Лагерное путешествие Арсения Попова

— А она мне говорит, мол целая пачка майонеза это слишком много, — Антон уже почистил зубы и ждал своих приятелей, рассказывая о своей подруге. У них тема зашла про споры, а Шастун вообще обожал это дело. Только он был в роли того друга, который предлагает эту авантюру. А роль человека, который готов многое сделать ради денег, занимала его подруга. Она была рада зарабатывать на мелочах, но ставила рамки, которые не позволяли ей сильно вредить здоровью. — И что же? Не выпила? — выплюнув зубную пасту, спрашивает Арсений, смотря на друга через зеркало. — Неа, — качает парень головой. — Она сказала, что готова съесть горсть земли, но майонез пить не будет. А я ведь ей тысячу предлагал. Лизать грязную горку зимой она согласилась вообще за двести рублей, — ворчит парень, не понимаю логику подруги. — Может не любит его? — умываясь, делает свои выводы Позов. — О, Поз, — Дима облокачивается на раковину и смотрит в сторону Матвиенко. В глазах его так и читается «ну давай, удиви меня» — Какая смертельная доза майонеза? Ты же на врача хочешь пойти, должен знать. — Серёж, ответь мне честно, насколько внимательно ты меня слушаешь? — юноша искренне возмущён, но не перестаёт улыбаться от глупости давнего друга. Даже если бы он и пошёл на врача, зачем ему знать смертельную дозу майонеза? — Я на стоматолога пойти хочу. — Прости, — у Серёжи плохая память и ему за это стыдно. Слишком часто он всё путает. — Мальчики! — кричит Ира на пороге туалете. Она соблюдает рамки приличия и не собирается заходить туда, куда ей запрещено. — Чего тебе Кузнецова? — Антон выглядывает из-за угла и цикает. Ира не сделала ничего плохого, но Шаст не мог относиться к ней хорошо. — Мы на завтрак строимся, давайте быстрей, — тихо говорит девушка, охладив свой пыл. В стенах туалете всё отлетает эхом, поэтому её слова разобрать возможно. Шатенка хотела прочитать огромную лекцию юношам за их опоздание, сказать, что таким образом они подводят весь отряд, но неприязнь в голосе и взгляде подростка сбила её с толку. — Идём уже, — закатывает глаза Шастун и двигается к выходу, больше не смотря на Кузнецову. Остальные следуют за ним. Арсений перед выходом смотрит на озадаченную девушку, выражая сочувствие во взгляде. — Чего стоишь? И так из-за вас на зарядку опаздываем, — передаёт своё плохое настроение Ира, и резко развернувшись, уходит обратно на улицу. — Шаст, что с тобой? — спрашивает Арсений негромко, когда они уже идут на утреннюю пытку. — Попов, ты мне теперь будешь каждый день задавать этот вопрос? — зло фырчит подросток, бросая недовольный взгляд на собеседника. Арсений хмурится и отворачивается. Почему все срываются на него? Он ведь даже ничего не сделал. — Прости, — шепчет Антон. Он понимает, что Арс волнуется за него. Не смотря на то, что Арсений думает, что Шасту нравится та же девушка, что и ему, он заботится и готов всегда поддержать своего товарища. От этого приятно греет внутри, но парень пытается это подавить. Сам ведь всё придумал и идёт радуется. — Всё хорошо, Антох. Только помни, ты всегда можешь на меня положиться, — он так тепло улыбается и ободряюще хлопает по плечу, что Шастуну плохо. Слишком много нежности, которая приносит больное счастье. Так хорошо и плохо одновременно.

***

— Тупой Шастун. Возомнил о себе непонятно что, — делится неприятным опытом девушка. Она терпела до самой линейки, но не смогла не рассказать Оксане об этом инциденте. Хотелось, чтобы кто-то поддержал, а Фролова делала это отлично. — Что случилось? — девушка сразу меняется в лице и отдаёт всё своё внимание Ире. — Они же утром нас задерживали сильно, — начинает Кузнецова. — И я пошла их поторопить. Так этот индюк нагрубил мне, ещё и виноватой заставил почувствовать. — Странно, — хмурится Оксана. — Мы, когда вчера после свечки шли в корпус, заговорились с ним слегка. Он мне показался таким милым. Даже приятных снов мне пожелал. А как ты их поторопила? — Ты думаешь я виновата в его наглости? — возмущается Ира. Она всё ещё не остыла, и каждое неправильное слово её обижает. — Нет, я просто не хочу делать поспешных выводов. Ну ты чего, Ир? — смягчается девушка, понимая что лучше уж она поговорит с Антоном на эту тему. — Серьёзно будешь из-за этого расстраиваться? — и злость действительно уходит. Оксана поправляет прядь волос подруги, которая из-за ветра лежит не на своём месте, а потом спускается на щеку своей собеседницы и начинает неспешно водить по этому участку кожи. Фролова солнечно улыбается и смотрит долгим взглядом. И в глазах её столько поддержки, сколько не найти ни в одном предложении, что Ира остывает. Выдыхая всю ярость, она расслабляется и крепко обнимает Оксану. Никто не пытался ей помочь так сильно, как эта малознакомая девчушка.

***

Антон садится на очередной стул и тяжело вздыхает. Сегодня им показывают все кружки, которые имеются в лагере. Шастун приезжает сюда не первый раз, а потому знает их уже наизусть. И ведь даже не скрасить эти скучные часы общением. Все остальные его друзья здесь впервые, поэтому внимательно впитывает новую информацию, примерно прикидывая куда хотят пойти. После линейки в корпус нельзя, а заниматься до обеда особо нечем. Всё интересное всегда вечером. Кружков здесь было много, но парень не хотел ни в один из них. Он найдёт чем занять себя два часа свободного времени, нежели будет заниматься рукоделием. Почти каждый кружок был связан с ручным трудом, а у Шаста руки не из того места, увы. — Вы уже поняли куда примерно хотите? — спрашивает Паша, оборачиваясь на отряд. Многие ответили ему громким «да». — Сейчас будем список составлять, — только вот когда дело дошло до него, уверенность у большинства пропала. — Ребят, ну. Говорите куда хотите на данный момент, никто не будет заставлять вас туда ходить. Захотели, пришли. Передумали, можете не ходить. — На танцы кто хочет? — спрашивает Стас. Он вообще говорил нечасто, но когда его другу становилось тяжело, тут же незаметно подменял, давая товарищу отдохнуть. — Я хочу, — отзывается Арс, подбигая ближе к вожатым, чтобы те правильно записали его имя и фамилию. — Танцы любишь? — спрашивает Антон, когда парень возвращается. — Угу, — Попов вообще личность творческая. Сыграть на сцене? Пожалуйста. Поехать на конкурс чтецов? Окей. Станцевать на барной стойке? Рад помочь. Вот только петь парень не любил. Не было у него вокальных данных, а получить их он и не стремился. — А ты куда пойдёшь? — В самый прекрасный кружок этого лагеря, — Арсений смотрит с интересом. Шастун не был человеком, имеющим высокую самооценку, хоть и пытался показаться таким. Странно, если он так расхваливает своё занятие. — В запой, — теперь Попов понятливо кивает. — Ну а если серьёзно, то никуда. — Ничего не понравилось? — понимающе спрашивает брюнет. Кружков хоть и много, но почти все они из одного русла. — Ага. Руки у меня не из того места, тенцевать не люблю, газету для лагеря делать не хочу, — пожимает плечами юноша. Это лучшее для него решение, ведь если у него что-то не получается, то парень начинает ужасно злиться и психовать. — Антон, пойдём поговорим? —доносится нежный голос со спины. Шастуна на секунду пробирают муражки страха, ведь девушка тихо подкрадывается со спины, после чего он поворачивается к Оксане. — Не советую больше подходить так тихо и незаметно. Я ведь и случайно ударить могу, рефлексы срабатывают, — Фролова отводит взгляд в сторону, чувствуя себя виноватой. — Пошли, — соглашается парень, отходя к лавочкам. Они находятся достаточно далеко от беседки, чтобы никто не мог их там услышать. — Антон, зачем ты нагрубил сегодня Ире? — переходит сразу к теме девушка, скидывая с себя всю вину. Она не сделала ничего плохого, чего не сказать о юноше. Шаст хмурится, пытаясь вспомнить все события сегодняшнего короткого дня. Через несколько мгновений на его лице озаряется понимание. Вспомнил. — Оксан, вот тебе зачем это знать? — юноша делает свой голос максимально мягким, чтобы фраза не показалась обидной. Их капитанша выглядила очень понимающим и добрым человеком, но есть секреты, которые ты можешь доверить только себе. — Антон, — тяжело выдыхает Оксана, не отводя взгляд от парня. Девушка готова давать поддержку, готова давать руку помощи, вот только не всем она нужна. Чтобы помочь Ире, ей нужно разобраться с Антоном, а Шастун руку помощи принимать не хочет. — Прости, Окс, я правда не могу сказать, — виноватым себя чувствует уже юноша. От смотрит на носки своих кедов, которыми ковырят песок. — Я к ней немного отрицательно настроен. Она ни по чём, она ничего плохого не сделала. Бывает так, что человек тебе неприятен без какой-либо причины, понимаешь? — он переводит глаза на собеседницу, пытаясь получить хоть немного понимания. У него есть причина не любить Иру, но она действительно в ней не виновата. Оксана пожимает плечами. Она знает, что такое бывает, но сама не испытывала подобного никогда. — Просто попроси её пытаться не подходить ко мне. Так нам двоим будет лучше, — Фролова кивает и уходит обратно в толпу. Антон облизывает губы и прокручивает каждое, сказанное им, слово. Юноша сказал всё правильно, тем более за дружбу с Ирой он не цепляется. — О чём разговаривали? — неуверенно спрашивает Арсений, стоит другу вернуться к нему. Шастун умиляется с этой застенчивости и сил как-то отшить товарища не находится. — Я же утром Ире нагрубил, вот Оксана и пыталась узнать причину, — поясняет Антон, когда все уже направляются в столовую. — И что же ты ей ответил? — также боязливо спрашивает брюнет. Антон принимает многие слова близко к сердцу, поэтому Попов боится случайно спугнуть его. — Сказал, что Кузнецова мне беспричинно неприятна, — Арсений фыркает. Конечно же парень не сказал правду девушке. Любопытство всё ещё бушует внутри него, но зато он теперь точно знает, что ни в нём дело. Шастун не доверяет вообще никому. В столовую их снова не пускают сразу. Становится понятно, что попадать в столовую без ожидания они будут крайне редко и крайне мало. Они обсуждают что-то смешное, и Антон выпадает от каждой шутки, особенно от шуток Арсения. Тут уже не симпатия играет роль, а слишком неожиданные и резкие фразы, до которых нормальный человек вряд ли додумается. На обед суп, который едят все, кроме Шастуна. Он наверное вкусный, но в шатена слишком часто сували супы. Теперь, не смотря на всю вкусность этого блюда, он не хочет и притрагиваться к нему. На второе приготовили куриную котлету и макароны. В этом году видимо сменились повтора, потому что блюд стало больше, и стали эти блюда вкуснее. В прошлые разы почти каждый день подорвали проклятый минтай. По пути к корпусы парни договариваются сегодня не спать и заняться чем-нибудь интересным. – Чем займёмся? — спрашивает Антон, запрыгивая на кровать брюнета. Он перевернулся на живот и подмял под себя подушку друга. Арсений улыбнулся с такой наглости, но ничего не сказал. Он присел туда, где находились ноги юноши и облокотился на них. Шастун сморщился. Парень не понаслышке знает как болит спина, если сидеть в таком положении продолжительный период времени. — Поз, можешь кинуть мне мою подушку? — Дима был единственным, кто пока что не успел ни сесть, ни лечь на кровать. Позов кивает и кидает шатену подушку. Шаст меняет подушку под собой, а прошлую отдаёт законному хозяину. — Может в правду иди действие сыграем? — предлагает Дима, устраиваясь на своей кровати. — Да ну. Сейчас же сон-час, какие действия мы сможем сделать? — протестует Серёжа. К тому же фантазии ему обычно хватает на два-три раунда, а дальше тупик. — Я войду? — спрашивает Катя, когда находится уже в комнате парней. Во время сон-часа вожатые тоже дежурят, поэтому находиться в коридоре опасно, а потому и страшно. — Ну входи, — всё же впускает девушку Дима, говоря это лишь для формальности. Получив разрешение, Добрачёва расслабляется. — Мы решили поиграть в «Я никогда не». Мы же должны как-то сближаться, правильно? Хотите присоединиться? — ноги у девушки трясутся и стоять на них всё затруднительнее. Катя очень спокойный человек, но от игр или подобных действий адреналин в её крови подскакивает раз в десять. Она присаживается на кровать Позова, потому что та находится ближе остальных к двери и пытается отдышаться. — О, это нам подходит. Где будем играть? —оживляется Антон, поднимаясь. Он всё ещё сидит на кровати Арсения, но с готовностью встать в любую секунду. — У нас в комнате. Нужно пройти в женское крыло, — сразу предупреждает девушка, но никого такая альтернатива не пугает. Все четвера поднимаются, а Антон уже с приподнятым настроением кидает свою подушку обратно на место и радуется, что не промазал. Дима подаёт Добрачёвой руку, помагая подняться. Катя смущённо благодарит его и приоткрывает дверь, осматриваясь по сторонам. Она пойдёт первая, чтобы показать путь. За Катей следует Дима. За Димой следует Серёжа. За Серёжей следует Арсений. А замыкает эту цепь Антон. Все идут на цыпочках, прислушиваясь к собственному дыханию, вдруг они слишком громко дышат. Прямо сейчас у каждого из них сердце отдаётся особенно громкими и резкими ударами. Дойдя до нужной комнаты, Катя распахивает дверь, впуская всех четверых. Все в комнате замолкают и ждут, когда дверь снова закроется. И дверь закрывается, а каждый с облегчением выдыхает. Окидывая комнату взглядом, Шастун натыкается на Иру и заметно напрягается. Та смотрит на него в ответ и тоже выглядит не слишком дружелюбно. Всего в комнате их точно больше сорока. Считать каждого никто не хочет, но видно что пришла большая часть отряда. Все места на кроватях заняты, даже слишком. Здесь, как и в каждой комнате, четыре кровати. На каждой из них сидят четыре человека. Они все некрупные и маленькие, поэтому и помещаются. Сама кровать в длину рассчитана на человек трёх. Если конечно учитывать, что каждому должно быть комфортно. Арсений и Антон присаживаются на пол правее от окна, находясь близко друг другу. Серёжа и Дима присаживаются левее от окна. Расстояние между парнями два-три шага. Они бы может и хотели сесть ближе, но нет возможности. — Итак, — начинает Оксана властно, но не слишком громко. Опасность быть услышаннами никуда не исчезла. — Правила просты. Думаю, вы могли понять их даже по названию. Каждый по очереди будет говорить «Я никогда не..» и добавлять что-то, что он никогда не делал. Те, кто когда-то выполнял подобное действие должны загнуть палец. Как только у человека будут загнанны все десять пальцев, мы все вместе придумываем ему задание. Только помним о рамках приличия, пожалуйста, — добавляет девушка, зная что такие игры иногда заходят слишком далеко. — Отлично. Я начну, — говорит Надя, сидящая правее самой Оксаны. — Я никогда не целовалась с девушкой, — проговоривает довольная девушка. Фразы в этой игре должны быть провокационные и интересные, иначе нет никакого смысла в это играть. Кто-то издаёт одобрительное «оооо», кто-то издаёт удивлённое «ооооо». Некоторые загибают палец с гордостью, некоторые со стыдливостью. Люди в комнате разные и ведут себя по-разному. Однако больше чем у половины один палец загнут. — Ты целовалась с девушкой? — спрашивает Ира, увидев один загнутый палец у Фроловой. Она не предавала своей фразе какой-нибудь выразительной интонации. Ей было просто интересно. — Ну в молодости же надо всё попробовать, да? — пожимая плечами, просто отвечает девушка. У неё вообще многое было просто. Она не чувствует стыд за свои поступки, потому что сначала хорошо их обдумывает, не зацикливается на проблемах, потому что всё решаемо и постоянная тревога ей никак не поможет. Такой простоте много кто завидует. Если брать нашу золотую четвёрку, то в ней загнули пальцы все, кроме Шастуна. Арсений почти сразу после вопроса посмотрел на руку друга и искренне удивился. Юноша был общительным, веселым и имел много положительных черт характера. Такие обычно нравятся девушкам. — У тебя не было отношений? — почти шепчет Арсений. Это казалось так неправильно, ведь Антон намного лучше него, но у Попова отношения были. Шаст ухмыляется, смотрит на брюнета как на ребёнка и ничего не отвечает. — Чтож, я никогда не целовалась с парнем, — говорит девушка с одним загнутый пальцем, сидящая правее Нади. На этот раз было больше удивлённых «ооо», но и одобрительных тоже немало. — Ты и с парнем целовалась? — усмехается Ира. У неё были только одни отношения, и то ей было двенадцать лет, и отношения были на расстоянии. — Ирусь, попробовать всё, это значит всё, — поясняет Оксана. Это далеко не самые неожиданные вещи, которые девушка успела сделать за свои пятнадцать лет. — Ой, да Вы с парнями целовались, как я посмотрю, Арсений, —подкалывает Шастун, когда замечает у друга уже два загнутых пальца. Попов недовольно хмурится. Как Антон может его подкалывать, когда у самого загнутый палец? — Вы я посмотрю, Антон, ничем не лучше, — всё же не остаётся в долгу Арсений. Шатен недовольно фырчит, чувствуя как краснеет, и отворачивается. Игра проходит действительно как по маслу. Все хорошо сближаются, много шутят между собой, выполняют смешные действия, потому что за свои года многие успели натворить кучу дел. И вожатые, и воспитатель прекрасно слышат этот громкий хохот, который дети пытаются сдерживать, но получается плоховато. Они тоже перебрались в одну комнату и переняли хорошое настроение из-за дружной беседы, проходившой за одной из дверей. — Надо пойти им сказать, чтобы были чуть тише, — решает Паша, когда смех становится слишком громким. В корпусе два этажа и если на втором услышат весь этот шум, то у старших могут быть проблемы. — Ну пойди скажи, — отправляет его Ляйсан, откусывая печеньку. Паша выпячивает нижнюю губу в знак обиды и отправляется к детям. — Тише вы, разбойники. Если нас услышат на втором этаже, то это будет сильная подстава для вожатых и воспитателя. Старайтесь быть потише, ну, — пропихиваясь в маленькую щель двери, говорит мужчина и уходит обратно. — Держи последнюю печеньку, рыцарь, — улыбается Утяшева и отдаёт сладость вожатому. Паша умиляется и с благодарностью принимает подарок. Девушка просто обожала это печенье, а потому для Воли это значило действительно много. Стас, наблюдая за этой идиллией, широко улыбался. Благо этого было не видно из-за чашки чая, закрывавшей пол лица. Оба были влюблены друг в друга, но почему-то не находили уверенности обсудить это как взрослые люди. Ох уж эта любовь, которая заставляет слепнуть.

***

— Никогда не думал, что у меня так мало одежды, — озадаченно говорит Серёжа. Через двадцать минут должна была начаться дискотека, но как бы это банально не звучало, Серёже нечего надеть. Вообще его никто не осуждал, потому что в этой комнате с этой проблемой справился только Дима. Арсений сидел такой же грустный на одной кровати с Серёжей, а весёлый Антон наполовину вылез из сетки окна, которая едва держалась на скрепках, и пел с каким-то парнем из соседней комнаты «всё решено». Эта песня за один день уже стала гимном отрядом. Её постоянно кто-то поёт. А никто и не против такого гимна, потому что песня не надоедает и всем нравится. — Ну вот же есть классная футболка, — говорит Дима, сидящий напротив грустных парней. Сейчас на их полу лежит огромное количество вещей. — Она мне не нравится, — грустно говорит Попов, все ещё бегая по вещам, и надеясь на чудо. — Ой, а можно я её возьму? — оживляется Матвиенко. Ему футболка понравилась, но он боялся, что Арсений не даст. — Да на здоровье, — пожимает плечами юноша. — Бля, спасибо, — говорит тот, крепко обнимая соседа. Он быстро переодевается и садится рядом с Димой. Проблема Арсения не решилась. — Ёбушки-воробушки, — Антон удивляется беспорядку в их комнате. Когда он отворачивался, всё было чисто. До дискотеки оставалось минут пять, так что Шаст решил всё же собраться. Он был в кофте, а танцевать в ней будет слишком жарко. — Что случилось? — Мне нечего надеть, Тош, — стыдливо говорит Арс. Фраза звучит как-то слишком по-детски. — Тоже мне проблема. Вы мои вещи смотрели? — все отрицательно, машут головой. До Антона было не докричаться, а трогать вещи без спроса... Ну такое. Антон пробирается сквозь огромную кучу, пытаясь не наступить на относительно чистые вещи своими длинными ногами. Он быстро переодевается в футболку, складывая жаркую кофту, и отправляя её в шкаф. После этого парень достаёт оставшиеся футболки, кладя их на Серёжину кровать. — Можно я вот эту возьму? — спрашивает Попов, увидев синюю футболку. По её бокам были белые полосы, а в районе груди располагался футбольный значок. Шастун кивает, давая одобрение на это действие. Остальные футболки Арсений складывает и отдаёт обратно. Они добегают до клуба, в котором уже во всю кричит музыка, после чего разбегаются. Нет смысла вечно находится рядом, иногда нужна свободна даже от друзей. Хоть многие в этом здании и не умеют танцевать, они делают это. Они двигаются так, как им велит их тело и приказывает музыка. Сердце отбивается где-то в ушах. Оно стучит также быстро как и от волнения или чувства симпатии, или страха. Но это не то. Это чувство не поддаётся объяснению, но оно просто волшебное. Если первые песни двигаться тяжело и стыдно, то потом становится наплевать. На многих песнях люди не только танцуют, но и орут во всё горло. И это так нужно многим, ведь в обычной жизни ты должен говорить тихо, должен молчать, когда плохо, должен плакать ночью, когда никто не видит и не слышит. А здесь ты никому ничего не должен. Кричи хоть до потери голоса, это твоё право. И все так и делают. К сожалению, не все пускают эту атмосферу внутрь себя. Некоторые садятся на подоконники здания и лишь наблюдают за весельем других. Они не отпускают свою замкнутость даже в этот прекрасный момент. Ира была именно такой. Она сидела на одном из окон, виляя ногами. Рядом с этим окном находилась ещё и скамейка, на которую упала уставшая тушка Антона. Ему нужно чуть отдохнуть, а потом он продолжит своё веселье. — Чего сидишь, Кузнецова? — спрашивает Шаст, догадываясь по внешнему виду девушки, что та не прыгала ни на одной песне. — О, неужели великий Антон Шастун решил уделить мне секунду своего драгоценного времени? — фырчит девушка, припоминая парню его же отношение к Ире. — Ирааааааа, — тянет он имя девушки, пытаясь донести до неё истину. — Это же дискотека. Здесь нет Антона Шастуна, здесь нет Арсения Попова, здесь нет Оксаны Фроловой. Но есть Ирина Кузнецова. Посмотри на людей, каждый выпускает здесь то, что копилось годами. Если ты думаешь, что кто-то будет смеяться над твоими неумелыми движениями, спешу огорчить, всем всё равно, — Ира фыркает, но всё же осматривает многих людей. До этого она смотрела на носки своих ботинков, потому что ей было неприятно, что кто-то веселится, когда она не может себе этого позволить. На лице девушке оказывается шок от увиденного. Она видит, что многие двигаются как спагетти, но никто их не осуждает, да и она не хочет. Ведь если посмотреть на состояние тех людей, то им так хорошо в этот момент, и никто не сможет им помешать веселиться. А крики больше не кажутся жутким ором, который бьёт по ушам. Теперь они кажутся свежим воздухом и призывом присоединиться. Из-за громкой музыки и огромного ора нельзя разобрать хоть один голос, не считая певца, значит и её не услышат. Ира кидает свой взгляд обратно на Шастуна, понимая что тот имел ввиду. Парень кивает, радуясь, что смог донести истину. Девушка становится намного счастливее и, спрыгивая, убегает куда-то далеко в зал. Начинается медляк. Звук на нём всё такой же громкий, поэтому это не кажется чем-то интимным или личным. Но именно эти громкие звуки заставляют почувствовать всю свою любовь каждым кончиком тела к одному человеку. Антону так хочется станцевать с Поповым. Боже мой, как же сильно хочется. На брюнете будто установлен магнит, потому что все конечности Шаста ноют, желая отыскать друга. Но нельзя. Здравая часть мозга говорит, что нельзя. — Вот ты где, — говорит Арс, наконец найдя своего товарища. Он был такой уставший, загнанный и такой милый. Сердце шатена стало биться быстрее, хотя казалось, что быстрее было некуда. — Не хочешь станцевать? — спрашивает Арсений, протягивая Шастуну руку. — А почему не Ира? — не понимает своего соседа Антон, бегая взглядом с растрепанных волос собеседника до самой шеи, и обратно. — Она с Оксаной танцует, да я бы и не решился её пригласить, — пожимает плечами брюнет. — Давай быстрей, Шаст, пока песня не закончилась, — поторапливает его Попов. И Антон протягивает руку в ответ. Плевать на последствия, он слишком хочет получить этот танец. — Люби меня, люби, — повторяет слова песни, которые так похожи на его собственную просьбу, Антон, точно зная, что его не услышат. Песня слишком громкая. Чтобы быть услышанным, нужно приблизиться к уху и сильно крикнуть. А шатен это говорит, положив свою голову на волосы товарища, совсем немного шевеля губами.

***

— Оказывается, она такая классная, — восторженно рассказывает Дима. Почти всю дискотеку он находился рядом с Катей. Они всё время провели на улице, потому что разговаривать в здании было просто невозможно. В самом конце девушка согласилась станцевать с Позовым медляк, после чего ушла в корпус. — Неужели она танцует медляки даже лучше меня? — в шутку обижается Матвиенко, с которым Дима танцевал всё остальное время. Дима кидает в него свою футболку, громко смеясь. — Ну как же она могла быть лучше, Серёж? Она мне за весь танец ни разу на ногу не наступила, представляешь? — Серёжа не сдерживается и заливисто смеётся. Актёром ему не быть. — Кстати, — вспоминает Матвиенко, хитро поворачиваясь на двух парней на «А». — Как вам ваш медлячок, влюбленные? — Арсений смотрит на Сережу, словно на дитя малое. А вот Антона чуть ли в пот не бросает. Даже если Серёжа и шутит, то юноша не умеет врать, а значит может легко спалиться. — Ну и почему же мы влюбленные? — интересуется брюнет, с любопытством смотря на шутника. — Думаете я не видел, как вы оба загнули пальцы в «Я никогда не...»? — и оба его понимают, и обоим неловко. — Ещё и две ночи подряд ходите в туалет после отбоя? — Матвиенко всё больше закапывает парней. Арсений уже начинает краснеть, понимаю как это всё выглядит со стороны. А Шастун находится на грани обморока. — Я просыпаюсь от любого шороха, а полы у нас, не самые новые, — поясняется Матвиенко, чувствуя, что не хочет продолжать эту тему. Он видит лица друзей, и ему становится совестно, что именно он их довёл до такого состояния. Он лишь хотел пошутить. И никто больше ничего не говорит. Позов недовольно смотрит на друга, из-за сказанных им слов. Теперь парни будут следить за каждым своим жестом, лишь бы кто-то не подумал, что они пара. Дима просто надеется, что те не предадут словами друга большой смысла. Они все желают друг другу приятных слов и ложатся в кровати. Сегодня Антон не идёт с Арсением в туалет, чтобы обсудить события сегодняшнего дня. Сегодня Арсений никуда не зовёт Антона, чтобы посмотреть, как красиво тот умеет курить, и насладиться правильным молчанием с правильным человеком. Сегодня юноши просто засыпают, оба повернувшись лицом к стене.