innocent feeling of death

Противоположности притягиваются - это закон физики, который не обошёл Дазая и Фёдора. Нет повести грустнее, чем повесть о Ромео и Джульетте. И нет более разных людей, чем Достоевский и Осаму. Встретиться им было не суждено и каждый это знает. Вселенная разводила их по разным маршрутом и стирала друг друга из памяти, но где-то в параллельном мире произошёл сбой и они закружились в чём-то более сильном, чем просто любовь. Теперь пожинают плоды своей несовместимости, хоть гороскоп и говорит обратное. Эта чепухня старается каждому угодить, лишь бы её купили. - Подай мне кисть, - Дазай внимательно смотрит на картину, протягивая руку Фёдору и ожидая желаемое. Заглавная картина ещё не дорисована, а цифры на часах дотошно давят на парня, напоминая ему, что до выставки пару часов. Фёдору и объяснять не нужно, какая кисть нужна Осаму. За пять лет жизни он выучил, что и когда подавать. Но так и не запомнил день Рождения Дазая и время его выставок. Впрочем, ему это и не нужно, как и Дазаю. Они не просят друг друга ни о любви, ни о бессмысленных обещаниях, ни о счастливом будущем. Всё просто - это не особо их волнует. Им хорошо вместе. Осаму ищет в Достоевском дом, а Фёдор в Осаму что-то живое, тёплое и родное. Всё остальное проходит мимо них, особенно любовь. - Куда ты так рано собираешься? Выставка в 7, - Дазай кидает недоверчивый взгляд из-под пышных ресниц. Он уже знает ответ парня, но надежда умирает последней. - Игра через двадцать минут, - Фёдор щурится и чувствует всё недовольство Осаму, но он ничего не может сделать. Совершенно ничего.Поступки ради кого-то, некое геройство не его описание. Он слишком занят для Дазая. - Так, ты всё же не придёшь? - руки начинают трястись, а на лбу выступает холодный пот. Кажется, Дазай теряет свой дом, а может он никогда и не находил его в нём? - Опять ты за своё, я же сказал, что буду там. Любой ценой, мы же пара, яблочный, такое событие не может пройти без меня, - Фёдор лукавит и только улыбается парню напротив, у которого накатывает очередной приступ. Только сейчас Достоевский не побежит его успокаивать. Он слишком устал. - Кто тебе сказал, что мы пара? Дазай клоун немого театра. Он всегда был удобным для Фёдора, но Осаму всегда пытался оправдать его. Но не выходило каждый раз. Он не с тем человеком и не в том месте. Косые взгляды прохожих и соседей стали комом в горле. Фёдор потащил его за собой на дно, только Достоевского всё устраивает, а вот Осаму совершенно ничего. Он тоже устал и выбраться сможет лишь один - Дазай. - Я очень сожалею, что мы тогда встретились. Фёдор, я ненавижу тот день. Если бы тебя не было в моей жизни, то всё было бы иначе. Слышишь, ты всё испортил, - кисть расплескала краску по холсту, а солёные слёзы смысли старательно выведенные линии Осаму. Дазай уже не мог контролировать себя- паника полностью охватила его. - Мне жаль, яблочный. Таблетки в шкафу, встретимся на выставке, - Фёдор уходит, оставляя Дазая одного со своим приступом. Но точно зная, что сегодня он должен быть на выставке, но будет ли? Ноги послушно ступают по ватной реальности, такой неточной, слишком чужой, а руки в дрожи ищут спасения в Достоевском, только сейчас он закрыл дверь. Он ушёл, зная, что никакие таблетки не помогут Осаму, ничто его не успокоит и не спасёт. Дазая привлекла тьма Фёдора, он нашёл в ней уют, смело называя это пристанище домом. Поэтому задыхаясь в огромном количестве воздуха, Осаму безудержно плачет, кричит и послушно глотает таблетки, согласно наставлению Фёдора. - На самом деле, тот день стал моим счастливым началом, Фёдор, - Дазай произносит это шёпотом, глядя с окна на удаляющуюся фигуру Достоевского. Фёдор прекрасно знает, что взгляд его самого близкого и родного человека уставлен прямо на него, но он не обернётся. Пройдёт за угол старого дома, скрываясь из виду Осаму, и кинет на воздух что-то несвойственное для себя: - Бесконечность застыла в тот день, - Фёдор прекрасно разгадал шифр Дазая. Только вот он не скажет то же самое в ответ, потому что бесконечность остановится в семь вечера, когда Достоевский точно придёт на выставку. Ни минутой позже, ни секундой вранья.