Кубок огня или Турнир Юных Волшебников

      Скорпиус Малфой       Скорпиус сидел в гостиной и ждал Анабель. Она в какой-то момент просто пропала с приема. Пропал и Розье. Вряд ли это было совпадением. Вряд ли было совпадением и то, что они видели Розье у Нотта накануне приема, видимо, Нотт помог ему скрыться с Анабель.       Скорпиус зарычал и откинул голову назад на спинку дивана. После нападения на Анабель, которое устроила Мэйв, Скорпиус был рад, что все наладилось. Да, Анабель ему четко дала понять, что у них ничего не будет, но хотя бы не злилась на него. Остальное дело времени, он был уверен, что сможет выпросить для себя второй шанс. И его план бы сработал, если бы в нем не было третьего.       Розье. Уже несколько месяцев он лезет в их жизнь, пудрит ей мозг. Скорпиус был уверен в этом, он не мог искренне любить ее. Ведь это Розье. Он работает на Блэка, воспользовался их ссорой, чтобы затащить к нему и Анабель.       Вот только их перемирие с Анабель было недолгим. Оно закончилось, как только Скорпиус снова все испортил. В один из дней, точнее ночей, он не выдержал и все высказал своей невесте.       Сейчас Скорпиус был на себя очень зол, что она снова не хочет с ним разговаривать. Но сидеть и бездействовать он тоже не мог. Не мог смотреть, как Райт разбивает ей сердце, а еще и подвергает опасности. Любящие люди так не делают, скорее наоборот, пытаются минимизировать эту опасность. Она для чего-то нужна Розье.       Окончательно Скорпиусу снесло голову, когда он увидел их вместе. В интимной обстановке. С ним она никогда не была такой горячей и раскрепощенной.       В голове в тот момент всплыли слова Холли, которая говорила о том, что это может быть план Анабель, чтобы не подвергать опасности его. Может, сначала это и был план. Вот только сейчас Розье слишком глубоко впился в нее своими зубами. Савар ничего не соображала. Это уже не ее план.       Анабель влюбилась в Розье. Он это видел и чувствовал. Но Розье не любил ее, Скорпиус это знал.       Все ему говорили о задетом самолюбии и карме, что в какой-то момент Скорпиус будто поверил в это. Но длилось такое состояние недолго. Он никогда не позволит этому человеку забрать у него невесту.       Во всяком случае до тех пор, пока Розье не докажет ему подлинность своих чувств. А способ для такого был всего один. Встреча с ним.       Скорпиус написал Розье записку, тот согласился на встречу, вот только время не определил. Мучительное ожидание. Он был готов даже сегодня на приеме сорваться и пойти разговаривать с кучей свидетелей, но помощь Милане была приоритетнее.       Кажется, Розье либо вовсе не планировал с ним встречаться, либо хотел сделать все, чтобы избежать этой встречи. Он рассказал все Анабель о его письме. Решил спрятаться за женской юбкой, избегая настоящих мужских разборок.       После их примирения Скорпиус не хотел рушить своим недоверием и действиями за ее спиной их хрупкие отношения. Поэтому ему пришлось соврать, что ему нужна встреча с Розье из-за желания войти в группировку. Ради Урсулы.       Конечно, она ему не поверила. Удивительно, если тот их скандал ночью в пустом классе не услышала вся школа. Скорпиус тогда вышел из себя, чего не мог простить себе до сих пор.       Он грубо схватил ее, прижимая к стене. Наверное, на ее запястьях остались синяки. Не удивительно, что вчера на приеме она не хотела находиться с ним ни минуты бок о бок.       Но она пользовалась его подарком. Духами. Какой был в этом знак?       Разумеется, что идти к Блэку он не собирался. Это было идиотским решением. Но чем ближе он был к точке бессилия, тем этот вариант чаще всплывал у него в голове.       Если бы он знал, как может ей помочь. Прийти к Блэку и предложить себя вместо нее? Он бы сделал так, если бы не еще один дорогой человек в его жизни.       Урсула. Он не мог так рисковать сестрой. Тем более, что она до сих пор была с Эйвери, которому он с каждым днем доверял все меньше. Этот странный пожар в комнате, а потом рассказ о нападении Анабель на Лили. Если он изменился, почему не сказал ему сразу? Нет, Эван не зря дружок Розье, им обоим что-то надо от его девочек.       Он дал ему наводку на Лили. Чтобы он побежал спасать Поттер, переключил свое внимание с Савар, убрать его с дороги Розье. Возможно, он ждал, что этот поступок Анабель вызовет в нем отвращение, и он сможет ее отпустить, но этого не случилось. Особенно его напрягало, что Эйвери постоянно ходит с каким-то пергаментом. Скорпиус один раз пытался в нем что-то прочитать, но все было тщетно. Куда больше его напрягало, что подобное он видел и у близнецов. Это что-то дурмстранговское? Ему казалось, что что-то похожее было у Волчанской и Боженовой. Вряд ли это прикол из магазина Уизли.       Больше всего Скорпиус боялся, что его поставят перед выбором. Анабель доверяет Розье, а Урсула Эвану. В ночных кошмарах ему снилось, как его приводят в этот дом и дают выбор лишь в пользу одной. Эти сны участились, когда его пытались заманить с помощью фальшивой записки от Рейчел, а тогда его спас лишь случай. Он нужен Блэку, а Анабель с Урсулой лишь пешки, убив которые, Блэк доберется до второго ряда более сильных и весомых фигур.       Ацуко ему говорила, что у его семьи есть какой-то артефакт, который нужен многим чистокровным. Блэк, отец Анабель, дед Ацуко. Каждый охотился за ним, но он понятия не имел, что это. Отец своим отъездом не давал никаких подсказок. А его присланные подарки в виде зелья магии ему и заколки матери для Урсулы лишь больше путали.       Он верил Ацуко. Даже несмотря на то, что рассказал Альбус про их отношения. Конечно, сначала он ее не понимал, но выслушав, встал на ее сторону, как и Милана. Ему было больно и обидно за друга. Но так будет правильно.       Друга ему тоже не хватало. С того самого дня в «Кабаньей голове» они снова не разговаривали, возможно, только пара слов перед матчем, чтобы вспомнить стратегию. Альбус даже отсел от них с Миланой за слизеринским столом, исключение составил лишь допрос о Джеймсе, который им устраивали. Но ради друга Скорпиус был готов на этот шаг. Потом он его поймет, обязательно поймет.       Вот только если с Альбусом и Джеймсом он был готов принять эту стратегию, то не с собой лично. Он считал, что можно изменить будущее, можно повернуть все так, чтобы Анабель, даже если она изначально не должна была быть с ним, по итогу будет. Пусть он чистокровный и наследник рода, он может пойти против правил и выбрать любовь.       Скорпиус верил, что с Джеймсом все будет хорошо. Но Милана, кажется, была такого же мнения, как и он. Она поверила ей про Альбуса, а также их несовместимость с Анабель, но категорически отказывалась принимать тот факт, что она ничего не может сделать для спасения Джеймса. Но, кажется, Ацуко все же была в этом права. Ведь сегодня вечером они Джеймса так и не спасли.       Смотреть на подругу было невыносимо больно. Она сейчас только и жила надеждой. Надежда, которая с помощью иска в суд от бабушки начала для нее принимать очертания.       Скорпиус вспомнил о своей клятве, которую дал Анабель. Сделать все возможное, чтобы снять помолвку. Во время разговора с ее отцом он чувствовал, что клятва работала, но сейчас она его не беспокоила. Он все еще надеялся, что Анабель передумает, он докажет ей все.       Ну и наконец, его напрягала Роза. Ему казалось, что гриффиндорка за ним следит. Впрочем, может у него паранойя.       — Скорпиус, — кто-то потряс его за плечо.       Он с трудом открыл глаза. Кажется, он так и заснул в этой неудобной позе в гостиной. Зрение начало фокусироваться, являя перед ним Тильду, которая обеспокоено смотрела на него.       — Она вернулась? — спросил Скорпиус.       Вчера он первым делом отправился к девочкам, когда узнал, что Анабель ушла. Он помнил о ее желании праздновать свое совершеннолетие с соседками. Вот только в комнате ее не было, а девочки ждали. Сердце не находило себе места от переживаний. Она планировала вернуться, но не вернулась. Что-то случилось. Мозг отказывался верить, что она могла из-за Розье поменять свои планы.       — Нет, — тихо сказала Тильда.       Очередной нож в сердце от этой француженки.       — Может, что-то случилось? — спросила Тильда. — Вы вчера вместе вернулись с приема?       — Нет, — отрезал Скорпиус, которого уже начинала раздражать слизеринка и это ее участие.       — Вы поссорились? — обеспокоенно спросила она. — Я знаю, что у вас не все просто, но… Думаю, что она простит тебя. Все эти твои подарки и ухаживания за ней это так мило…       — Подарки и ухаживания? — напрягся Скорпиус.       — Этот сюрприз с цветком и запиской каждый час… — Тильда будто не видела его недоумения. — Это так трогательно. Серьезно, Скорпиус. Она всегда с таким трепетом принимает эти подарки. Дай ей немного времени, и она окончательно простит тебя, в конце концов ты ей жизнь спас. Все будет хорошо, я верю в это.       Значит, Розье дарит ей подарки, а соседкам она говорит, что это от него. У него мелькала надежда, что именно соседки, с которыми она больше всего близка, сумеют рассказать что-то о ее отношениях с Розье. Но, видимо, она и от них держит это втайне, врет, что ночью уходит к нему.       — Да, спасибо, — тихо сказал Скорпиус.       — Может, ее отец забрал? — предположила Тильда. — Знаю, у них не очень хорошие отношения, но все же день рождения — это праздник и родителей тоже, едва ли она могла бы ему отказать.       — Да, может, — сказал Скорпиус, а его мозг и правда начал цепляться именно за эту версию, лишь бы не думать, что она сейчас с Розье, что ей сейчас хорошо с Розье.       Может и правда? Анабель вернулась быстрее в замок, чтобы отметить свой день с девочками, а тут ее ждал отец. У него был единственный шанс это проверить.       — Войдите, — послышался голос МакГонагалл.       — Профессор, доброе утро, — поздоровался Скорпиус. — Я помню, что Вы нас просили сообщать, если мы куда-то собираемся. Мне нужно домой в нашу семейную библиотеку. У меня на следующей неделе сдача Амулетологии, а нужную дополнительную информацию я видел в одной книге дома, мне нужна высокая оценка, поэтому эти знания необходимы.       — Можете воспользоваться камином, мистер Малфой, — кивнула ему МакГонагалл. — Намного удобнее, чем пытаться пробираться через ход в Воющей хижине, не правда ли?       — Верно, — улыбнулся Скорпиус, беря горстку летучего пороха в ладонь. — Профессор, скажите, а мисс Савар отпрашивали из школы? Просто ее нет… Соседки волнуются.       — Да, прилетала сова от ее отца, — кивнула МакГонагалл. — Мисс Савар появится в замке к завтрашнему вечеру.       Что-то в душе успокоилось. Ее отец никогда бы не пошел на поводу ни у собственной дочери, ни у Розье. Им нужна их семья и какой-то их артефакт, значит, он и правда ее забрал на семейное празднование. Странно, что не позвал его. Может, собирается сделать ей очередной втык, что она не очень-то и близка с ним?       — Малфой Мэнор, — произнес Скорпиус.       Камин переместил его в гостиную их дома. Здесь была тишина. Неужели Савары и правда уехали во Францию?       — Долли, — позвал домовика Скорпиус.       — Хозяин дома, — эльфийка поклонилась ему. — Хозяин голоден?       — Да, я бы позавтракал, — сказал Скорпиус, у которого предательски заурчал живот. — Долли, а Анабель тут появлялась?       — Мисс Савар редко бывает в этом доме, последний раз она приходила с хозяином Скорпиусом, — начала доклад Долли. — Однако мисс Савар часто просит Долли приносить ей книги и вещи из ее комнаты.       — Значит, вчера или сегодня она тут не появлялась? — спросил Скорпиус. — А ее отец?       — Мсье Савар во Франции уже три дня, — сказала Долли. — Мисс Савар здесь не было. Долли следит. Долли все докладывает мисс Урсуле.       — Урсуле? — удивился Скорпиус. А, ну да, конечно, все же устроила за ней слежку, стоило признать, что ему это тоже оказалось полезным. — К завтраку принеси мне все, что когда-либо просила Анабель.       Долли поклонилась и исчезла.       Спустя пять минут перед Скорпиусом был накрыт их традиционный завтрак, а также лежали некоторые предметы, которыми пользовалась Анабель, в том числе и книга, которую его просила достать Милана. «Наследование чистокровных и для чистокровных». Хорошо хоть не «1000 и 1 способ разорвать помолвочные отношения».       Среди вещей и его духи. Значит, это не галлюцинации, она правда ими пользовалась. Но почему? Она же их ему вернула. В чем подвох?       — Мистер Скорпиус еще что-нибудь желает? — спросила Долли, когда он закончил с завтраком.       Скорпиус поблагодарил эльфа, взял все принесенные ею вещи и направился наверх. Он остановился напротив комнаты Анабель. Последний раз он тут был не с ней, а с Лили.       Скорпиус толкнул дверь, но она не поддалась. Обычное заклинание отпирания замков тоже не сработало. А вот это уже интересно. Что Анабель может тут прятать, что закрыла свою дверь? От него или от отца?       Малфой залез в карман и достал свой амулет. Стоило признать, очень полезная и нужная вещь. Главное, не оставляющая после себя следов, определенно лучшее его изобретение.       Стоило ему активировать амулет, как дверь тут же поддалась, издавая щелчок. Скорпиус вошел внутрь. Странно. Здесь все осталось именно так, как они и оставили, когда уходили с Лили. Анабель здесь вряд ли появлялась. Но как тогда закрыла дверь? Может, она и не снимала чары, но раз Лили была ей, причем не только обликом, но и мыслями, то комната их пропустила?       Ее комната выглядела достаточно пустой. Либо все перевезенные вещи из Франции ей нужны в школе, либо она специально здесь ничего не хранит. Впрочем, на дубовом столе лежит несколько подарочных коробок.       — Родственники, — разочарованно сказал Скорпиус, когда увидел подписи и поздравления на французском.       Он уже собрался уходить из ее комнаты и возвращаться в замок, как увидел на стенке шкафа платье. Она была в нем на вечере в честь дня Победы. Наверное, в школе оно ей больше не нужно, поэтому она попросила Долли повесить платье здесь. Вот только Скорпиусу было плевать на платье, каким бы красивым оно не было. Его внимание привлекала брошка.       Он видел ее у Анабель пару раз. Даже издалека видно, что вещь дорогая и явно фамильная. В ней было одновременно что-то французское и английское.       Скорпиус сделал шаг к платью. Он помнил, как она сразу ему отказала в родовом защитном амулете. Сейчас он понимал причину. Она пыталась скрыть от него, что они на нее не действуют. Но почему этот стал исключением?       — Долли, — позвал домовика Скорпиус. — Принеси мне справочник по чистокровным артефактам.       Через несколько секунд книга была у него, а Скорпиус судорожно ее листал. Ему казалось, что он видел у кого-то эту брошь. Чертова книга, ничего нет похожего.       Скорпиус сел на пол и обхватил голову руками. Где он мог ее видеть? Он не посещал чистокровные приемы, чтобы видеть ее на каких-то уважаемых дамах.       Он решил, что эта брошь драгоценность семьи Савар. Так может, он видел в день помолвки на ее матери? Он в целом смутно помнил тот день.       Но нет. Он был уверен, что видел эту брошку намного раньше. В детстве, он помнил, как рассматривал каждый бриллиант. Он не мог сейчас ошибиться. Это не просто что-то похожее, это она.       Скорпиус выбежал в коридор и закрыл глаза. Он пытался вспомнить детство. Что он любил делать? Бегать по коридорам. Нет. Это было в период, когда ему не нравилось заниматься. Когда его заставляли что-то делать. Сам по себе во время развлечений он вряд ли бы обратил внимание на какую-то брошь, да еще настолько, чтобы запомнить каждый камешек на ней. Его определенно заставляли на это смотреть.       Родственники. Самым нудным и скучным (даже руны ему давались легче) было время, когда он учил древо. Его заставляли смотреть на портреты прабабок сотни тысяч раз, что даже не зная их, Скорпиус начинал их ненавидеть.       Кто-то из его родственников был с этой брошью. Это их семейная реликвия. Почему она у Саваров?       — Долли, — в который раз за день позвал эльфийку Скорпиус. — Принеси семейные альбомы, по которым я учил родословную.       Через минуту перед ним лежало три альбома. Гринграссы, Малфои и отдельно Блэки. Скорпиус почти был уверен, что это Блэковское, но все же первые два альбома, которые были на порядок тоньше, решил пролистать вначале. Да, там ничего не оказалось. Сейчас нужно быть предельно внимательным.       Однако искать долго не пришлось. Уже на тринадцатой странице он нашел то, что искал. Брошь была прикреплена к молодой на тот момент блондинке.       Друэлла Розье.       — Этого не может быть, — прошептал Скорпиус, проводя пальцами по старой фотографии.       Его прабабка по папиной линии. Нет, он, конечно, еще с первого курса знал, что они с Розье дальние родственники. Но почему-то только сейчас он вдруг осознал, что они настолько близки с ним и борются за одну девушку, вряд ли это случайность.       Скорпиус просмотрел все имеющиеся фотографии Друэллы, но больше ни на одной не увидел ее с брошью. Интересно, что только эта фотография была в альбоме до ее замужества. Может, эта вещь принадлежала не лично ей, а роду, поэтому сменив фамилию, она ее кому-то передала? А может Розье ее украли. У Друэллы было три дочери, ей было кому оставлять украшения.       Но даже если брошь все же официально принадлежала роду Розье, она никак не могла быть у Анабель. Она даже не его официальная невеста, чтобы передать ей драгоценность. Почему Розье подарил ее ей?       Ему нужно изучить эту брошь. Все не просто так. Он что-то задумал, такие подарки не дарят мимолетным девушкам.       Скорпиус встал с пола и направился к платью, чтобы снять брошь. Но стоило ему коснуться ее пальцами, чтобы отстегнуть от платья, она обожгла его. Пальцы левой руки обдало невыносимой болью, что хотелось кричать, отрезать их, лишь бы не чувствовать это покалывание.       — Сука, — выругался Малфой.       Он знал, что тут что-то не то. В целом, ожидаемая реакция вещи, которая принадлежит не твоему роду. Специальная защита, что даже если кто-то украл, то не может воспользоваться. Но почему не работает на Анабель? В ней есть кровь Розье? Все же они и правда немного французы. Но и он тогда имеет в себе такую же небольшую частичку крови их рода благодаря Друэлле. Должна была признать и его. А, может, вещь в целом проклята? Любой, кто дотронется до нее из волшебников, получит такой же обжигающий ответ? Он проверял Анабель таким образом? На нее не действует магия, не действует и этот амулет? Но зачем ему нужна эта информация? Блэк приказал ее убить, он хотел с помощью броши? Повтор успешной операции с Асторией? Вот только Анабель оказалась сильнее.       — Черт, — ругался Скорпиус, пытаясь бороться со жгущей болью, а пальцы левой руки уже начали синеть. — Акцио.       Он призвал мешочек, в который и поместил брошь, чтобы разобрать этот случай с их амулетологом, он точно должен понять, что это.       Пальцы начинали неметь. Это было ненормально. Ему ничего не оставалось, как трансгрессировать в Мунго, благодаря отцу он знал, какой силы могут быть темные, а в особенности родовые проклятия.       В субботний день приемная была пуста, поэтому целитель сразу вызвал его к себе, начиная осматривать пальцы.       — Что же произошло, мистер Малфой? — попутно мужчина собирал всю необходимую информацию.       — Я дотронулся до одной вещи, кожу обожгло, пальцы начали темнеть, я сразу отправился сюда, — не стал врать Скорпиус.       — Где же Вы нашли такой предмет в школе? — спросил целитель.       — Я был не в школе, а дома, — ответил Малфой. — Меня отпутили подготовиться к экзамену по Амулетологии.       — Подготовка могла Вам дорогого стоить, — сказал целитель, заканчивая осмотр руки и дал ему зелье. — Еще пять минут и последствия могли быть необратимыми.       Скорпиус выпил залпом пузырек с горьким зельем, морщась от холода, который пробрал до костей.       — Что со мной? — спросил Малфой.       — Точно не могу сказать, — пожал плечами целитель. — Но заклинание было мощное… Судя по скорости распространения из руки оно бы быстро перетекло в тело. Проклятия подобного рода после разрушения тела не останавливаются, а идут к душе.       — Боюсь, что в моем случае все закончилось бы на теле, — фыркнул Скорпиус. — Спасибо.       Целитель дал ему с собой несколько зелий и сказал срочно обратиться к нему, если кожа начнет чернеть и дальше.       — Это не убрать? — Скорпиус посмотрел на пепельно-серые фаланги пальцев левой руки.       — Боюсь, что тут я бессилен, мистер Малфой, — с сожалением сказал целитель. — Кожа имела первый контакт и приняла на себя весь удар. Клетки умерли, их невозможно восстановить, не мне Вам рассказывать, мистер Малфой, что травмы, нанесенные темной магией… Подвижность пальцев хоть и слабая, но сохраняется, думаю, если вы будете их развивать, то можно будет избежать последствий.       — Разумеется, — Скорпиус взглянул на руку и слабо пошевелил пальцами, словно они были не его.       Скорпиус вышел из кабинета и сел в коридоре в кресло, продолжая осматривать свою руку. Он никогда не придавал должного значения пальцам, особенно на левой руке, ведь он был правшой, значит и сейчас он сможет держать палочку, писать. Наверное, ему стоит радоваться, что он заплатил такую цену, а не лишился руки вовсе. Но магия броши не давала ему покоя. Целитель сказал, что самое опасное в темной магии, если она добирается до души. Брошь носят на груди, у сердца. Неужели Анабель спасла ее особенность?       — Лесли, привет, ты чего здесь делаешь в субботу? — рядом с ним сели две девушки в лимонных халатах, начиная его раздражать своей пустой болтовней.       — Ты не поверишь, — ответила девушка. — Какой-то чокнутый богач-полукровка решил проверить свою родословную. Я торчу в лаборатории и архивах целыми днями, пытаясь добыть генетические материалы. Но до сих пор так и не пришел, чтобы сверить хотя бы один.       — Чего только сейчас не придумают, — отмахнулась целительница. — Меня мой начальник тоже запряг поисками информации. Изучает гены вейл, оборотней, анимагов. На старости лет решил сделать открытие и обогатиться на грантах от Министерства?       Скорпиус больше не мог это слушать и направился в холл к каминам. Ему нужен был их амулетолог. Только он сможет помочь ему.       — Мистер Малфой, — ахнула МакГонагалл. — Что с Вашей рукой?       — Да так, неудачный эксперимент, — отмахнулся Скорпиус. — Зато получилось замечательное исследование!       — Немедленно обратитесь в Больничное крыло! — засуетилась директор. — С такими вещами не шутят, я срочно напишу Вашему отцу…       — Пожалуйста, не стоит, тем более, я уже был в Мунго, мне дали зелья, все в порядке, правда, профессор, — заверял старуху Скорпиус, которая после всего случившегося в этом году все больше старалась опекать студентов и следить за ними. — Мне срочно нужно поделиться с профессором Драгаровым своими мыслями.       — Ладно, ступайте, мистер Малфой, — кивнула директриса. — Я никогда раньше не замечала за Вами такой тяги к учебе.       Учеба и правда его сейчас мало волновала, а вот за свою счастливую жизнь он еще был готов побороться, поэтому уже через пару минут стучал в кабинет профессора Амулетологии.       — Мистер Малфой? — удивился он, увидев своего ученика. — Не ожидал Вас увидеть в выходной день.       — Я тоже, но я случайно наткнулся на один амулет, хочу, чтобы вы помогли мне его расшифровать, — Скорпиус достал мешочек из кармана. — Но сразу скажу, что он проклят.       — Мерлин, мистер Малфой, — воскликнул Драгаров. — Ну сколько раз я вам всем говорил на своих занятиях, что не стоит трогать голыми руками подозрительные предметы!       Профессор надел защитные перчатки и осторожно взял брошку двумя пальцами, перенося на свой рабочий стол.       — Я узнал, что эта вещь родовая, — начал рассказ Скорпиус, пока профессор водил над брошкой палочкой. — Принадлежала моей прабабке, но скорее всего лишь до того момента, пока она не вышла за моего прадеда… Я подумал, что здесь может быть родовая магия. Но ведь во мне есть ее гены, в таком случае я не понимаю…       Драгаров жестом попросил его помолчать, продолжая с интересом изучать предмет.       — Здесь все намного интереснее, чем я предполагал на первый взгляд, — задумчиво приговаривал профессор. — Очень любопытно.       Скорпиус терпеливо ждал. Он смотрел на свою руку и попытался пошевелить пальцами. Куда же Розье их втянул?       — Могу с уверенностью сказать, что мы имеем дело одновременно с амулетом и артефактом, мистер Малфой, — наконец, преподаватель смог оторваться от броши. — Вы безусловно правы, что эта вещь родовая. Но на Вас она не сработала в негативном ключе как амулет. А вот как артефакт вполне вероятно.       — Вы уверены, профессор? — с сомнением спросил Скорпиус. — Просто… у меня есть основания полагать, что эта вещь принадлежит одному моему недоброжелателю и по случайности дальнему родственнику.       — Я понимаю, куда Вы клоните, мистер Малфой, но тут совсем иная ситуация, — опроверг его мысли Драгаров. — Безусловно, история знает множество примеров, когда родовые амулеты поворачивали против своих же, но это не тот случай. У этой вещи нет конкретного хозяина. Вещь женская, поэтому сама может признать хозяина только в девушке. Скорее всего род, про который Вы говорите, сейчас не имеет рожденных женщин с этой фамилией. А без безусловной принадлежности вложить личную неприязнь невозможно, мистер Малфой.       Но не бывает же таких совпадений. Скорпиус отказывался верить в эти случайности. Он и Розье, дальние родственники, эта брошь оказывается в его доме, на вещи Анабель, за сердце которой они и борются.       — Тогда почему артефакт сработал на мне? — спросил Скорпиус, желая все же найти правду, даже если она ему не понравится.       — Артефакт включает в себя любовную магию… — начал профессор, но Скорпиус тут же ударил ногой диван.       — Я знал, я так и знал! — закричал Скорпиус. — Не может это быть правдой, он приворожил ее…       Хотя как? Может ли на Анабель действовать любовная магия? Насколько она магически неприкосновенна? Анабель говорила ему про целительство. Но ведь даже магла можно убить Авадой. А как действуют на нее зелья? Неужели даже Напиток живой смерти ее не убьет?       — Что там? — Скорпиус почти рычал. — Приворотное зелье, Империус, что там?       — Нет, Скорпиус, это не то, о чем ты думаешь, — профессор продолжал говорить спокойно и предложил ему присесть. — Здесь нет влияния на чувства того, кто это будет носить. Здесь стоит защита от тех, кто хочет эту любовь разрушить. Я не могу с точностью сказать, какая работа магии закладывалась, но могу предположить, что дело в мыслях. С какими мыслями Вы прикасались к вещи, мистер Малфой? Не думаю, что обычный интерес к драгоценности, скорее… была ревность?       — Наверное, — ошарашенно произнес Скорпиус.       Но… Зачем придавать артефакту в амулете такое свойство? Если Розье хотел, чтобы Скорпиус проклял сам себя, то слишком ненадежный вариант. Какова вероятность, что, даже найдя эту брошь, он к ней прикоснется? Может, Анабель узнала об этом свойстве и поэтому заперла ее у себя в комнате?       — Мистер Малфой, могу я на пару дней оставить эту вещицу у себя? — спросил Драгаров. — Хотелось бы изучить более детально.       Скорпиус кивнул и направился к себе. Кажется, он пропустил даже ужин, но аппетита не было. Он должен вывести Розье на чистую воду, но этот гад снова умыл свои грязные руки, ведь сейчас по факту брошь принадлежит Анабель, и если он заявит о своем проклятии мракоборцам, виноватой сделают Савар.       — Скорпиус, — в гостиной его отвлекла Тильда, которая шла к нему с учебником. — Что у тебя с рукой?       — Не обращай внимания, — махнул рукой Малфой.       — Ты не нашел Анабель? — спросила слизеринка. — Мы волнуемся.       — А, да, ее забрал отец, будет завтра вечером, — сказал Скорпиус.       — Отлично, значит, нужно будет сходить на кухню, — подпрыгнула Тильда.       Она начала перечислять себе под нос пункты, которые нужно успеть выполнить до возвращения Анабель, а Скорпиус подумал, что Тильде Анабель могла раскрыть свои секреты. Да, она скрыла от них Розье. Но скрывать свою личность в интимной обстановке спальни сложнее, тем более, Тильда маглорожденная, они с Савар могли раскрыть друг другу свои секреты, должен же он найти какую-то зацепку.       — Тильда, — окликнул девушку Скорпиус. — Мне нужна твоя помощь, пожалуйста.       — В чем? — удивленно спросила девушка.       — Я хочу нормально помириться с Анабель, — тяжело вздохнул Скорпиус. — Она держит меня на расстоянии. Я чувствую, что принимает все эти подарки, но без особой радости. Я хочу либо подарить что-то, что ей нужно, о чем она мечтает, но никогда мне не скажет. Либо узнать честное ее отношение ко мне. Знаешь же, что эта свадьба обязательна, но я не хочу, чтобы оно воспринималось так, я хочу, чтобы было по любви. Вы же девочки. Наверняка во время празднования будете обсуждать секретики.       Тильда пообещала ему помочь, а Скорпиус выдохнул. Он верил, что девушка сумеет все разузнать очень аккуратно. Должен же быть хоть какой-то способ вернуть ее.              В воскресное утро Скорпиус проснулся не слишком поздно, но обнаружил, что в комнате он один. Сойер его мало волновал, да и учитывая его внезапные отношения с Тильдой, Малфой мог смело предположить, что у них совместный воскресный завтрак или прогулка. А вот куда с утра пораньше отправился Эйвери его волновало. Он заметил, что они с Урсулой после приема в доме Нотта почти не общались. Только Скорпиус не понимал — это Эван ее игнорирует или же она настолько занята своими разработками, что ей не до отношений. Впрочем, Скорпиус был только рад этому исходу. Но говорить с сестрой на эту тему не было желания.       Скорпиус осмотрел свою руку. Да, серые пальцы не добавляли красоты, а еще будут вызывать множество вопросов. Но эстетика волновала Скорпиуса сейчас в последнюю очередь. Даже сестра почти смирилась со своими шрамами от ожогов, не натягивая тут же кофту по самые пальцы, если шрамы вдруг становились видны. Его больше волновало собственное здоровье и цель этой броши как подарка.       Руку покалывало, но Скорпиус решил не идти в Больничное крыло, а принял лекарство, которое ему прописал целитель из Мунго. Наверное, этот день стоит посвятить подготовке к экзаменам. Но сначала нужно поесть.       — Привет, — Скорпиус поздоровался с сестрой, не замечая за столом ни Миланы, ни Альбуса. — Как ты?       — Спасибо, хорошо, — сухо и сдержанно ответила Урсула. — Готовлюсь к экзаменам.       — Правильно, — кивнул Скорпиус. — В нашем возрасте нужно думать об экзаменах, а не о всяких глупостях.       Да, воспитатель и старший брат из него никакой. Учит сестру тому, что сам выполнить не в состоянии. В его голове только Анабель.       — Ладно, я пойду в библиотеку, нужно готовиться, — Урсула отодвинула от себя тарелку и начала собираться.       Скорпиусу казалось, что она его избегает. Может, Поттер что-то знает? Да, нужно будет узнать у Лили.       Быстро позавтракав, Скорпиус направился в совятню. Он хотел написать отцу. Просто рассказать, что у них все хорошо. Да, он еще никогда не был так одинок. Наверное, именно поэтому его тянуло к отцу, ведь, как сказал Дамблдор, он всегда был одинок.       — Малфой, — окликнул его мужской голос, а Скорпиус обернулся, увидев приближающегося к нему Энтони.       — Трэверс, — кивнул Скорпиус в знак приветствия. — Чего тебе?       — Читал? — он протянул ему сегодняшний номер «Пророка».       Скорпиус взял у него из рук газету. Обычно, в воскресных выпусках не было ничего интересного. Альбус рассказывал, что его мама всегда оставляет важные новости на утро понедельника. За исключением экстренных новостей, если вдруг случится побег из Азкабана. Но вряд ли такое случилось, в противном случае в Большом зале говорили бы только об этом.              

Обвинение невиновного

      В пятницу вечером мракоборцы получили письмо, в котором Теодор Нотт младший обвинял их в невыполнении своего долга, а также признавался в убийстве Джеймса Поттера, приложив неоспоримые доказательства своего деяния. Мракоборцы выписали ордер на арест и направились к нему в дом, где мистер Нотт со своей женой устраивали прием для своих друзей. Обыск дома не указал на причастность мистера Нотта, как и он сам отрицал, что писал это письмо.       Тем же вечером мистер Нотт был задержан, а утром в субботу допрошен работниками мракоборческого центра в присутствии своего адвоката. В течение допроса причастность к убийству, как и факт самого убийства обнаружен не был. К вечеру того же дня эксперты Министерства смогли определить очень талантливо зачарованный пергамент с подделкой почерка обвиняемого.       Сегодня с утра мистера Нотта отпустили из-под стражи, сняв все обвинения. Но дело по поиску Джеймса Поттера остается открытым и приоритетным, несмотря на то, что главный мракоборец и его отец, который им занимался, сейчас сам находится за решеткой. Кто пытался подставить Теодора Нотта младшего, а так же скрыть Джеймса Поттера, остается неизвестным.              Скорпиус моргнул, и начал читать небольшую статью еще раз. Арест во время приема? Почему он… Ах да, он ушел раньше. Но почему Милана ему ничего не рассказала?       — Где Милана? — спохватился Скорпиус, боясь, что Нотт мог именно на нее натравить мракоборцев.       — Я ее не видел с приема, — тихо сказал Энтони. — Думал, что ты знаешь, вы же друзья.       — Нет, я вчера весь день не был в Хогвартсе, — покачал головой Скорпиус. — Какого черта вообще произошло?       Что за письмо от лица Нотта? Кто его написал? Единственной, кому все это надо, была Милана, и Скорпиус прекрасно знал, что Нотт это понимает, как никто другой.       — Ее забрали, — выругался Малфой. — Наверняка он дал мракоборцам наводку. После ареста Гарри Поттера… Мракоборцы сейчас в лучшем случае держат нейтралитет сторон, полагаясь на закон, но Блэк все выставляет так, что именно кто-то из нас нарушает его, а он святой, даже вон, своих псов умудряется прикрывать и вытаскивать из-за решеток, в этот раз быстрее, чем с Розье справились, молодцы, видимо, Нотт куда более ценный для него кадр, раз постарался.       Зла на него не хватало.       — На самом деле мне плевать на Нотта и его дальнейшую судьбу, — гордо сказал Энтони. — Как только Милана перестанет от него зависеть, даже будучи на свободе он ей ничего не сделает. Главное, как пройдет их суд в Америке. Я изучал нечто подобное… Он может все вывернуть в свою пользу. По сути главный козырь Миланы — это ребенок не от мужа, а раз за репутацию она не держится… Тем более, на этом суде всплывут неприятные для Нотта доказательства. К сожалению, этот суд не имеет полномочий осудить его за все деяния в отношении Миланы на месте, они передадут дело английским судебным органам, но велик шанс, что от Азкабана ему удастся вновь отмазаться, учитывая, что сейчас происходит у вас в стране.       Скорпиус был не согласен с такой логикой. Нет, он был только за освобождение Миланы, но в отличие от Энтони, у него под ударом были и другие дорогие ему люди. Сестра, невеста, друзья. Нотт напрямую относится к этой шайке, а его арест — это первый шаг к победе. Поэтому все то, что описывалось в статье, было совсем им не на руку.       — Извини, мне нужно найти Альбуса, — Скорпиус попрощался с американцем и пошел на поиски друга.       Сейчас они должны забыть про все свои обиды и как-то помочь Милане, если теперь ее подозревают в даче ложных показаний, что для суда о разводе может сыграть против нее. Может, ему стоит встретиться с Рейчел? Хотя, она работала на Гарри в частном порядке, сейчас она вряд ли что-то знает, но лишняя информация не повредит.       В библиотеке Альбуса не было, но из окна он заметил непослушную черную шевелюру друга в школьном дворе. Поттер там был не один. Скорпиус ринулся вниз по лестницам.       Гарри арестован, Джеймс у них, Альбуса чуть не убили, а вот Холли уже мертва, как и Астория, Лили ожидает суд, который в текущее время едва ли закончится в ее пользу, Крам не здоров, Анабель угодила в лапы Розье, но которая с помощью духов пытается дать ему какие-то знаки, сестра чуть не умерла в Адском пламени, Милана на волосок от тюрьмы и смерти, Ацуко играет в опасные игры, отец прячет какой-то артефакт заграницей, он сам чуть не лишился руки и лишь чудо спасло его от ловушки, пожалуй, только Роза держится на плаву со своими оборотнями, которые испортили жизнь Доминик и Диего. Замечательные перспективы. Им нужно срочно что-то предпринимать.       — Альбус, надо срочно поговорить, — сказал Скорпиус, только сейчас замечая, что девушкой, с которой он видел друга из окна, была Симпсон. — Бриттани, ты не могла бы…       — Да, конечно, — Бриттани начала вставать, но Альбус грубо усадил ее обратно рядом с собой.       — Она останется, — твердо сказал он. — Говори при ней.       Скорпиус моргнул. Нет, он, конечно, предполагал, что Альбус после очередного расставания может вести себя глупо, даже переспать с Бриттани еще раз, но, чтобы настолько… Впрочем, личная жизнь Поттера его личное дело, сейчас речь шла о Милане.       — Ладно, — Скорпиус всунул другу газету. — Милану забрали?       — Вообще-то она уже второй день в Больничном крыле, — нахмурился Альбус. — Я не знаю, где тебя вчера носило, но ко мне Вик подходила.       — Что с ней? — ужаснулся Скорпиус.       — Я так и не понял, но знаю, что она чуть не родила, — Альбус говорил таким тоном, словно обвинял и в этом его. — К ней никого не пускают, говорят, что любое волнение сейчас противопоказано.       — Если воды не подтекают, то через пару дней должны отпустить, — вставила Бриттани, которая внимательно слушала их диалог.       Тут на колени к Бриттани опустилась сова с конвертом. Скорпиус успел увидеть печать больницы «Мунго». Бриттани напряглась.       — Ал, это касательно моей практики, я должна прочитать, — когтевранка встала со скамейки. — Увидимся позже, хорошо?       Сжимая письмо в руках, Бриттани пошла в замок, а Скорпиус сел на ее место, провожая девушку взглядом.       — Что у тебя с ней? — поинтересовался Скорпиус.       — Ничего, — буркнул Альбус.       — Знаешь, забываться в объятиях бывшей бывшей бывшей не лучшая затея, — предостерег друга Скорпиус.       — Ничего и не было, мы просто общаемся, все, — продолжал оправдываться Альбус. — Ты же с Лили общался как друзья, рассказывал мне, как она тебя поддерживала, а мне нельзя?       — Только ты не я, — сказал Скорпиус, вставая с лавочки и направляясь обратно в замок.       Ему не нравилось поведение Бриттани. Если конверт о практике, почему она попыталась скрыть его? И что-то ему подсказывало, что дело было не в Альбусе, а в нем, не будь его, Бриттани легко бы вскрыла конверт, точно не убегая в замок.       Наверняка она оставит его в спальне. Значит, нужно подгадать время, когда ни Бриттани, ни ее соседок не будет в их спальне. Жаль, Альбус не одолжит ему свою мантию. В основном, комнаты пусты во время ужина. Да, именно тогда он и попробует проникнуть в башню Когтеврана.       Сейчас он, наконец, дошел до совятни, только написал не отцу, а Рейчел, попросив с ним встретиться, а затем пошел в библиотеку, чтобы хоть немного времени посвятить экзаменам. Вот только сосредоточиться не выходило. Он нутром чуял, что надвигается какая-то буря, а они все избегают друг друга, скрывают все от тех, кому можно доверять, чего и добивается Блэк, нужно с этим как-то заканчивать.       — Дерьмо, — выругался Скорпиус, когда за час не прочитал и одной страницы в книге, поэтому отшвырнул ее, понимая, что сейчас в таком состоянии учиться он не может.       Рейчел ему так и не ответила, но Скорпиус все равно решил идти в Хогсмид к назначенному времени. Он избрал ход через иву, еще было не поздно, поэтому «Сладкое Королевство» должно быть открыто, опасно показываться владельцам, когда официального похода нет, а значит и толпы, среди которой можно затеряться и скрыть тот факт, что ты вошел не через основную дверь, тоже нет. Но как только он открыл дверь в комнату, которая соединяла два тоннеля, ему в нос ударил клубничный аромат, а в него врезалась Анабель, которая от испуга вскрикнула.       — Что ты тут делаешь? — выпалила Анабель.       — Не волнуйся, не пришел смотреть, как вы трахаетесь, мне одного раза хватило, — выпалил Скорпиус, которому хотелось ее либо ударить, либо поцеловать так, чтобы ей не хватило воздуха. — Почему ты возвращаешься не через камин?       — Чтобы показать вашей директрисе, что меня не было все выходные в замке? — фыркнула Савар.       Скорпиус хотел было возразить ей, но остановил себя. Значит, отец ее не отпрашивал. Это сделал Розье… Она была с ним. Скорее всего, она была с ним тут еще минуту назад.       — Дай пройти, — сказала Анабель.       — Нет, пока ты не ответишь на мои вопросы, — твердо сказал Малфой.       — И что же ты хочешь мне сказать? — фыркнула Анабель. — Знаешь, мы с тобой договорились один раз… попробовать нормально. Но ты не можешь. Эти слежки, эти письма Райту, эти…       — Значит, я виноват? — не выдержал Малфой, начиная кричать. — Вот именно, Анабель, мы договаривались попробовать общаться нормально, неужели ты думала, что твое близкое общение с Розье подходит под рамки моего нормально? Ты до сих пор моя невеста! Думаешь, я позволю, чтобы ты позорила меня…       — Забавно, не находишь? — Анабель сохраняла спокойствие. — Никого не напоминает? Значит, твоей подруге можно изменять своему мужу и позорить его, в этой ситуации ты верный друг, а со мной ты хочешь стать Ноттом, показать свою силу? Хотя, если бы я тебе заявила, что беременна от Розье, ты бы использовал всю силу контракта и наказаний, верно?       Он правда сейчас был близок, чтобы ударить ее, как Нотт.       — Ты все испортил, Скорпиус, и продолжаешь портить, — Анабель прикрыла глаза и тихо выдохнула.       Малфой прижался спиной к сырой стене тоннеля. Хотелось кричать и рвать на себе волосы. Ну что ему нужно сделать, чтобы она простила его, чтобы начать с нуля? Да, он виноват. Но неужели она не понимает всю разницу между ним и Розье?       — Почему ты пользуешься ими? — спросил Скорпиус, снова учуяв потрясающий и легкий клубничный аромат. — Ты мне вернула их, а сейчас снова забрала.       — Не строй никаких надежд, Скорпиус, — сказала Анабель. — Они просто помогают мне… кое в чем.       — Поднимать член этого мудака? — как бы он не пытался успокоиться, в нем все равно просыпалась злость.       Звонкая пощечина, которая эхом разнеслась по тоннелю, не заставила себя долго ждать.       — Да я же хочу помочь тебе, — Скорпиус схватил Анабель за руку, когда она направилась на выход.       — Что с твоей рукой? — Анабель тут же бросила взгляд вниз, но из-за общего полумрака тоннеля почерневшие пальцы не было видно, она просто их почувствовала.       — Не важно, — отрезал Скорпиус.       Она смотрела на него своими серыми глазами, в которых Малфой сумел разглядеть чувство вины.       — Я тебя просила никуда не лезть, — тихо сказала она. — Я разберусь сама со своей жизнью, уже совершеннолетняя, ладно?       — Значит, ты хотела бы, чтобы это украшало твою руку? — спросил Малфой, поднимая на небольшой участок света свою левую ладонь. — Я не верю, что ты выбрала сторону Блэка, лишь бы не выходить за меня. Я смогу помочь тебе. Тебя уже допрашивали, на тебя хотят повесить все их косяки. Розье тебе не поможет, он за них, он мстит, он использует тебя. Если ты хочешь спасти меня, то не стоит, это я мужчина, я должен защищать свою будущую жену. Если ты все это придумала, если все это какой-то план, то просто расскажи мне все, прошу тебя, я больше не могу жить в этом аду.       — Мне надо идти, — покачала головой Анабель. — Я должна объясниться перед девочками…       Но Скорпиус не дал ей договорить, резким движением притянув ее к себе и впился в эти мягкие клубничные губы. Существо, живущее внутри и скулящее все это время, сейчас одобрительно замурлыкало. Анабель ответила ему на поцелуй, но уже через пару секунд отстранилась от него. Она виновато опустила глаза. Неужели он растопил это ледяное сердце?       — На приеме Райт пригласил меня посмотреть сад, — начала Анабель. — В один момент он достал из пиджака цветок. Я думала, что он хочет поздравить меня с совершеннолетием. Но как только я коснулась цветка, я поняла, что он был порталом. Эти два дня мы провели с ним вдвоем в Италии, в Венеции, вдали от всех, от этих проблем, мы были просто парнем и девушкой, которые наслаждались друг другом, и это было лучшим моментом моей жизни, именно моей жизни. Скорпиус, не я изначально была тебе предназначена, и я не хочу выполнять роль той, кем не являлась изначально, хоть сначала и была согласна.       Анабель развернулась и зашагала прочь, оставляя его снова одного с раной на сердце и кучей вопросов.       Как только ее шаги стихли, Скорпиус отправился в Хогсмид. Он надеялся, что если Рейчел пришла, то дождется его. К теме, которую он хотел с ней обсудить, добавилась еще одна.       Несмотря на все заявления Анабель, как ему было неприятно слушать про ее выходные с Розье, что-то внутри внушало спокойствие. Она ответила на его поцелуй, не оттолкнула. Значит, к нему у нее тоже что-то осталось. Единственная претензия, что он все портит. Но это временно, он ей докажет, что Розье не тот, за кого себя выдает, не романтик, который просто так возит ее в Италию.       — Сливочное пиво, — сказал Скорпиус, которому не хотелось пить алкоголь сегодня, а Рейчел в баре за их столиком он не увидел.       Бармен принял у него деньги, закрывая глаза на то, что он школьник (хотя сегодня Малфой был без формы, но все равно жителей Хогсмида знали все очень хорошо, чтобы не понять, что он ученик).       — Что, в школе не подают напитки крепче, чем тыквенный сок? — послышался голос рядом с ним.       Скорпиус повернул голову и увидел Розье. Нет, ему не могло так повезти. Стараясь скрыть ликование и удивление, Скорпиус сделал глоток из своей кружки.       — Только не говори, что ты ждешь меня, а твоя сова с запиской просто меня не нашла, — фыркнул Скорпиус.       — Нет, я жду своего друга, — хмыкнул Розье. — На пустые разговоры с тобой у меня нет времени.       — Конечно, куда уж там, — усмехнулся Скорпиус. — Я не настолько красив, как Венеция, или как спутница, готовая разделить с тобой гондолу.       Внутренний зверь снова приятно зарычал, когда Скорпиус понял, что застал Розье врасплох. Что, Анабель не должна была никому рассказывать их секретик? Он рассчитывал, что они совсем не общаются, а тут он в курсе такой тайны, которую могла рассказать только Савар.       — Малфой, мне не о чем с тобой говорить и плевать на твое мнение обо всей этой ситуации, — Розье взял себя в руки. — У вас не свадьба, а только помолвка, а ее можно расторгнуть. Не волнуйся, я сдержу все условия, подберем и тебе достойную девушку. Жаль, что Поттер нельзя, хотя твой папаша был бы рад, он уже сколько лет подлизывает ее папаше.       Скорпиус схватил Розье за ворот мантии, но вышло не слишком угрожающе, потому что пальцы на левой руке не слушались совершенно, а поэтому сжать их было невозможно.       — Что ты задумал? — зарычал Малфой. — Я не дам тебе ее и пальцем тронуть и затянуть в это болото…       — А тебе не приходило в голову, что я могу любить ее? — Розье сверкнул глазами и скинул с себя его руки.       — Нет, не приходило, потому что знаю тебя прекрасно, а главное твое отношение к девушкам, — с ненавистью выплюнул Скорпиус.       — Это ты будешь говорить про отношения к девушкам и в частности к ней? — расхохотался Райт. — Знаешь, я с одной езжу в Венецию, а не с двумя или сколько у тебя там было параллельно с ней.       — Это вообще тебя не касается, она моя по закону! — решил козырнуть Скорпиус тем, чего раньше всегда избегал. — Я могу ей приказать.       — Тогда чего же до сих пор этого не сделал? — усмехнулся Розье.       — Потому что люблю ее, — сказал Скорпиус.       Розье, прищурившись, смотрел на него. Скорпиус не отставал и прожигал его взглядом в ответ. Нет, все же была плохая идея с ним встречаться, его не вывести на чистую воду, нужно действовать за спиной, иначе, хитрее.       — Значит, можешь понять мои чувства, — пожал плечами Райт.       — Да, поэтому и понимаю, что ты ее не любишь, раз тащишь туда, откуда я хочу ее достать, — в Скорпиусе снова просыпался гнев.       — Много ли ты знаешь обо мне и этом «болоте», а, Малфой? — спросил Розье. — Может, это именно я ее спасаю, а ты лишь подвергаешь ее опасности, не приходило это в твою пустую голову?       — Не приходило, потому что это абсурд, — фыркнул Скорпиус.       — Думай, как хочешь, — отмахнулся Райт. — Однако я прекрасно знаю, что эта помолвка была организована вашей семьей с точки зрения выгоды бизнеса во Франции, так почему и я должен верить, что ты ее любишь, а не твой папаша приказал тебе всеми силами удержать эту помолвку?       Это было невыносимо. Как он может ей нравиться? Он же мерзкий и лживый, и Скорпиус это докажет.       — Значит, хочешь сказать, что рядом с тобой ни от кого, в том числе от тебя, ей ничего не угрожает? — поднял бровь Скорпиус.       — Именно так, — кивнул Райт.       — Тогда зачем ты подарил ей эту брошь? — задал главный вопрос Скорпиус. — Ты не имел никакого права ей дарить ее, эта вещь принадлежит роду…       — Роду Розье, моему роду, а значит, я могу распоряжаться ей так, как вздумается, — перебил его Райт. — Более того, эта брошь не вписана в официальные амулеты рода, так что я не нарушил никакого закона.       — А если бы она сделала с ней то, что сделала со мной? — Скорпиус показал руку.       Кажется, Райт был искренне удивлен увиденным. Сам не знал, что в этой дряни заложена подобная магия? Так может не стоит тогда так бросаться словами, что он не нанесет вред Анабель?       — Как видишь, не сделала, — снова взял себя в руки Розье.       — Нелепое везение, — фыркнул Скорпиус. — Я вообще не понимаю, почему она приняла эту вещь от тебя…       — Потому что любит? — спросил Райт.       Снова что-то больно провело лезвием по сердцу.       — В магии очень важна добровольность, — сказал очевидную вещь Розье. — Что в который раз доказывает мои добрые намерения к ней, раз она ее не тронула.       Скорпиус знал, что Райт просто схватился за соломинку. Розье не знает о ее особенности влияния магии. На деле, возможно, ее спасло именно это.       — Теперь и мне интересно изучить эту вещь, — задумался Розье.       — Поздно, она у меня, и я ее тебе не верну, — сказал Скорпиус. — Имею право, раз она не заявлена в списке и была в моем доме, да и Друэлла мне родственница поближе будет, чем тебе.       — О, раз это принадлежит ей, то я не удивлен, — усмехнулся Розье. — Она была известна в своей любовной магии, так что держу пари, что брошь отреагировала на тебя как раз потому, что это ты собираешься причинить Анабель вред.       Ну какой же мудак!       — Кхм, — за ними раздался кашель. — Я помешал?       Скорпиус развернулся и увидел Эйвери. Ну да, конечно. С кем еще мог встречаться Райт.       — Малфой решил составить мне компанию, пока я тебя ждал, а теперь ему и правда пора, — Розье бросил на него взгляд. — Не думаю, что его предложение меня заинтересовало.       Скорпиус взял свое сливочное пиво и отправился за столик, где они должны были встретиться с Рейчел. Скорее всего, она не сможет прийти, но Малфой не спешил уходить, он обязан понаблюдать за этой парочкой. Черт, жаль он не прихватил с собой приспособление для подслушивания из магазина Уизли.       Не нравились ему эти встречи. Да, они были друзьями, но что-то подсказывало Скорпиусу, что они вряд ли встретились обсудить последние игры по квиддичу или светские новости. Анабель и Урсула у них (хотя сестра явно была умнее его невесты, раз решила все же держаться от Эйвери подальше), значит эти двое готовят атаку на него, сомнений не оставалось.       Скорпиус заметил, что не он один наблюдает за этой парочкой. Недалеко от него сидела какая-то девушка, которая пила апельсиновый сок через трубочку. Не нравилось ему все это.       — Что-то еще будете? — спросил у него бармен, который пришел забрать его пустой стакан.       Скорпиус лишь покачал головой и встал. Нет, надо действовать хитрее, он что-то придумает. Тем более, его напрягала эта странная девушка, поэтому он решил вернуться в замок.       Пройдя половину пути до Воющей хижины, ему на плечо села бумажная птичка. Скорпиус огляделся вокруг. Никого не было.       Может, его ищет кто-то в замке? Что-то случилось? Анабель, Урсула, Милана, Альбус, Лили?       Малфой достал палочку и провел сканирующим заклинанием. Кажется, теперь он так будет делать всегда. Правду говорят, что нужно раз обжечься самому, чтобы не допускать ошибок.       Заклинание ничего не показало, поэтому Скорпиус смело открыл записку, видя там всего одну строчку.              Сегодня вечером в Выручай-комнате в одиннадцать вечера. Не опаздывай. Пароль от помещения — тринадцать.              Скорпиус несколько раз перечитал написанное. Никакой подписи не было. Ловушка? Птичка скорее прилетела из деревни, нежели из Хогвартса, потому что приземлилась со спины. Эйвери и Розье договорились о чем-то?       Он сжег записку на всякий случай. Что ж, у него есть еще пять часов, чтобы подумать идти на это подозрительное мероприятие или нет. Хотя, если честно признаться, предвкушение от этого события было невероятным.       Добравшись до замка, Скорпиус убедился, что все на ужине, поэтому побежал по лестницам вверх, сразу в гостиную Когтеврана, ему было необходимо узнать, что скрывает Бриттани, вдруг, она с ними заодно и ее присутствие рядом с Алом не случайно.       — Как проявляется любовь? — спросил у него орел, стоило Скорпиусу ударить по нему молоточком.       — Заботой о безопасности любимого человека, — ответил Малфой первое, что пришло ему в голову.       — Вероятно, — ответил орел, а дверь гостиной слетела с замка.       Скорпиус открыл дверь и вошел в гостиную. Она была почти пустая, лишь парочка первокурсников играли в плюй-камни (видимо, настолько увлеклись, что забыли о начале ужина), поэтому Малфой отправился прямиком к женским спальням, быстро находя нужную. Постучавшись, подождав пару секунд и не получив ответа, Скорпиус вошел внутрь, оказываясь в пустой комнате девочек.       — Где же вы… — Скорпиус начал осматривать кровать Бриттани.       Под матрасом и подушкой ничего не оказалось, поэтому Скорпиус переместился к тумбочке. Закрыто. Что же ты там прячешь, Симпсон?       К его удивлению, тумбочка поддалась обычному отпирающему заклинанию. Видимо, соседкам все же доверяет. Малфой тут же начал рыться среди всяких косметических баночек.       Во время своих поисков он не заметил никаких любовных зелий или что-то, что могло повлиять на Альбуса. Это немного успокаивало. Наконец, в самом нижнем ящике он увидел далеко не одно письмо с логотипом Мунго.       — Есть, — обрадовался Скорпиус и чуть не закричал, но все же вовремя себя остановил, не стоит поступать так беспечно.       Малфой сел на пол и начал доставать письма из конвертов. Бриттани соврала Альбусу, ни в одном письме не было никакой информации о стажировках. Были лишь какие-то таблицы с цифрами.       — Что это такое? — Малфой пытался тщетно понять содержимое конвертов, но кроме фамилий в верхнем левом углу, которые его определенно напрягали, он ничего не мог разобрать.       Малфой, Розье, Эйвери, Блэк, Делакур.       Что за странный набор фамилий? Зачем они нужны Бриттани? Этим могла интересоваться только Анабель. Они же раньше общались! Неужели это Савар заставила Симпсон что-то делать с этим?       Он мог понять себя, Розье, да даже Блэка и Эйвери, но причем тут Делакуры, которых, по сути, как рода, уже не осталось. Скорпиус снова склонился над цифрами, тщетно пытаясь что-то понять среди них и каких-то медицинских терминов. Но стоило ему перевернуть пергамент, как тут же все стало понятнее.       — Степень родства… — прочитал Скорпиус, пробегаясь по каким-то расчетам.       Все понятно. Анабель искала родство с этими родами. Но зачем?       Про себя теория возникла сразу. Она искала родство, чтобы разорвать помолвку. Но раз им дали добро на эту помолвку, значит, такой анализ проводили. Кажется, Анабель не поверила в это. Что ж, как и все волшебники, они были дальними родственниками, но слишком дальними, чтобы это стало преградой.       Он мог понять проверку с Розье. Если выходить в суд с разрывом помолвки, то нужно предоставить доказательства, что новый кандидат тебе подходит лучше и наследники будут сильнее. Если бы они с Розье были родственниками, то у нее бы ничего не получилось. Анализ играл ей на руку. Тоже дальнее родство, которое никак не могло бы препятствовать появлению наследников.       Родство с Блэками он тоже мог притянуть к рациональному объяснению. Может, таким образом она собиралась как-то выйти из этой игры, поиграть на родственных связях магии. Но с Блэками в родстве были все, едва ли Лукорус это не продумал.       А вот зачем были остальные… Французская ветвь Эврё и Делакуры. Хотела стать дальней родственницей Поттерам?       — Интересно, — сказал сам себе Скорпиус.       Ему резко захотелось что-то понимать в этих цифрах. Он взял в руки таблицы его рода и Розье и начал их сравнивать. Цифра за цифрой. Ген за геном. Удивительно, но они и правда имеют много общих цифр.       Скорпиус не знал, что ему делать. Спрашивать у Бриттани? Но что, если она больше на стороне Анабель, чем его? Девчонки. Едва ли полукровка вроде нее способна уговорить Савар оставить помолвку, для нее это дикость, поэтому она вызвалась помогать Анабель.       Рассказать Анабель, что он все знает? Вряд ли ее это остановит, тем более, что он уже и сам ей пообещал сделать все, чтобы свадьба не состоялась. Тем более, в этих таблицах он не увидел ничего, чтобы преподнести как козырь.       Оставался лишь вариант найти более весомый аргумент против Розье и его действий. Брошь. Он должен ей рассказать все, а чтобы она поверила, то сделать это в присутствии Драгарова.       Но все же Скорпиус не собирался оставлять эту находку, тем более, что Бриттани явно не профессионал. А вот миссис Люпин может разбираться в этих вещах. Малфой снял копии с таблицы Розье и своей, а затем направился к кабинету Теда, он же сам предлагал ему братскую помощь.       — Скорпиус? — удивился Люпин, открывая ему дверь. — Что-то случилось?       — Не так, чтобы… — закусил он губу. — Мне нужно поговорить с Мари.       — Она в Больничном крыле, — сказал Тедди, словно понимал, что он хочет спросить у его жены. — Милана пришла в себя, думаю, что тебя туда пустят, все же ты ей близкий человек.       Это было, конечно, не то, что он хотел, но новость тоже отличная. Скорпиус поблагодарил Люпина и побежал на этаж выше. Он хотел знать от подруги, что случилось на той вечеринке, что ей сделал Нотт, что в этот раз не ограничилось синяками, зачем она пыталась его так подставить.       — Можно? — Скорпиус открыл двери в Больничное крыло.       Милана находилась в положении полусидя на больничной койке в пижаме. Скорпиус впервые за все время увидел ее слегка округлившийся живот на худом теле, на котором лежали ее руки. Рядом с ней сидела Роза, а Виктуар с куда более внушительным животом склонилась над ней и водила палочкой.       — Малфой, — обратилась к нему Роза. — Что ты тут делаешь?       — Я искал Мари, но Тедди сказал, что Милана пришла в себя, и… — запнулся Скорпиус. — Так можно?       — Заходи, — кивнула Виктуар.       Скорпиус взял табуретку и сел рядом с Розой.       — Это вы с Алом во всем виноваты, — пустилась в обвинения Роза. — Вы два идиота! Как вы могли такое сделать? Она же ни черта не соображает со своими гормонами.       — О чем ты? — ничего не понимал Скорпиус.       — О ритуалах с магией Джеймса, — пояснила Роза.       — Но Милана сказала, что это была их идея с Вик… — попытался оправдаться Скорпиус, что не он сам это придумал.       — Но не в таких же количествах! — кричала Роза. — Милана, ты тоже хороша! Ты зельевар, ты видела, что случилось с Лили, когда она выпила больше нормы. О чем ты думала?       Скорпиус видел, как Милану всю затрясло, а тонкие пальцы сжали ткань пижамной кофты в районе живота.       — Роза, немедленно покинь палату! — сурово сказала Виктуар. — Милане нужен покой, а не твоя истерика.       Скорпиус проводил взглядом Розу, которая вышла (интересно, Альбусу уже досталось или только предстоит?), а затем вопросительно посмотрел на Виктуар, дожидаясь нормальных объяснений.       — Тед нашел ее в коридоре без сознания и со схватками в пятницу вечером, — сказала Вик.       — Почему начались схватки? — спросил Малфой. — Милана, этот урод опять к тебе применял непростительные?       — Нет, это я сама… — всхлипнула Милана.       — Применяла к себе непростительные? — поднял одну бровь Малфой.       — Нет, я использовала кровь Джеймса не как распылитель магии, а как зелье… — у Миланы начиналась истерика, и Виктуар ей тут же дала успокоительное.       Да, может Роза была и права… Милана могла додуматься до такого, чтобы любым способом сохранить ребенка и его магию. Думать о ребенке, но не думать о себе.       — Роды у магов начинаются с отделения магического ядра ребенка от матери, — начала пояснять Виктуар. — Это похоже на небольшой взрыв, который рвет плодный пузырь, отходят воды и начинаются схватки. Не только схватки помогают женщине протолкнуть ребенка по родовым путям, но и сама магия женщины, которая чувствует в этот момент чужую магию, так как ядро стало самостоятельным. Но вместе с этим, казалось бы, упрощением для волшебниц в виде помощи от магии, им приходится испытывать двойную боль. Не только физическую боль от движения тазовых костей, но и от магии, которая колет и жжет вены. Это похоже на постоянные разряды тока. Некоторые женщины даже говорят, что это хуже Круциатуса. Природа достаточно умна, поэтому магия и физическое развитие ребенка тесно связаны между собой, поэтому преждевременные роды в волшебном мире редкость. Даже если они случаются раньше назначенного срока, это лишь означает, что ребенку понадобилось меньше времени на формирование в утробе, он готов. Но Милана искусственно увеличила этими зельями магию ребенка настолько, что ее концентрация превысила допустимые нормы, отделяя ядро, а организм подумал, что ребенок готов родиться… Нам просто повезло, что магия каким-то чудесным образом не порвала пузырь, а пришлась на внутренние органы. Повредила ребро, от которого откололся осколок. Мне удалось и остановить схватки, и удалить части повреждения.       Скорпиус был в шоке. Он не знал, что такое роды в таких мельчайших подробностях, не осознавал, насколько все сложно. Но больше всего его пугало, что Милана довела себя до такого состояния.       — Можно я поговорю с ней? — спросил Скорпиус.       Виктуар кивнула, напомнив, что ей нельзя нервничать, и удалилась в комнату для персонала.       — Ну? — спросил Скорпиус.       — Я… — запнулась Милана. — Я хотела, чтобы она развивалась, чтобы у нее была магия. Когда я пила эти зелья, я чувствовала, что она живет. Вик всегда говорила, что она отстает в развитии, но посмотри, как у меня вырос живот за это короткое время, значит, метод работал…       — Милана, — тяжело вздохнул Скорпиус. — Я не буду говорить, что понимаю тебя. Наверное, ни один мужчина никогда не поймет этого. Но когда на этом самом месте при мне ты приняла решение бороться за этого ребенка и оставлять, когда я тебе говорил, что после всех вердиктов этого делать не нужно, я был уверен, что ты принимаешь ее такой, какая она есть.       Милана лишь смотрела в одну точку, а по ее щекам текли слезы.       — Принимаю, но я хотела, чтобы она… — Милана запнулась. — Я хотела ей помочь.       — Навредив себе, — выдохнул Малфой. — Она зависит от тебя, а не от этих зелий и магий, ей нужна твоя любовь, она же чувствует это.       — А я ее предала, — прошептала Милана. — Вик сказала, что теперь магия точно перестанет развиваться в ней навсегда, а проверить не повредил ли магический взрыв какие-то ее органы невозможно… Она жива, но сердцебиение слабое. Мари не может сказать, выживет ли она в утробе, даже если не будет никаких внешних воздействий, а даже если родится, то сможет ли дышать и…       Скорпиус обнял Милану и прижал ее к себе. Успокоительное зелье не давало ей впасть в истерику. Но даже слезы и плохие мысли сейчас были вредны для подруги.       — Это же не совпадение, что все произошло после приема? — спросил Скорпиус. — Нотт тебя опять пытал, что ты решила, что такое сильное восстановление необходимо ребенку?       — Нет, он меня не трогал, его забрали, но Джеймса там не было, — Милану снова начало трясти.       — Его отпустили, — тихо сказал Малфой. — Если он сразу не мог тебе ничего сделать, то сейчас… Он твой муж, его пустят даже в Больничное крыло. О чем ты вообще думала, когда писала письмо от его лица?       — Это не я, а Роза, — сказала Милана.       — Чего? — удивился Малфой.       Кажется, ему есть что ей ответить. Написать кляузу на Нотта… Да даже если он будет понимать, что это не Милана, ему будет плевать, он не будет разбираться, ему всегда нужен только повод!       — Все было зря, — поджала губы Милана. — Джеймса мы не спасли, Нотта отпустили, а мой отец против суда в Америке…       Скорпиус заверил Милану, что еще не все потеряно, что они со всем справятся. Она немного успокоилась и уснула. Виктуар ему лично сказала о неутешительных прогнозах и о необходимости поддержки Миланы, даже слежки за ней, а Скорпиус дал ей таблицы для расшифровки, которые она пообещала посмотреть позже.       — … отмечают день рождения, — послышался голос Сойера, а затем Скорпиус открыл дверь в спальню.       — А моя вся в экзаменах, — сказал Эван. — Но я понимаю и не мешаю, нечего женщине под горячую руку попадаться.       — Особенно, если у нее фамилия Малфой, — вставил Скорпиус, беря свое полотенце.       Эйвери проигнорировал его и задвинул полог, укладываясь спать под звук колокола отбоя. Странно, может, он так усыпляет его бдительность? Но когда Скорпиус через десять минут вышел из душа, парни, казалось, и правда спали. Все указывало на то, что либо Эйвери устроил ловушку, а сам не будет принимать в этом участия, либо же на то, что он к этой записке не имеет никакого отношения. Скорпиус выругался, проклиная свое любопытство, надел водолазку и брюки, а затем направился в коридор восьмого этажа, стараясь не попасться никому на глаза.       На удивление замок был пуст. Никаких старост или неприлежных учеников, даже никаких влюбленных парочек в коридорах. Все это выглядело слишком подозрительно, за ним даже не было слежки, либо очень изящная, что он ее не замечал.       Вот только на седьмом этаже он увидел знакомый силуэт.       — Милана? — окликнул он подругу, а та вздрогнула. — Что ты тут делаешь? Ты же должна быть в Больничном крыле. Только не говори, что Нотт приходил…       — Нет, — сглотнула Милана. — Мне пришла записка, что я должна быть в Выручай-комнате в одиннадцать. Я сначала не хотела идти, но потом… Вдруг это от Джеймса, вдруг ему удалось сбежать самому, раз мы его не нашли, где он еще может прятаться, как не в Хогвартсе… Тринадцать. У него шкафчик в его тренировочном городке с этим номером, я подумала, что это знак.       — Мне пришла такая же записка, — Скорпиус посмотрел в пергамент подруги. — Вряд ли бы Джеймс хотел видеть меня…       Они застыли посреди коридора, не зная, что делать.       — Надо идти, — сказала Милана. — Тем более, раз мы теперь вдвоем, то не так страшно…       Скорпиус кивнул. Вряд ли это были Нотт, Розье и Эйвери. Одному не нужен он, двое других не стали бы звать Милану. Может, это Альбус их зовет и хочет поговорить с ними? Но зачем тогда такой дурацкий пароль, они могли бы использовать их комнату.       — Пришли, — сказала Милана, когда они остановились возле пустой стены на восьмом этаже.       Скорпиус закрыл глаза и подумал о цифре тринадцать, а когда открыл глаза, то большая массивная дверь была перед ними.       — Пойдем, — сказал Малфой, беря Милану за руку, и направляясь первым, чуть прикрывая ее спиной.       Он открыл дверь, и они с Миланой оказались в пустом, но достаточно уютном помещении. Это было похоже на общую гостиную какого-то факультета. Камин, диваны, подушки, столы, шкафы с книгами.       — Кто это сделал и зачем? — спросила Милана, присаживаясь на диван.       В этой уютной атмосфере ее пижамный вид смотрелся очень даже кстати. Скорпиус прошелся вдоль шкафов, отмечая, что тут были книги по магии. Не похоже на ловушку.       Вдруг дверь заскрипела.       Милана и Скорпиус быстро повернулись на шум, а Малфой для надежности еще достал палочку и направил на вход.       — Ааа, — раздался женский крик.       — Лили? — удивилась Милана. — Ты что тут делаешь?       — Это ты нас позвала? — одновременно с Миланой спросил Скорпиус.       — Вообще-то это меня сюда позвали, вот, — Поттер показала им такую же записку. — Это ваши шуточки?       — Не наши, — Скорпиус поднял голову и начал осматривать потолок.       Ему все это снова переставало нравиться. Блэку не удалось их заманить к себе, поэтому он решил перебить их прямо в школе в комнате, где их никто не найдет, а такой пароль подобрать просто невозможно. Это будет слишком глупый конец такой длинной истории.       — Я долго сомневалась, но решила, что может это папа… — сказала Лили, присаживаясь в кресло напротив Миланы.       Скорпиус сел на пуфик и переводил взгляд с одной девочки на другую, теряясь в догадках.       — Интересно, мы еще кого-то ждем? — задал риторический вопрос Малфой, а Поттер пожала плечами.       Спустя еще пять минут открылась дверь, через которую вошли Альбус и Роза.       — Что за шутки? — тут же начала возмущаться Уизли. — Если вы хотели с нами поговорить, можно это было сделать и до отбоя.       — Что же ты такая правильная после отбоя сюда пришла? — съязвил Скорпиус.       — Чтобы снять с тебя баллы, — не осталась в долгу Роза.       Альбус и Роза тоже сели на диван и пуфик. Они просидели молча пятнадцать минут. Кажется, больше они никого не ждали.       — Допустим, — снова начал рассуждать Скорпиус. — Кто-то хотел, чтобы мы собрались таким составом. Что-то обсудить? Но что?       Они все переглянулись между собой.       — Может то, как вы двое чуть не угробили Милану? — снова завела свою шарманку Роза.       — А может, в этом есть твоя вина? — не выдержал Скорпиус. — Вроде, самая умная в школе, а додумалась сделать такую хрень!       — Кто бы говорил, — начал Альбус. — Она хоть что-то пыталась сделать, а ты просто послушал не пойми кого, решив оставить все так, как есть, когда речь шла о жизни моего брата!       — Альбус, ты сам встречался с ней, почему Скорпиус должен был ей не доверять? — вступилась за Малфоя Лили.       — Успокойтесь, в том, что случилось с Джеймсом, виновата я, если бы я не появилась в его жизни… — начала Милана.       Тишина Выручай-комнаты резко превратилась в балаган. Они все орали друг на друга. Было так шумно, что они даже не сразу заметили, что в противоположной стороне от двери кто-то стоит.       — Кхм, — раздался кашель.       Все резко обернулись. Скорпиус увидел красивую девушку с черными волосами, серыми глазами и утонченной фигурой. Все, кроме Розы, направили на нее палочки.       — Кто ты и что тебе тут нужно? — спросил Малфой.       — Как ты сюда попала? — спросил Альбус, хотя тоже не спешил нападать на безоружную. — Ты не ученица школы…       — Вега, — сказала Уизли, а все посмотрели на нее. — Ты что тут делаешь?       — Ты ее знаешь? — удивилась Лили.       — Да, это… — начала Роза, но тут же замолчала, смотря на девушку и не решаясь продолжить. — Опустите палочки.       Все нехотя доверились Розе, выполняя ее просьбу, а Вега направилась к ним, забираясь с ногами в кресло и с улыбкой смотря на каждого.       — Очень приятно со всеми вами наконец-то познакомиться, — сказала девушка. — Меня зовут Вега Блэк.       Что? Он не ослышался? Блэк?       — О, не стоит делать поспешных выводов, — Вега посмотрела на него, словно сумела прочитать его мысли. — Тебе тоже доставалось за фамилию, не так ли?       Скорпиус опешил. Откуда она знает? Это было на начальных курсах…       — Вега, что происходит? — спросила Роза.       Но, кажется, Вега не спешила отвечать. Она внимательно смотрела на них всех, задерживая взгляд на каждом около минуты. На удивление Скорпиуса, они все ей подчинялись. Словно под гипнозом, но он не чувствовал никакого влияния, лишь свое желание сделать так. Таким же даром обладает ее отец, что сумел собрать столько людей вокруг себя?       — Вега, ты знаешь, что с Гарри? — спросила Роза, а Скорпиус видел, как Лили резко выпрямилась и посмотрела на девушку с надеждой.       Все снова замерли в ожидании и надежде, ведь каждый из присутствующих здесь чувствовал в Гарри защищенность и контроль над ситуацией, которого сейчас не было.       — Нет, я не знаю, — поджала губы Вега. — Знаю только то, что это изначально не входило в планы отца, но он очень рад, что по итогу так вышло, это ему на руку.       Наверное, у Розы была надежда, что Гарри сделал такой ход специально, сбить с толку Блэка, но сейчас поверила словам Веги, что все происходит по настоящему. Из глаз Лили выкатилась слеза, Альбус сжал кулаки, а Милана водила указательным пальцем по своему животу, словно что-то рисуя на нем. Скорпиус, к своему стыду, не чувствовал слишком сильного удручения из-за Гарри, сейчас его волновали другие вещи, ему казалось, что он тратит время.       — Я здесь, чтобы исправить свою ошибку, — вдруг Вега заговорила сама, никто из нее не пытался ничего тянуть.       — Какую? — прошептала Лили.       — Кому в этой комнате знакома эта вещь? — спросила Вега, поднимая пергамент, который он видел у Эвана.       Роза и Лили подняли руки. Скорпиус сделал это следом. Вега снова устремила на него свой пронзительный взгляд.       — Переформулирую вопрос, — снова тихий, но отчетливый голос, заставляющий повиноваться. — У кого он есть.       Руки Лили и Розы остались поднятыми, а Скорпиус опустил свою. Альбус с непониманием следил за всем происходящим. Милане было будто бы все равно, пока Вега не заговорит о Джеймсе, ей будет все равно.       — Я ошиблась, — сказала Вега. — Благодаря моей ошибке этот пергамент оказался совсем не у тех людей.       — Может, сначала объяснишь, что это за пергамент? — спросил Альбус, который, как и он, ничего не понимал.       — Есть некоторая группа людей, которая хочет бросить вызов моему отцу, — Вега повернулась к Альбусу, а тот сразу же растерял свой боевой настрой. — По одной случайности я услышала, как они обсуждали свой план. Очень ненадежно, ведь если услышала я, могут услышать и неправильные люди. Я придумала систему пергаментов, на которых можно общаться, и они связаны. Их всего тринадцать, один я оставила себе, двенадцать отправила распространить среди вас. Только вот тот человек, кому я поручила это сделать… Он не смог справиться с заданием, не по своей вине, так сложились обстоятельства, поэтому минимум два пергамента находятся в руках совсем не тех людей — а именно близнецов Врокловых. Разумеется, я наложила дополнительную защиту, но этот человек все равно может…       — Порвать их, украсть, заблокировать, — начал предполагать Скорпиус. — Сделай больше и разошли нужным людям.       — Нельзя, — строго сказала Вега. — Их должно быть тринадцать. Если бы я не поняла эту ошибку, я бы вам не показалась до последнего. Но сейчас у меня не было иного выбора.       Скорпиус ничего не понимал. Но, видимо, не он один. Роза и Лили, которые до этого, казалось, понимали хоть что-то, сейчас тоже вопросительно переглядывались между собой.       — Существуют два пророчества, — Вега начала медленно ходить по комнате. — Одно вы слышали, Лили знает, о чем я говорю.       — Пророчество Трелони? — с сомнением спросила Лили. — Про которое мне в прошлом году Алиса все уши прожужжала?       — Да, оно, — кивнула Вега. — Поделишься его содержимым?       — Ваши судьбы связаны. Подписавшись на этот квест, вы открыли друг другу свою судьбу… Правда, некоторые, тут лишние… Их заменят другие… Другие… Но число останется неизменным. Тринадцать.       — Квест? — впервые подала голос Милана. — Тот квест, в котором мы участвовали два года назад?       Вега кивнула. Каждый из них переваривал услышанные слова. Они открыли свою судьбу друг другу.       — Похожее пророчество стоит в кабинете моего отца, — сказала Вега. — Тринадцать человек бросят вызов, покушаясь на то, что должно принадлежать тебе. Однако, у них ничего не получится, если они не разгадают шифр, сделанный из связи судеб. Помочь с расшифровкой сможет только твой родственник, будь внимателен и осторожен.       Тишина стала совсем звенящей. Это объясняло многие действия Блэка и желание контролировать каждого. Он боялся, что это пророчество сбудется.       — Это тоже сказала Трелони? — первой нарушила тишину Лили.       — Нет, — покачала головой Вега. — Отец заказывал это пророчество в Японии, так как они славятся своим даром, а значит ошибки быть не может.       — Ошибка может быть всегда, — скептично сказала Роза, которая не верила во все это даже спустя год посещения мастер-классов по будущему и сдав экзамен в эту пятницу на «Превосходно».       Скорпиус вдруг вспомнил пророчества Поттеров, которые случайно услышал на практике после квеста. Он знал, что пророчества могут меняться. Но пока все шло так, что у Поттеров все сбывалось.       — Допустим, — начал рассуждать Альбус. — Тринадцать человек. Хорошо. Твой отец, разумеется, решил, что это вся семья Поттеров, обязательно кто-то из Уизли и близких им, Малфои, которые поддержали моего отца. Именно поэтому он охотится за нами, чтобы уничтожить. Но дальше…       — Дальше идет связь с вашим пророчеством, — сказала Вега. — Там одинаковые слова про судьбы. Если бы Трелони не произнесла то пророчество, что должны занять место другие, я бы просто собрала людей, которые участвовали тогда, и пошла бы против отца. Но задача усложняется тем, что нам надо точно понять, кто лишний, а кто должен прийти им взамен, и у нас нет права на ошибку.       — А родственник? — спросила Роза. — Поэтому он собирает вокруг себя как можно больше чистокровных, считая, что они всего его дальние родственники и могут быть под подозрением?       — Не думаю, — покачала головой Вега. — Это не имеет связи. Точнее, очень отдаленную. Отец верит, что сможет не допустить объединение тринадцати человек, а когда все будет принадлежать ему, у него уже будут союзники.       — Значит, ты думаешь, что родственник — это ты? — спросила Милана.       — Да, — кивнула Вега. — Конечно, он подозревает моих братьев, контролирует их. Но он ошибается в том, что не считает женщин за угрозу. В отличие от своих братьев, которые боготворят его, я его ненавижу, поэтому в пророчестве речь идет обо мне. Есть еще одно доказательство. Пророчества открываются тому, о ком они сделаны. Мне оно открылось. Значит, там есть и про меня.       — И что нам делать? — спросил Альбус.       Вопрос был риторический. Если следовать инструкциям в пророчестве, то все было предельно ясно. Нужно собрать эти тринадцать человек, вопрос как это сделать, ведь права на ошибку у них нет.       — Значит, ты решила, что ты должна быть с нами в этом списке? — Милана встала с дивана и подошла к Веге. — Лично я считаю, что если Джеймс сформировал команду для квеста, то он главная фигура и ему выбирать тех, кто достоин.       — Ты права, что Джеймс главный, — Вега стойко выдерживала взгляд Миланы. — Как раз пару лет назад, в день вашего квеста, мне приснился сон. Я была в какой-то пещере, на стенах которой было написано тринадцать цифр. Я осветила факелом стену и увидела напротив них имена. В целом, на стенах было множество имен, но все они были зачеркнуты, лишь эти тринадцать не тронуты. Когда я проснулась, то помнила только два имени. Под первым номером был написан Джеймс. Под тринадцатым было мое имя. Мы не можем позволить себе ждать Джеймса. Если нам по итогу и правда понадобится его одобрение, то нам нужно сделать так, чтобы все было готово к моменту его… освобождения.       — Вещий сон, — прошептала Роза. — Кто были остальные?       Все замерли и смотрели на Вегу. Вот так все просто? Она знала, кто эти люди и устроила здесь им целый спектакль?       — Я не помнила и не придала этому сну никакого значения, — сказала Вега. — Я за всю свою жизнь не покидала нашего поместья, не общалась ни с кем кроме своей семьи. Для меня это были просто обычные имена. Конечно, я их не запомнила. Но на днях, когда я поняла, что пергаменты оказались не у тех людей… Ко мне в сознание словно пришла картинка из того сна, где я увидела больше имен.       — Наши, — догадался Скорпиус. — Именно поэтому мы все сегодня здесь.       — Да, — кивнула Вега. — И без этой подсказки я была уверена в вас пятерых, но сейчас точно знаю.       Джеймс и Вега. Их пятеро. Итого им осталось понять, кто остальные шесть человек.       — Какой наш план? — спросила Роза.       — Для начала я бы хотела увидеть полный список тех, кто участвовал в этом квесте, — сказала Вега, присаживаясь на пол, на котором Выручай-комната предоставила им низкий столик и перья с пергаментами.       — Мы вспомним, — сказала Лили, тут же начиная строчить.       Через минуту перед ними уже лежал список, где галочками были помечены они впятером и Джеймс.       — Я не знаю никого из вас, а тем более остальных людей, — сказала Вега. — Но раз вы сами кандидаты, может, вы чувствуете, кто точно лишний?       Роза взяла перо и тут же вычеркнула Тейлора Аббота.       — Уверена? — спросила Вега, которая сейчас казалась не такой властной, которой была здесь все это время, а самой обычной девчонкой.       — Да, — сказала Роза. — Я знаю, что ему здесь не место.       — Думаю, эту Харвард тоже можно вычеркнуть, — сказала Лили, поджимая губы. — Джеймс просто с ней переспал, потому что нужна была маглорожденная, они потом точно не общались.       Скорпиус смотрел на имя Урсулы. Он очень хотел, чтобы сестра тут тоже была лишней, хотелось вычеркнуть ее отсюда, не втягивать в это болото. Но отчего-то рука не поднималась этого сделать. Скорпиус знал, что Урсула боец и была бы достойна этого места. Наверное, сейчас не время.       Скорпиус видел, как сидящий рядом с ним Альбус прожигает взглядом имя Бриттани. Малфою отчего-то казалось, что он тоже испытывает какие-то странные чувства касательно ее имени. Только здесь, скорее, был не страх, как у него, а желание в целом видеть ее в их компании.       Лили и Роза смотрели на имена Хьюго, Роксаны и Алисы, тоже совсем не понимая, что с ними делать.       — Ну, это уже хоть что-то, — неуверенно сказала Вега. — Только… я почему-то хочу написать вас в другом порядке…       Скорпиус внимательно смотрел, как Вега берет чистый пергамент, погружает кончик пера в чернила, а затем выводит красивые цифры от одного до тринадцати. Как она говорила ранее, она написала имя Джеймса первым, а свое последним. Дальше ее рука замерла над пергаментом. Она внимательно смотрела на эти цифры и думала, раз за разом начиная заполнять свободные места их именами. Спустя пять минут они имели список.        1. Джеймс 2. Милана 3. Альбус 4. 5. Лили 6. Скорпиус 7. Роза 8. 9. 10. 11. 12. 13. Вега       Почему-то нехватка шести человек на пергаменте ощущалась острее, чем в его представлении.       — Почему так? — спросила Милана, удивленно смотря на порядок.       — Не знаю, мне так… нравится, — сглотнула Вега. — Кажется, во сне было именно такое расположение.       — Странно, — сказала Лили. — Я бы могла понять, если мы какие-то главные кандидаты, поэтому идем в начале и по порядку, и почти так и есть, кроме четверки…       Да, расположение и правда странное. Скорпиус смотрел на свое имя между Розой и Лили. Почему? Он мог бы понять свою близость с Миланой и Альбусом. Почему они рядом, а он не с ними? Это напрягало. Значит, что их дружбе придет конец?       — Ребят, я могла ошибиться, — будто пыталась их убедить Вега. — Я вспомнила только имена. Мне кажется, что расположение примерно такое. Давайте на это не слишком сильно опираться.       — Но зависимость от положения точно есть, — Роза крутила пергамент, осматривая этот список со всех сторон. — Вряд ли это хаотичное расположение…       — Я согласна с Розой, — сказала Лили. — Возможно, когда мы разгадаем, почему именно такое положение, даже если тут все расположено примерно, нам будет легче понять, кого не хватает.       Они все смотрели на пергамент, о чем-то думая, пока тишину не нарушил Альбус, который прожигал взглядом пустую четвертую строчку между собой и Лили.       — Это пары, — сказал он.       Все уставились на него.       — Раз в обоих пророчествах говорится о единении судеб… — начал строить теорию Поттер. — Если смотреть на этот список менее глобально, то объединением судеб можно назвать… брак. Или хотя бы просто сексуальную связь. Что может быть прочнее нее, которая может создать общее будущее в виде ребенка?       Скорпиус понимал, куда ведет Альбус, но тогда ему точно все это не нравилось. Ему не нравилось его положение в этом списке. Вега забыла пропустить строчку между ним и Лили с Розой.       — Смотрите, — Альбус взял карандаш, который ему услужливо предоставила Выручай-комната. — Джеймс стоит на первой строчке, потому что он основатель. За ним идет Милана. У них уже есть ребенок, думаю, их связь судеб очевидна. Третье место занимаю я, так как являюсь братом Джеймса, то есть иду за ним, но был вынужден уступить второе место его избраннице. Значит, по такой логике на четвертом месте должна быть та, с кем… была связь у меня.       — Кто это? — тут же спросила Вега.       — Их трое, — сглотнул Альбус, постукивая карандашом по столу. — Одна из них мертва. Вторая предала эту борьбу и встала на сторону твоего отца, поэтому ее мы тоже исключаем. Остается третья, которая есть в первоначальном списке — Бриттани.       Кажется, Веге стало плохо. Она поджала к себе колени и зажмурилась, обхватывая голову руками. Затем резко взяла карандаш и на линии четвертой строки, но не рядом с самой цифрой, где-то на краю пергамента, она написала имя Холли и зачеркнула его.       — Я вспомнила, — пошептала она. — Там было написано вот так.       Скорпиус сглотнул. Ему становилось страшно. Выходит, во сне Веги два года назад, Холли была уже вычеркнута, как мертвая, хотя они тогда ее и не знали? Может, Ацуко все же была права? Все предрешено?       — Ты увидела зачеркнутое имя Холли, но не увидела имя Бриттани? — поднял одну бровь Скорпиус. — А Ацуко?       Вега покачала головой. Больше никаких воспоминаний ей не пришло. Черт, а Скорпиус понадеялся, что каждая их верная отгадка будет подтверждаться таким способом, но все снова будет сложнее.       — А что ты чувствуешь сам? — спросила Вега у Альбуса. — Кого ты хочешь написать из них?       — Холли, — пожал плечами Альбус. — А из Ацуко и Бриттани, наверное, никого…       — Пока никого, — прошептала Вега. — Скорее всего, одна из них все же займет это место.       Сейчас все это казалось бредом, но вспоминая пророчество Альбуса, он и тогда не поверил в двух иностранок, которые по итогу и правда оказали неизгладимое влияние на жизнь друга, так что вполне вероятно, что еще через два года Скорп не удивится, что Ал женится на одной из этих двух.       — Лили и Скорпиус, — кажется, Альбус хотел убежать от неприятной для себя темы, но наткнулся на еще более неприятную, обводя их в кружок. — У них была… связь. Лили идет на пятом месте, потому что наша младшая сестра. Скорпиус был единственный ее сексуальный партнер, поэтому, как Милана, идет за ней.       Скорпиус посмотрел на Лили. Она ни на кого не поднимала глаза. Малфой знал, что это не правда. Он был не единственным сексуальным партнером Лили. Но, наверное, они здесь говорят о более серьезных связях, чем тот единственный раз, когда Нейтан воспользовался состоянием Лили.       Но ему все равно это не нравилось. У Джеймса тоже было много девушек, но Милана была здесь, под его именем, потому что именно с ней у него было все серьезно. Но у них с Поттер все кончено, он не должен быть здесь, не благодаря ей, у него должно быть свое место.       Все в этом мире будто кричало, что у него не получится вернуть Анабель, но он упорно не хотел в это верить.       — Да, но… — откашлялся Скорпиус, ловя на себе взгляды обоих Поттеров, от которых стало неловко. — С Лили у нас все в прошлом. Может, здесь не все должны быть… парами? Да и это невозможно. Тринадцать - нечетное число. Может, между нами с Лили нет места, потому что мы по итогу будем одни и это место нам не нужно? Тем более, Вега сама не уверена, что правильно распределила всех по местам. Если посмотреть правде в глаза, то со мной должна быть Анабель.       Никто ничего не ответил, а в воздухе, как и в начале вечера, снова витало напряжение.       — Ну, я тогда знаю, кто должен быть восьмой, — пожала плечами Роза, забирая карандаш у Ала и вписывая имя Крама под собой. — Единственный мой партнер по жизни.       Все посмотрели на Вегу, но она снова не опровергла и не подтвердила слова Розы. Впрочем, Крам и правда многое сделал против Блэка. Скорпиус был уверен, что это его место, а значит, им осталось понять всего пять имен.       — Давайте сделаем так, — сказала Вега. — В ближайшие дни, недели, не знаю, сколько нам понадобится времени и сколько у нас его есть, вы будете… наблюдать за теми, кто остался из старого списка и теми, кого… вы считаете достойными быть здесь, привести сюда. Но надо помнить, что у нас нет права на ошибку. Как будете готовы заполнить все пропуски кандидатами, свяжитесь со мной, если я вспомню еще имена или какое-то местоположение имеющихся, я тоже дам вам знать.       Встреча настолько всех вымотала, что ребята даже больше ничего не обсуждали, лишь вышли из Выручай-комнаты и направились по своим спальням, каждому нужно было все хорошенько обдумать.              Скорпиус уснул лишь под утро, не переставая думать об этом списке, кто должен быть на четвертом месте, что у них с Лили, каким образом ему доказать ребятам, что Анабель тоже должна там быть, поэтому с утра почти проспал завтрак, оттого пришлось собираться очень быстро.       — Скорпиус, — в гостиной его окликнула Тильда. — Я тебя жду.       Черт, после вчерашнего он совсем забыл, что девушка ему пообещала помочь с Анабель.       — Да, прости, проспал, — зевнул Скорпиус в свое доказательство. — Ты что-то смогла узнать?       — Да, — кивнула Тильда, а его пустой желудок сделал сальто в предвкушении. — Тебе нужно оставить ее в покое.       — Чего? — Скорпиус ожидал услышать всего, но не этого.       Слова Тильды смахнули с него весь недосып, и он смог увидеть, что обычно всегда приветливая и улыбчивая, сегодня слизеринка была чернее тучи, грозно хмурив брови и скрестив руки на груди. Может, она поссорилась с Сойером, поэтому не в настроении? Может, Анабель прознала ее план и наложила Империус?       — Она нам все рассказала про Розье, — сказала тихо Тильда. — Это отвратительно, Скорпиус, что ты так себя ведешь и пытаешься им помешать. Если ты ее и правда любишь, то отпусти. Неужели ты сам не понимаешь, какой ужасный брак вас ждет, если ты насильно заставишь ее?       — Что она тебе наговорила? — Скорпиус не хотел отступать. — Ты вообще хоть знаешь, кто такой Розье?       — Мне плевать, правда, — отрезала Тильда. — Главное, что она его любит. Знаешь, ради любви люди меняются. Я верю, что Розье тоже ее любит, об этом говорят его поступки, поэтому, если хочешь ей счастья, отпусти.       Тильда направилась на выход, а Скорпиус так и остался стоять посреди гостиной. Очередной провал. Но он не Тильда, которой Анабель умело заморочила голову, он не отступит.       Аппетит пропал напрочь, поэтому Скорпиус сразу направился на уроки. Он мечтал, чтобы они поскорее кончились. Ему не терпелось выцепить Анабель и снова пытаться убедить ее в своей правоте.       Альбус и Роза были притихшими. Кажется, они тоже провели бессонную ночь, думая о списке. И если Роза, скорее всего, сегодня-завтра расскажет все Краму, то вот о чем думает Альбус, было для него загадкой.       На консультации Скорпиус с сожалением отметил, что в этот раз они с Анабель тоже не совпали. На прошлой неделе он сдавал Защиту, на этой выбрал Амулетологию, если на следующей он возьмет Сотрудничество, и они с Анабель снова разминутся, то у него будет большой вопрос к судьбе. Не может жизнь его так долго наказывать за прошлые грехи.       Скорпиус лениво собирал свои вещи, когда профессор Драгаров подозвал его к себе.       — Мистер Малфой, я весь вечер и ночь просидел над брошью, и с уверенностью могу сказать, что она опасна и для носящего, — сказал профессор.       Скорпиус замер. Вот оно. Он знал, он чувствовал. Розье ему нагло соврал вчера, что защищает ее, что эта брошь ей не сделает ничего. Теперь у него будут доказательства. Как есть доказательства против Нотта, что он пытался убить Милану и ее ребенка. Если за сотрудничество с Блэком Розье не посадили, то здесь ему не отвертеться.       — Что там? — с ноткой нетерпеливости спросил Скорпиус.       — Что Вы знаете об Империусе, мистер Малфой? — спросил профессор Драгаров, а Малфой был готов рычать, он так и знал, не могла она сама.       — Непростительное заклинание, — ответил Скорпиус. — Как он его туда занес?       — Здесь не Империус, мистер Малфой, но есть кое-что похуже, однако в нашем мире является полностью легальным, — пояснил преподаватель, а Малфой на него удивленно посмотрел. — Это любовь. Любовная магия, которая тут содержится, делает человека очень открытым и уязвимым. По сути нет никакого негативного влияния, но человек сам себе будто внушает то, что хочет от него предмет воздыхания.       — Вот урод, — Скорпиус едва себя сдерживал.       И если с Розье ему было все понятно, то совсем было не понятно с Анабель. Она помогла один раз Доминик понять, что ей внушают, сумела почистить ее, внушала столько всего Лили, но не поняла то же самое, когда начали внушать ей? Что-то тут не так.       Но одно Скорпиус знал точно. Избавляться от Розье в целом и в частности Анабель от его общества нужно незамедлительно, и если она не слушает его, то пусть послушает преподавателя. Даже если это какая-то ее игра, как утверждала когда-то Холли, Скорпиус должен убедить Анабель закончить ее.       Розье, как и все остальные, чувствуют себя безнаказанными, особенно сейчас, когда поймали Гарри. Школьники это капля в море, Скорпиус даже боялся представить, сколько у Блэка сторонников не только в Министерстве, но и во всем мире. Как выяснилось, именно Блэк главный спонсор их международной программы. Может, в этом вся причина? Может, Анабель так боится и стесняется своей особенности, что делает это ради будущей перспективной работы, только чтобы иметь собственные деньги и не зависеть от него, как от жениха и будущего мужа?       — Профессор, — у Скорпиуса было множество вопросов, но он не мог их никак сформулировать. — Я знаю человека, на которого идет это влияние, но… У нее есть некоторая особенность в виде невосприимчивости магии. Насколько я помню, речь шла о физическом вреде, но ведь это ментальный, она меня не послушает, может, Вам удастся?       Драгаров кивнул и попросил привести Анабель. Скорпиус выбежал из кабинета и побежал по направлению к Большому залу. Вряд ли она покинет сегодня замок, значит, должна быть на ужине.       Скорпиус увидел Анабель не среди француженок или ее соседок. Она вдвоем шла с Волчанской по направлению к кладовке с метлами недалеко от входа в Большой зал через маленькую комнатку, где зачастую первокурсники ждали распределения. Скорпиус направился за ними.       Наложили чары, но у него был волшебный амулет. Скорпиус проник в эту комнатку, понимая, что девочки пошли дальше, в кладовку. Удобная прятка, двойная, и на вторую дверь чары они не наложили, Скорпиус мог все слышать.       — Мне тоже ничего не приходило, — спокойно говорила Анабель. — Думаю, после поимки Гарри Поттера ему это не актуально.       — В любом случае, мы будем ждать до последнего, — сказала Алана. — И без твоих доказательств нам не обойтись, раз у Урсулы ничего не выйдет с Эваном. Тебе нечего бояться. Если в пользу тебя выскажется Роза, никто тебе ничего не сделает.       — Я же сказала, что я попробую, но я тоже помню с тех собраний, на которых была, далеко не все, — убеждала Савар Волчанскую. — Где гарантии, что Блэк на таком важном собрании не перестрахуется больше?       — А Розье? — требовательно спросила Алана. — Что он?       — Ничего, Алана, — кажется, Анабель злилась. — У него тоже нет такой информации.       Скорпиус в целом понимал, что происходит. Да, Анабель пытается вывернуть ту ситуацию, в которой она оказалась, в свою пользу, если не показывает Алане ложную готовность, лишь бы та от нее отстала. Да и с Розье она может ей врать, глядя в глаза, рассказывая, как она достает из него информацию, а на деле все совсем наоборот.       — Поверь, если мы сделаем это, то тебе не нужно будет никому и ничего доказывать, чтобы разорвать помолвку, ее просто не будет, — тихо сказала Алана.       Да, конечно. Волчанская за женскую солидарность и ему не помощник. Но если он все сделает правильно, то отмена помолвки не будет значить для него конец с Анабель, нет, просто их брак будет по любви. Хотя в этой беседе его заинтересовало еще и другое. У Урсулы ничего не выйдет с Эваном. В каком плане? Любовном или сестра куда-то влезла вместе с ними? Скорпиусу это все не нравилось. Особенно после слов Веги про список тринадцати. В первоначальном списке ее имя там было и это он сам попросил Поттеров взять Урсулу в этот квест.       — Выходи после меня через пару минут, — сказала Алана.       Скорпиус бросился на выход, чтобы девочки его не заметили. В целом, он не узнал ничего нового про Анабель, как личность, он ей всегда верил, даже когда Урсула убеждала его, что Савар с Блэком добровольно, приводя аргументами все те же отсутствующие чары неразглашения. Вот только, кажется, они были из-за ее особенности, а не доверия Блэка.       — Анабель, — позвал ее Скорпиус, который сделал вид, что случайно в этот же момент спускался с лестницы.       — Чего тебе, Скорпиус? — закатила глаза Савар.       — Профессор Драгаров просит тебя срочно зайти к нему, — сказал Малфой. — Я провожу.       — Если это твои попытки затащить меня на какое-нибудь дурацкое свидание… — начала Анабель.       — Да понял я все, успокойся, — отмахнулся Малфой. — Это касается экзаменов.       Они пошли вдвоем по коридору. Хоть идти было совсем недалеко, но Скорпиус ничего не говорил. Анабель удивленно поглядывала на него, все еще не веря, что они и правда идут не в пустой класс.       — Вот, профессор, это она, — сказал Малфой, закрывая дверь и накладывая на нее чары.       — Что происходит? — испуганно спросила Анабель, оглядывая двух своих собеседников.       — Мисс Савар, — сказал Драгаров, надевая перчатку и демонстрируя ей брошь. — Вам знакома эта вещь?       Скорпиус видел, как Анабель замерла. Она с испугом смотрела на эту брошь. Да, он опять был прав, что она не случайно от нее избавилась.       — Малфой, ты… — наверное, ее порыв гнева сдерживал только находящийся в классе профессор. — Ты рылся в моих вещах?       — Эта вещь была в моем доме, — указал ей Скорпиус. — И была мне знакома с детства. Я знал, чьему роду она принадлежит. Не мне тебе рассказывать, что такое чужие амулеты в родовом поместье.       — Но она была в моей комнате, пусть и в твоем доме, — выпалила Анабель, бросая на него испепеляющие взгляды. — Что ты вообще там делал?       Скорпиус хотел было ответить, но Драгаров поднял руку, прекращая их спор.       — Сейчас это не совсем важно, мисс Савар, — сказал он спокойным тоном. — Дело в том, что эта брошь сделала с рукой мистера Малфоя то, что все могут наблюдать. Он принес ее мне на изучение. После бессонной ночи я нашел много интересных свойств, а также сделал вывод, что и на Вас она могла оказать плохое влияние.       — Возможно, твоя особенность может спасти тебя… — тихо сказал Малфой, снова получая презрительный взгляд. — Но нам нужно убедиться, что ты в порядке.       — Мисс Савар, расскажите мне про свою особенность, — сказал Драгаров. — Обещаю, что эта информация не выйдет за пределы этого кабинета.       Кажется, Анабель поняла, что у нее нет выхода, поэтому принялась рассказывать историю, как на нее влияют магические заклинания.       — С другими видами магии я более восприимчива, но нужна более сильная дозировка, если мы говорим о зельях, например, — пожала плечами Савар. — Думаю, что и с Империусом нужно приложить слишком много сил, чтобы он сработал.       — Боюсь, что с этой брошью Ваша особенность могла Вам не помочь, — покачал головой Драгаров. — Здесь очень сильная магия, мистера Малфоя от смерти спасли только родственные связи и своевременное обращение в Мунго, если Вы носили это украшение долгое время, то…       — Я надевала ее всего один раз, — сказала Анабель. — Я сразу поняла, что это родовая вещь. Но мне отец с детства запрещал прикасаться к подобному, поэтому я от нее быстро избавилась, но один раз я захотела надеть ее, показать человеку, что сохранила его первый подарок мне. Вы правы, что там есть магия, сильная магия, которая влияла даже на меня. Я это чувствовала. Но я нашла способ, который помог мне не потерять рассудок. Дело в том, что один раз я имела дело с чем-то подобным, но в виде зелья. Это было… Что-то вроде помутнение рассудка в любовном плане.       — Что за способ? — поинтересовался Драгаров.       — Духи, — призналась Анабель, бросая мимолетный взгляд на Скорпиуса. — Когда я пользуюсь этим ароматом, когда вдыхаю его, мое сознание словно очищается.       Скорпиус удивленно поднял брови. Так вот зачем на самом деле она стала ими пользоваться. Это были самые обычные духи, в них не было никакой магии, но Малфой был как никогда горд, что его подарок помог ей.       — Почему? — спросил он, обращаясь к Драгарову, признаваясь, что это был его подарок.       — Любовная магия очень сложная и до конца не изученная область, даже Амортенция имеет множество подводных камней и никогда не действует одинаково, — сказал Драгаров. — Думаю, что здесь сыграла роль ваша помолвка. Магический союз, ведь с подчинением своему жениху девушка приобретает и его безоговорочную защиту. Разумеется, если этот мужчина намерен отдавать. Особенно сильна эта защита на девственницах, ведь первый половой партнер очень важен. Если это случается с официальным мужем или женихом после помолвки, девушка приобретает защиту этого рода более сильную, так как магия рода не чувствует противоречий.       — Получается, что даря эти духи от всего сердца и с любовью, я вложил в них энергетику защиты от всяких… любовных сглазов? — поразился Скорпиус.       Драгаров пожал плечами, решив, что такое может быть. Впрочем, они убедились, как все индивидуально. Особенность магии и его любовь.       — Не хочешь ничего мне сказать? — спросил Скорпиус, когда они вышли от профессора в коридор.       — Ждешь от меня благодарности? — фыркнула Анабель. — Спасибо, что изменил мне с Поттер и открыл мне глаза на эту жизнь.       — Ты сейчас серьезно? — спросил Малфой, которому уже было смешно от всей этой ситуации и их ежедневных разборок. — Этот урод дарит тебе такие вещи, чтобы подчинить твою волю, а ты и сейчас его будешь оправдывать?       Анабель судорожно выдохнула и закрыла глаза.       — Да, Малфой, сначала у нас было не все гладко, и он не единожды предпринимал попытки меня… привязать, — Анабель долго подбирала последнее слово. — Но после того, как его отпустили из камеры. Он изменился, и я это вижу. Ты сейчас хочешь сделать то же самое, только не артефактами, а своими убеждениями. С тобой моя история закончена навсегда. Если будет закончена и с ним, то точно не из-за тебя, а потому что я приму такое решение, ясно?       Снова и снова, по кругу, одно и то же.       — Хорошо, ладно, — Скорпиус решил попробовать зайти с другой стороны. — Но дело ведь не только в чувствах, да? Ты следишь за ним, хочешь что-то у него выяснить, просто считаешь, что так проще. Позволь мне помочь тебе это сделать. Как союзнику. Ты никогда не была и не будешь с Блэком, позволь мне помочь тебе бороться, ты не должна этого делать одна.       — Скорпиус, что ты себе напридумывал? — нахмурилась Анабель.       — Да я слышал твой разговор с Волчанской сегодня! — не выдержал Скорпиус. — Может, хватит скрываться от меня? Ты знаешь, что я единственный, кто тебя поддержит. Если ты волнуешься за меня и не хочешь, чтобы я туда шел, расскажи мне все.       Анабель снова ничего ему не ответила и лишь ушла. Скорпиус ударил кулаком в стену. Очередной разговор в никуда. Ну что ему с ней делать? Как до нее достучаться и понять?       — Проклятье, — выругался Скорпиус.       Забыв напрочь об ужине, Скорпиус отправился в свою спальню. Все были против него, даже Тильда. Интересно, Анабель ей рассказала о его защите или о безграничной любви к Розье?       Скорпиус вошел, точнее сказать, влетел в спальню, срывая от злости полог со своей кровати. Его бесило, что у него даже нет союзников, ни Урсула, ни Милана, ни Альбус не поддержат его, она для них враг. Алана говорила про Розу, но после вчерашнего их конфликта Малфой не хотел идти к ней.       Продолжая крушить комнату, Скорпиус заметил, что у Эйвери на тумбочке лежит тот самый пергамент, который он видел много раз. Да, Вега говорила, что он очень защищен. Но если Эйвери не тот человек, кто им должен обладать, может, он ему откроется?       — Ревелио, — Скорпиус провел палочкой над пергаментом.       Ничего не произошло. Впрочем, он и не надеялся. Было бы слишком просто.       А что, если он попробует тут написать? Он видел, как Эван пишет обычными чернилами. Если это делает не хозяин пергамента, то чернила не сработают, поверхность пергамента станет другой, включатся воющие чары?       Малфой решил это проверить. На всякий случай он взял чернила и перо Эвана, чтобы точно убедиться, что дело не в атрибутах, а человеке. Но как только он начал выводить первую линию, в голове все потемнело.              Очнулся Малфой на следующее утро в Больничном крыле. Да, кажется, его везение кончилось. Сначала Мунго, теперь ночь здесь. Голова раскалывалась. Он не помнил, как тут оказался.       — Мистер Малфой, как Вы себя чувствуете? — над ним склонилась мадам Помфри, начиная водить палочкой.       — Голова болит, — признался Скорпиус.       — Не удивительно, — сказала мадам Помфри. — Вы ударились головой о пол, сотрясение. Придется полежать денек здесь. Вас нашли старосты в коридоре, администрация школы уже разбирается с этим нападением.       Коридор. Скорпиус помнил очередной скандал с Анабель, после которого она ушла, а он отправился в спальню. Дальше пустота.       — Вот, выпейте это зелье, — сказала мадам Помфри. — И никаких резких движений.       Скорпиус проглотил содержимое флакончика, морщась от горькой и холодной жидкости. Он откинул голову на подушку, а затем заметил, как из кабинета для колдомедиков выходят Виктуар и Милана. Подруга, заметив, что он пришел в себя, направилась к нему, поблагодарив Виктуар за осмотр.       — Ты чего здесь делаешь? — простонал Скорпиус, у которого снова начала кружиться голова.       — Мы договорились с Вик на ежедневный утренний мониторинг, чтобы пока ребенок не начал толкаться, я была бы уверена, что он жив, — отстраненно сказала Милана. — А ты-то как здесь?       — Чтоб я помнил, — выругался Скорпиус. — Какая-то тварь из этих на меня напала.       Он не стал говорить ей о разговоре с Анабель. Милана тут же бы сказала, что это Савар. Но нет, Малфой был уверен, что это кто-то из этих тварей, что-то вроде предупреждения, возможно, они следят за Анабель.       — Следила уже за кем-то из этого чертового списка? — спросил Скорпиус, решая увести тему.       — Нет, и не буду, — покачала головой Милана. — Мне плевать на этот список, нужно спасать Джеймса и готовиться к суду, вот что поможет мне спасти свою жизнь, а не списки. Нет, может, он и работает. Но мне в нем важен только Джеймс.       Скорпиус кивнул. Он тоже не собирался думать ни о ком кроме Урсулы и Анабель. И если сестру он бы вывел из-под удара, то как раз для Анабель было бы спасением оказаться с ними, тем более, судя по разговору с Аланой, она этого хотела.       — Значит, ты согласна с Альбусом, что там расположены пары, — сказал Малфой. — То есть, я должен быть с Лили?       — Ты не должен быть с Лили, во всяком случае потому, что ты этого не хочешь, — строго сказала Милана. — Тем более, Вега сама говорила, что последовательность может быть ошибочной.       — Мне интересно, что думает об этом Лили, — задумчиво проговорил Скорпиус. — Можешь ее попросить зайти ко мне?       Милана выполнила его просьбу, поэтому во время обеда на краешке его кровати уже сидела Поттер и с волнением в голосе расспрашивала о причинах, по которым он тут оказался.       — На самом деле, я позвал тебя сюда не для того, чтобы ты меня жалела, — поморщился Малфой, который надеялся, что может к нему зайдет и Анабель, наверняка вся школа уже знала, что он в Больничном крыле. — Просто есть срочный разговор, а меня до завтра отсюда не выпустят.       — Я тебя слушаю, — серьезно сказала Лили.       — Как ты относишься к тому, что… в этом чертовом списке мы вместе? — спросил Скорпиус.       Лили опустила глаза и пожала плечами, начиная ковырять свои ногти и нервно закусывать губы.       — Я считаю, что ты достоин быть в этом списке, — наконец, заговорила Поттер. — Как и Урсула, я уверена, что это ее место.       — Ты уже говорила с ней? — испуганно спросил Скорпиус.       — Нет, я решила, что это должен сделать ты, — Лили подняла на него глаза. — Но то, как она отчаянно пытается снять эти чары неразглашения последние месяцы, достойно ее нахождения там.       Скорпиус кивнул. Он не считал, что Урсула не достойна. Он просто боялся за нее. Он боялся и за Лили, считая, что с ее магией идти против Блэка не безопасно. Но если Вега позвала Лили, значит, у той нет шансов не быть, а вот в Урсуле она сомневается. Или же причина только в Эване? Вега боялась, что теперь не только информация с пергаментов, но и того собрания, если бы она пригласила Урсулу, ушла бы Блэку?       — А что ты скажешь о теории Альбуса? — спросил Скорпиус.       Он видел, как покраснели щеки Лили, и она снова опустила взгляд.       — Это же только теория, — тихо сказала Поттер. — То, что ты был у меня первый, этого уже не исправить, да и я бы не хотела этого делать. Ты всегда был и остаешься для меня важен. Ацуко попыталась убрать мою зависимость от тебя, но ведь… Это вмешательство. Если бы она этого не делала, мы… должны были быть связаны.       Не нравились Скорпиусу эти рассуждения Лили. Она сейчас этим списком себя будто снова убеждала, что им по пути. Но Милана была права, Скорпиус был уверен, что это не так.       — Лили, послушай, — выдохнул Скорпиус. — Я не знаю, как ты к этому отнесешься, что бы ты не говорила, я понимаю, как для тебя все это болезненно все равно, но… Я считаю, что Анабель тоже должна там быть, именно как моя пара в том числе, если теория Альбуса верна. Я хотел бы знать твое мнение.       Лили подняла на него взгляд и удивленно моргнула. Да, наверное, точно не самая популярная кандидатура, которую по просьбе Веги можно было предложить в этот список. Но Скорпиус так чувствовал.       — Скорпиус, мы говорим о серьезных вещах, — Лили начала говорить серьезным тоном, чем походила на миссис Поттер, когда та отчитывала своих сыновей. — Это не список любовных пар, это список людей, которые готовы пожертвовать собой, но победить того, кто решил поработить чистокровных, а дальше и весь мир. Урсула говорила, что Савар с ними. Даже если предположить, что она этого не хочет, но она с ними. Мы не можем так рисковать. Да и она ни за что не пойдет к нам, в том числе и из-за тебя.       — Да вы все никак не поймете, что у нее есть информация, просто она ее не дает, так как чувствует себя одиноко и беззащитно! — начал оправдывать Анабель Скорпиус. — Этот список, ее имя в один ряд с Поттерами и Уизли поможет ей почувствовать эту защиту, что она не одна. Я вчера убедился в силе любовной магии. Может, Альбус прав и не случайно в борьбу с этим человеком должны вступать именно пары.       — Вега сказала, что у нас нет права на ошибку, а решение мы должны принять вместе, — стояла на своем Лили. — Тебя никто не поддержит в одобрении этой кандидатуры.       — Поэтому я и разговариваю сначала с тобой лично, — сказал Скорпиус.       — А я тебе ответила свое мнение, — сухо сказала Лили.       Черт. Скорпиус был уверен, что Лили его поддержит. Она всегда понимала его чувства, связанные с Анабель, а тут рациональный интерес в победе, к которой она может их приблизить.       — Твое мнение основывается на ревности или здравом смысле? — прищурился Скорпиус.       — Малфой, какая ревность? — цокнула языком Лили.       — Ты сама говорила, что если бы не Ацуко, то все было бы так, как раньше, — настаивал Скорпиус. — Она приглушила твои чувства, но не убрала их полностью, так что тебе вряд ли приятно ее общество.       Между ними витали искры напряжения.       — Я тебе все сказала, Скорпиус, — покачала головой Лили. — Анабель не место в этом списке по очевидным причинам, а наш треугольник тут совсем не играет никакой роли.       Лили встала и направилась к выходу.       — Докажи, — выпалил Скорпиус. — Докажи, что это твое мнение.       Лили остановилась и обернулась. Наверное, он выглядел жалко в этой больничной пижаме и на этой койке. Но Лили подошла к нему и наклонилась.       — Хорошо, — тихо сказала она.       Лили наклонилась к нему ниже, прикасаясь своими губами к его. Снова так нежно и невинно. Как сделала это в тот раз, чтобы Скорпиус ее больше никогда и ни с кем не путал.       — Ничего не чувствую, — прошептала Лили.       Скорпиус ошарашенно смотрел на Поттер, а когда она выпрямилась и отошла от него, то он увидел Альбуса в дверях. Черт, ну почему Ал всегда заходит в ненужный момент? Благо, это было очевидно, что Лили его целовала, а не он ее.       — Кхм, — откашлялся он. — Что здесь происходит?       — Вот Малфой тебе все и объяснит, — сказала Лили. — А мне пора, меня уже Фрэнк в библиотеке ждет.       — Опять? — гневно прорычал Альбус. — Милана сказала, что у тебя тут сотрясение, а ты с моей сестрой снова целуешься!       Скорпиус закатил глаза и начал говорить с Поттером про список тринадцати, про силу любовной магии, что он скорее всего прав в своей теории касательно их расположения, а также про свое желание предложить в качестве кандидатуры Анабель.       — Это плохая идея, Малфой, — ожидаемо сказал Поттер. — Любовная магия, может, и хорошо, но слишком велик риск.       — Да? — поднял брови Скорпиус. — Именно поэтому ты не называешь имя Бриттани, как кандидата от себя? По-моему, выбор у тебя не велик. И как раз та вторая тоже теперь с Блэком.       — Это вообще разные вещи, — прошипел Альбус. — И я не собираюсь это с тобой обсуждать!       Кажется, они скорее все перессорятся, чем найдут верных кандидатов для списка. Альбус ушел, снова оставляя между ними напряжение. Скорпиус уже и не верил, что примирение и прошлые отношения с другом когда-нибудь будут возможны. Сначала Лили, потом Джеймс, в глазах Ала он настоящий предатель их семьи.       Ближе к отбою к нему пришла Урсула. Вид у сестры был уставший, а глаза красные. Снова провела весь день в библиотеке, пытаясь изучить снятие неразглашения.       Скорпиус же весь день думал о сестре, как о кандидатуре. В отличие от Анабель, ее все одобрят. Нужно осторожно узнать, хочет ли она себе такой жизни.       — Слушай, я хотел у тебя спросить, — начал издалека Скорпиус, когда банальные вопросы о состоянии его здоровья прекратились. — Зачем ты все это делаешь?       — Что все? — удивилась Урсула.       — Пытаешься найти способы снятия неразглашения, — пояснил Скорпиус. — Этим есть кому заниматься. Тебе не светит помолвка, ты встречаешься с кем хочешь. Так зачем тебе все это?       — Я хочу помочь, — просто ответила Урсула. — Они убили маму, думаешь, я оставлю просто так эту группировку убийц?       — Значит, дело не в Эйвери, а в маме? — спросил Скорпиус.       Он видел, как у Урсулы задрожала нижняя губа. Вспомнила маму, или Эван что-то ей сделал? Но, если дело не в Эйвери, а в бескорыстной помощи и участии, значит, Урсуле и правда место в списке тринадцати.       — В маме, — сказала Урсула. — С Эваном завтра будет покончено.       — В смысле? — не понял Скорпиус.       — Я приняла решение с ним расстаться, — сказала Урсула, а в ее голосе слышалась грусть, будто это было не ее желание вовсе.       — Почему? — Скорпиус даже присел на кровати. — Он тебя обидел?       — Нет, — покачала головой Урсула. — Я поняла, что мы с ним очень разные.       Урсула определенно что-то недоговаривала. Скорпиус обязательно узнает у нее все подробности, но потом. Сейчас нужно просто порадоваться, что сестра приняла мудрое решение.       — Малфой, как ты? — в Больничное крыло вошел Эйвери.       Скорпиус перевел вопросительный взгляд на Урсулу. Сестра беззаботно улыбнулась Эйвери, словно не говорила ему минуту назад, что планирует бросить Эвана. Ему все это не нравилось.       — Пойдет, завтра выпишут, — сухо ответил Скорпиус, наблюдая за спектаклем в своей палате. — Не ожидал, что ты решишь меня навестить и поинтересоваться моим здоровьем.       — Вообще-то я пришел за Урсулой, — улыбнулся Эван, протягивая сестре руку. — Скоро отбой, не хочу, чтобы она ходила в такое время одна по коридорам. Если напали на тебя, то могут и на нее. А со мной с ней ничего не случится, я же обещал.       — Я тебе сказал, Эйвери, я никогда не одобрю ваши отношения, — буркнул Скорпиус, вопросительно смотря на Урсулу, которая его уже приобнимала. — Но ты прав, что одной ей ходить не стоит.       Парочка ушла, а Скорпиус так и остался гадать, что тут происходит. Почему Урсула приняла это решение? Знает ли об этом кто-то? Почему она не сказала ему все сразу, а ждет завтра? Впрочем, до завтра осталось немного, он вернется в спальню и сам понаблюдает за Эваном.       Этой ночью Скорпиус спал благодаря зельям, которые ему дала мадам Помфри. Хорошая вещь, убирает все мысли. Впрочем, как только он проснулся, эти мысли заполонили голову с новой силой.       Дождавшись Милану с ее ежедневного осмотра, Скорпиус с подругой направились на завтрак. Альбуса за столом не было, поэтому Скорп повел Милану к Урсуле, которая сидела не с Эйвери. Но судя по довольному лицу Эвана, едва ли они расстались.       — Урсула, какого черта это вчера было? — спросил Скорпиус, едва сел рядом с сестрой. — Сначала ты говоришь, что хочешь с ним расстаться, потом обнимаешься с ним, а сейчас так и не поговорила с ним?       Кажется, Милана ему хотела что-то ответить вместо Урсулы, как вдруг Эван встал со своего места и направился к трибуне, за которой обычно МакГонагалл давала перед школой важную информацию. Зал начинал стихать, все пихали своих соседей в бок, начиная показывать пальцем на Эвана. Даже учителя перестали завтракать и с удивлением смотрели на студента. Кажется, только Урсулу это не удивляло. Милана попыталась у нее спросить что-то, но сестра не отреагировала.       — Минуточку внимания, — сказал Эван, усиливая свой голос с помощью палочки. — Я бы хотел сделать заявление. Я ужасный человек и в этой школе за эти почти пять месяцев я сделал много ужасных вещей. Но больше всего я виноват перед Малфоями. Урсула, это я устроил этот пожар, в котором ты чуть не погибла. Скорпиус, это я напал на тебя два дня назад в спальне и оттащил в коридор.       По залу пробежалась волна ужаса. Кто-то продолжал смотреть на Эвана, кто-то смотрел на них. Скорпиус и Милана уставились на Урсулу, понимая, что это ее рук дело, но как…       — Это еще не все, — продолжил Эван. — Я…       Вот только договорить он не смог. Из его рта пошла пена, а сам он свалился на пол. В зале началась суматоха, к Эвану сбежались профессоры, какие-то ученики, начала суетиться Виктуар.       — Это из-за того, что ты услышала у нас на приеме? — спросила Милана, нагибаясь к Урсуле.       — Да, — Урсула подняла полный ненависти взгляд. — Второй раз я не прощу ему предательство.       — Черт, — выругалась Милана. — Прости, мы с Лили должны были тебе сразу сказать, но…       — Мне кто-то объяснит, что тут происходит? — закипал Скорпиус. — Ты знала, что это он устроил пожар, чуть не убил тебя и продолжала с ним встречаться? Мерлин, а он мне клялся, что это близнецы! Я даже поверил ему, когда он им пошел мстить…       — Скорп, возможно, там не все так просто… — начала Милана.       Но Милане снова не дали договорить, рядом с ними села Доминик и внимательно посмотрела на Урсулу.       — Что ты с ним сделала? — требовательно спросила Уизли, а Скорп чувствовал себя идиотом, что он один ничего не понимает. — Ты же говорила, что без этого кода сыворотка не сработает.       — Я не взломала код, эти вещи делал он сам и помнит о них, просто не в его интересах было самому делиться этим, — сказала сестра. — И с чего ты решила, что я с ним что-то делала?       — У людей с генами вейл не идет пена изо рта просто так, только в моменты сильнейшей интоксикации, — со знанием дела сказала Доминик. — Только ты знала о его гене...       — Лунная руна, — просто ответила Урсула. — Он это заслужил.       — Ты обрекла его на смерть, — ахнула Дом. — А если он чудом не умрет, то его ждут вечные страдания...       На губах Урсулы промелькнула слабая улыбка, затем она взяла свою сумку и направилась прочь. Скорпиус нервно сглотнул. Кажется, он недооценил свою сестру, некогда считая ее беззащитной.