас. — Что значит просто?! А если он так еще с кем-то поступит? — Не думаю. Нет. Уверен, что он так больше не поступит, — нахмурился Йонас. Словам Таубера он верил. Бартош посмотрел на него с сомнением. — Ладно, предположим его так повело только от тебя. Но вот, что дальше произошло я совсем не понимаю. Зачем ты ему предлагал секс? Ты ведь сам сказал, что чуть не обосрался от ужаса. — Вот именно поэтому. Бартош обхватил голову руками и выпучил глаза. — Я нихуя не понял! — Еще, как и он, скажи, что мне нужно к психиатру, — обиделся Йонас. — Ты что, дословно помнишь все, что он сказал?! “Ах скучно тебе?”. Йонас вспомнил металлические нотки в этом голосе и почувствовал, как мурашки снова побежали по телу. Но теперь не от страха. Нет. — То, что я там пережил было одним из самых страшных… да нет, самым страшным событием в моей жизни, — сказал Йонас. — Я полностью утратил контроль, уверенность, власть. И да, я ревел от страха, как маленькая девочка. Бартош побледнел. Все-таки он очень впечатлительный. Но Йонас спокойно продолжал: — И именно поэтому мне нужно все повторить. С теми же действующими лицами. Но так, чтобы контроль был в моих руках. Мне нужно переиграть эту сцену. Я хочу вернуть себе власть. — Я не понимаю, — вздохнул Бартош. — Но ты говоришь уверенно. Возможно, это и правда то, что тебе нужно, просто… ты когда про него говоришь, ты как будто… — Что? — быстро спросил Йонас. — Как будто ты зациклился на нем, — пожал плечами Бартош. — И это пугает, потому что я никогда тебя таким не видел. Йонас про себя усмехнулся. Легко быть не жадным, когда по факту, у тебя все есть, а то, чего нет, будет. Легко ничего особо не хотеть, когда все можешь получить. И надо признаться, это и впрямь навевает скуку. Так интересно, как в последние два дня, ему давно не было, хоть и ела досада. Вряд ли Ханно согласится, надо признать, пусть и скрепя сердце. Зазвонил телефон. Йонас мельком взглянул и удивился — номер незнакомый. Ему такие не звонили, система фильтрации бодро отсекала всякий спам. — Кто это? — спросил Бартош. — Не может быть, — проговорил Йонас, не веря в свою догадку. Ох, как больно будет падать, если он ошибся, но пускай. Он нажал на зеленую кнопку. — Да? — Я согласен. Голос он узнал сразу, даже через телефон. Блять, да что у него такое с голосом, почему Йонаса так ведет от него, как малолетнюю фанатку. Сперва Йонас даже не понял, что он, собственно, сказал. — Прости? Ханно на том конце провода, как будто скрипнул зубами. Йонас очень отчетливо представил его лицо и оно ему понравилось. — Я согласен на твое предложение. Если тебе действительно есть, что мне предложить. — О, поверь мне, еще как есть. Ну так что, у тебя или у меня? — Нет. Твои условия я выслушал. Теперь ты слушай мои. Пока твои сведения не покажут себя полезными, ничего не произойдет. Йонас почувствовал, что зависает. — Не понял? — Я выполню твоё условие, если с помощью твоих сведений мы посадим насильников. Не иначе. Йонас закрыл лицо свободной рукой. Блять. Почему все так сложно? — А не дохуя ли ты хочешь? — раздраженно сказал Йонас. — Я тебе нужен. Ты не знаешь эту тусовку так, как знаю ее я. Йонаса осенило. Он понял, куда надо надавить. Он, сука, гений. — Ты не думал, что пока ты телишься, они уже нацелились на новую жертву? Голос Таубера похолодел до нулевой отметки. Он снова заговорил так, как тогда — каждое слово, как градина под дых. — Это, — отчеканил он, — единственная причина, по которой я вообще с тобой разговариваю. Поверь, никакой другой нет. Если тебя не устраивает цена, то я прекрасно обойдусь и без тебя. — Нет, — торопливо ответил Йонас и до боли закусил губу. Он знал, если Таубер сейчас повесит трубку, он до него больше никогда не доберется. — Ладно. Я согласен. Пообещай, что сдержишь слово. — Пообещать, что трахну тебя, если ты поможешь поймать насильников? Идет. — Идет, — эхом повторил Йонас. Раздались гудки и Йонас опустил руку с телефоном. Почему у него ощущение такой неудовлетворенности? Он ведь получил, что хотел, нет? Нет. Ему пообещали вкусное, но не сейчас и даже не завтра. Судя по тому, что он знал, такие дела могут вестись не одну неделю, даже с серьезными уликами. Пытка продолжалась. — Что это было? — спросил Бартош. — Ну. Мне надо раскрыть дело, о котором я ничего не знаю, чтобы переспать с мужиком, которого я до одури хочу. И сделать это, пока я не перегорел нахуй от спермотоксикоза, — мрачно сказал Йонас. Вот тебе квест, твою мать. — Он согласился? — спросил Бартош. — А ты сомневался? — уязвленно спросил Йонас. — Я был уверен, что он откажется. Надо же. Я немного разочарован. Не таким ты его описывал. — Ну да, — Йонас задумался. Пофигу. Согласился и отлично. Хоть и условия у него… — А что ты сказал про раскрыть дело? — Вот этим мы и займемся.