Кубок огня или Турнир Юных Волшебников

      Гермиона Грейнджер       Рон с Гермионой сидели в гостиной своего дома, пили вино и закусывали сыром. Это был тот самый редкий вечер только для них. Суббота — короткий рабочий день. Дети в школе. Омрачало все пропажа Джеймса, но Гарри ей заявил, что его команда со всем справится, не нужно ему помогать.       — Как давно мы так с тобой не сидели, — выдохнул Рон, приобнимая свою жену.       — Да, знаю, что это моя вина, но сам понимаешь, столько работы, — тяжело вздохнула Гермиона, отставив свой бокал на столик. — Все же иностранная делегация весь год в школе, к нашей стране пристальное внимание, дети вдали от Родины и своих родителей, у нас не может быть скандалов. А тут такое происходит с Блэком… Еще и многие из детей оказались втянуты.       — Я все понимаю, ты переживаешь, но ты не можешь за всем проследить и всех спасти, — сказал Рон, допивая остатки вина. — Ты тоже должна расслабляться, отдыхать, иначе и допустишь эту роковую ошибку, которая тебе и не нужна.       — И как же ты предлагаешь мне расслабиться? — хихикнула Гермиона, чуть закусывая губу.       — Есть у меня один давно забытый способ… — Рон прильнул губами к ее шее.       Гермиона судорожно выдохнула. Ей и правда были нужны расслабление и отдых. Они так ждали атаки второго мая, но им удалось провести мероприятия, так что можно себе позволить эти выходные провести наедине с любимым мужем.       — Рон, — прошептала Гермиона, запуская пальцы в его волосы.       Вдруг в гостиной раздался грохот. Рон отпрянул от Гермионы, а она сама вскочила, направляя палочку в источник шума. Им оказалась Джинни, которая буквально вывалилась из камина, упав на пол, но даже не пыталась подняться, лишь закрыла лицо руками и зарыдала, совсем не обратив внимание на то, что прервала их.       — Джинни? — спросила Гермиона, присаживаясь с подругой рядом на полу. — Что-то случилось?       Но у Джинни начиналась настоящая истерика. Она начала задыхаться и не могла говорить. Что произошло?       — Рон, дай воды, — скомандовала Гермиона, а тот уже побежал на кухню. — Что-то с Джеймсом? Вы его нашли? Он…       — Г-г-гарри-и-и, — едва вымолвила Джинни, пока истерика снова не поглотила ее с новой силой.       — Что с Гарри? — Гермиона пыталась все же хоть что-то узнать. — Он же на задании. Только завтра вернется. Мне не приходило ничего…       Джинни пыталась что-то сказать, но это было бесполезно. Вода не помогала. Гермиона быстро достала из своей аптечки успокоительное зелье, дав его Джинни, после которого та начала немного приходить в себя, во всяком случае ее уже не так трясло.       — Можешь говорить? — спросила Гермиона, на что Джинни кивнула. — Что с Гарри?       — Он вернулся, — Джинни все еще немного всхлипывала. — Все было хорошо. Мы ужинали, к нам даже Альбус пришел, после той ситуации, что была с этой газетой, что умерла его бывшая девушка, я была рада, что мы с Гарри сможем его поддержать. Но потом пришли они…       — Кто? — спросила Гермиона, готовая запоминать фамилии и искать их всех, чтобы пересажать.       Джинни выдохнула и начала перечислять все с самого утра, кто приходил допрашивать Альбуса, а затем явился к ним в дом.       — Мне никогда не нравился этот Брендон, — поморщился Рон. — Я пару раз слышал, как он негативно отзывался о Гарри. Я говорил ему, но Гарри меня не послушал. Поэтому я не удивлен, что он не стал его защищать, да еще и всю встречу с Холли преподнес в негативном ключе, зная, что она уже никому ничего не скажет.       — Да, возможно, но… — замялась Гермиона. — К Паркеру у меня никогда не было претензий, все его суды проходили четко и по делу. Да и не похоже, что он это выдумал, такие обвинения. Более того, обычно при задержании так подробно ничего не говорят, то есть он рассказал это при тебе будто бы специально, чтобы знать, в какую сторону искать.       — Ты сможешь что-то узнать? — с надеждой спросила Джинни. — Пожалуйста, иначе я с ума сойду. Сначала Джеймс, теперь Гарри. А если его осудят, а потом Лили? Джеймса убьют или тоже посадят, на него тоже вешают эти преступления. У меня же останется только Альбус…       Гермиона кивнула и направилась в гардеробную, чтобы переодеться. Романтический вечер был испорчен. Рон разочаровано посмотрел, что она уходит, но ничего не сказал, согласившись остаться с Джинни на ночь. Он считал, что сейчас идти глупо, ночью, она же была уверена, что с неофициальным визитом ей удастся добиться большего. В этом они всегда не сходились во мнениях.       — Постараюсь поговорить и с Гарри, — покачала головой Гермиона, целуя мужа на прощание. — Мне кажется, он может что-то знать. Он не все рассказывал Джинни. Не хотел ее втягивать.       — Будь осторожна, — сказал Рон.       — Как всегда, — кивнула Гермиона, исчезая в камине.       Стук ее каблуков эхом разносился по пустому Атриуму. Но ей никто и не был нужен. Она — Министр Магии, у нее есть пропуск в любое место в этом здании. Ее слово всегда закон, сколько бы людей Блэка в Министерстве не было (хотя, честно признаться, она считала, что Гарри слишком помешался на Блэке, она была уверена, что у них в Министерстве нет его людей, команда всех управляющих отделами была всегда верна им, потому что это были надежные люди, которым они доверяли еще со школы). Она не допустит несправедливости в своем правлении.       Первой ее остановкой был судебный этаж, который находился глубоко под землей. Гермиона миновала залы суда, заходя в особую комнату. Пропуск — и секретная дверь в стене отъехала, пуская ее в маленькое помещение, в котором лишь стояла большая книга на подставке в форме совы.       Она пробежалась пальцами по списку нарушителей закона, а брови сами начали хмуриться.       — Какого черта, — выругалась Гермиона.       Да, система была неидеальная и несовершенна, и Гермиона к своему стыду все еще не нашла, как с этим бороться. Эти книги, которые записывали нарушения, формировали детей с магическими способностями в список для Хогвартса, имели в своей основе очень древние заклинания, рассчитанные на то, чтобы каждый новый правитель не вносил никакие правки в эту систему. Так, в книгу с перечнем палочек всегда записывалась только та, которую волшебник получал в одиннадцать лет. Если палочка ломалась и волшебник приобретал новую, она уже нигде не числилась, поэтому этой палочкой он мог творить все, что вздумается. Разумеется, как и с анимагией, обязательным законом было сообщать о приобретении новой палочки, но как и многие анимаги, волшебники игнорировали подобные устои. Мастера волшебных палочек, как и целители, были связаны клятвами, поэтому говорить кто и какую палочку приобрел даже для представителей власти они не могли. Гермиона пыталась в начале своего правления провести закон, чтобы родственники сдавали палочки своих умерших членов семьи, но встретилась с резким непониманием не только со стороны чистокровных, но и полукровок, для которых палочка была памятью. Не поддержал ее и Гарри, у которого в доме на Гриммо до сих пор хранилась палочка Сириуса. Он бы ни за что ее не отдал. Так и выходило, что преступления были безнаказанными. Как и сейчас. Она видела список Круциатусов, но все эти люди были не теми, кто и правда произносил это страшное заклинание, все имена были серыми, а значит, чтобы с ними поговорить, нужно отправиться на тот свет. Она поражалась, как у преступников хватает совести использовать палочки мертвых, а не подставлять любого. Но ответ тоже был на поверхности. Палочки своего рода слушались куда лучше, чем случайно отобранная у кого-то. Сейчас лишь имена Гарри и Джеймса Поттеров горели красным, как живущих нарушителей на данный момент. Но она отказывалась верить, что Гарри и Джеймс использовали убивающее проклятие. Разумеется, Гарри мог при исполнении, а Джеймс пытаться спастись. Но одинаковое до секунды время явно не являлось совпадением.       — Мне нужно поговорить с мистером Поттером, — сказала Гермиона, входя в помещение, где держали преступников в досудебном порядке, пока искались улики.       — Не положено, мэм, — сказал ей охранник. — Его доставили пару часов назад, по правилам до первого визита должны пройти сутки.       — Я знаю правила получше Вас, — оскалилась Гермиона. — Но я — Министр Магии, поэтому имею право узнать, какие преступники водятся в моей стране, чтобы защищать народ. А если у мистера Поттера был сообщник? Я не могу допустить, чтобы население не было проинформировано об опасных преступниках.       Охранник открыл рот, но потом пошел, пригласив ее присесть в комнате для встреч. Через пять минут ей привели Гарри, оставив наедине, опять же по ее просьбе.       — Гарри, что происходит? — спросила Гермиона. — Я не верю, что ты убивал, это…       — Это Бузинная палочка, — пояснил Гарри. — Она принадлежит мне, а не Блэку. И Джеймсу. Поэтому все его деяния ей записываются на меня и Джеймса, он этим и воспользовался.       — Но ты же понимаешь, что это… очень сложно доказать, — выдохнула Гермиона. — Я ничего не смогу сделать, потому что книга…       — Ничего не надо делать, — покачал головой Гарри.       — Почему? — ничего не поняла Гермиона. — Тебя же осудят.       — Я знаю, — спокойно ответил Гарри.       Она ничего не понимала. Это был не ее Гарри. Может, в этой командировке наложили Империус?       — Но как же твоя охота за Блэком? — спросила она. — Джеймс…       — Все под контролем, — кивнул Гарри. — Все так и должно быть.       — А Джинни? — Гермиона чувствовала слезы в своих глазах. — Ты бы ее видел.       — Успокой ее и скажи всем нашим детям, чтобы не высовывались, — попросил ее Гарри. — Я знаю, что делаю.       — Гарри Поттер, — Гермиона встала со своего места и за шкирку подняла Гарри. — Если ты мне все сейчас же не расскажешь, то я убью тебя раньше, чем ты по своему странному желанию отправишься в Азкабан!