Дежавю

      Перрон Кинг-кросса пестрит множеством волшебников и волшебниц. Продвигаясь сквозь толпу, можно чётко услышать восхищённые и восторженные вздохи и аханья будущих первокурсников, радостные переговоры учеников постарше, друзей, не видевшихся целое лето. Гермиона улыбалась, наблюдая за подобным — она вспоминала себя в такие моменты и её радость от новости, перевернувшей всю жизнь летом девяносто первого года.       Давно же это было… Столько воды утекло! С тех пор календарный лист перешагнул новое тысячелетие, а в её жизни произошли радикальные изменения. Она так и не стала миссис Уизли, как заведовало ей большинство окружения, но нисколько не жалела о подобном повороте. Их расставание с Роном было предначертано, предназначено чем-то свыше. И если бы они не разбежались тогда, в девяносто девятом, сейчас было бы всё гораздо сложнее. Впрочем, их общение от этого не поубавилось — Грейнджер знала, что друг женился на хорошей девушке, вместе они воспитывают чудесную дочь. А она…       Она построила карьеру в Министерстве Магии. Она объездила мир в поисках впечатлений и деловых связей. Она почувствовала свободу, которой у неё никогда не было. Право выбора. Она почувствовала, что значит быть воистину независимой от кого бы то ни было, хотя на самом деле ей порой казалось, что всё не так. Иногда, засыпая, Гермиона Грейнджер смотрела на звёздное небо, и вспоминала прошлое. Можно сказать, гадала на несколько вариантов развития своей судьбы в том или ином плане… Но так ни разу ничего не изменила.       Конечно, полностью оправиться от произошедшего за войну было нереально. В самые тяжёлые моменты её посещали ужасы, она видела кошмары. Битву за Хогвартс и, конечно же, своего бывшего однокурсника, которого забирали авроры и мракоборцы, уводя прочь из поля битвы. А она оставалась и кричала, что не стоит, что он ни в чём не виноват…       — Гермиона, — от размышлений её отвлёк голос Джеймса, которого следовало посадить в поезд. Сегодня её крестник отправляется в свою уже вторую поездку, а Гарри с Джинни, к сожалению, не смогли его проводить. Впрочем, на правах крёстной матери Грейнджер была рада сделать это за них, — Можно я дальше сам?       Она увидела неподалёку уже стоящих друзей, ожидающих своего однокашника-гриффиндорца. Глядя на Джеймса, так похожего на Гарри и Джинни, но ещё и явно перенявшего мистическим образом что-то от Сириуса (не зря его назвали подобным двойным именем), Грейнджер улыбнулась и ответила:       — Хорошо. Только пообещай, Джим, что ты не будешь участвовать в проделках. Иначе профессору МакГонаггл придётся снова прислать сову родителям домой.       — Да ладно, — сын Поттеров только пожимал плечами, — Мне папа уже говорил об этом! Сказал, что главное не попадаться…       Гермиона не сдержала смешка. Гарри всегда умел находить толику позитива, а уж собственного сына любил, кажется, больше жизни.       Вернее, собственных детей. У них с Джинни уже трое. И в следующем году в Хогвартс поедет ещё и Альбус…       — Твой отец, конечно же, прав, но постарайтесь без чрезмерного вредительства, — она потрепала крестника по голове, заметив, что ему по-прежнему подобное несколько не нравится. Её, впрочем, всегда это веселило. И она знала, что в глубине души Джеймс был не против, но на людях подобного не любил.       — Обещаю! — сказал, и был таков, дополнив лишь: — Пока, Гермиона!       — Пока, Джим!       Проводив крестника взглядом и увидев, что тот уже присоединился к своей компании мальчишек, она развернулась, чтобы уйти из платформы, но внезапно столкнулась тут же с кем-то. Лоб в лоб и, слегка потирая ушибленное место, она извинилась и уже обошла незнакомца, как вдруг услышала громовое:       — Всё ещё смотришь только себе под ноги, Грейнджер?       Интонация. Фраза. Голос. И внешность, стоило ей обернуться и взглянуть на того, кто только что к ней обратился. Сердце пропустило удар, а глаза, встретившись с серой сталью, отказывались верить в реальность происходящего. Дежавю — в школе они уже сталкивались с Малфоем несколько раз, во время учёбы в Хогвартсе, но только тогда в его фразе была ещё и толика брезгливости. Сейчас — лишь лёгкая, лукавая насмешка.       Не злая…       Он, кажется, заметил, что она растерялась, потому решил помочь. Спросил первым, невзирая на толпу вокруг:       — Может, поздороваешься хотя бы, или так и будем молчать?       — А? — этим она только вызвала его повторную усмешку и внезапно для себя поняла, что это несравнимо с дежавю. Она раньше никогда не видела, как Малфой улыбается. По крайней мере, по-настоящему, а не от удовольствия какой-нибудь проказы. Затем до неё доходит, что всё слишком глупо и она сама выглядит дурой, поэтому, слегка погодя, произносит, — Здравствуй… Малфой.       — Вот так уже лучше, — экс-слизеринец обводит глазами перрон и натыкается взглядом на Джеймса, спрашивая у неё, — Провожаешь сына друзей?       — Крестника, — зачем-то ответила она.       И всё ещё не верила, что стоит рядом с ним, а он так легко с ней разговаривает. Зачем?       Дежавю, как и тогда, почти пятнадцать лет назад на балу в честь Рождества…       Внезапно понимает, что ей самой интересно, как он подвернулся у неё на пути. Но выдавать своего интереса не желает, а потому лишь коротко выспрашивает, надеясь получить не насмешку в ответ.       — А ты?       И Малфой снова смотрит ей в глаза, а у неё в голове сплошное дежавю…       Ему тоже не чуждо это. Дежавю — приходить раз в год на вокзал Кинг-кросс, наблюдая за детьми, уезжающими в Хогвартс. Дежавю — строить из себя вежливого, обходительного, жизнерадостного наследника Малфоев. Дежавю — разговоры ни о чем под покровом башни или звёздным небом. Дежавю — терять близких: сначала отца, затем мать, а теперь ещё и жену.       Дежавю начинать всё сначала. И в этот момент Малфою почему-то кажется, что и Грейнджер — одна из тех «дежавю» в его жизни, и что это всё явно неслучайно.       Кто знает — может, им удастся воплотить это дежавю наяву? А пока что экс-слизеринец выбивает это ощущение, как и практически землю из-под ног экс-гриффиндорки и бывалого Министерского работника одним своим вопросом.       — Грейнджер… А пойдём выпьем кофе? Здесь есть рядом замечательная кофейня.       И если до этого Гермиона полагала, что всё вокруг — дежавю, то теперь определённо нет.       Но она, кажется, не против. И если бы он позвал её ещё тогда, семнадцать лет назад, она бы согласилась.       Дежавю…