Rejette ce qu’il ne t’es pas

По пути в школу, поток машин стал ещё плотнее, от чего на мокрых дорогах обрадовались утренние пробки. В небе сверкнула молния — как предупреждение о скором оглушительном раскате грома. — И-и-ик! — испугалась Фелиция, резко отвернувшись от окна и зажмурившись. Она очень боялась раскатов грома и ослепительной молнии, которая может попасть куда угодно или ещё хуже — в любого человека. В её памяти хорошо отпечатались рассказы от отца про то, как они редко попадали по людям. Даже порой… убивали их. — Хех, маленькая трусливая девочка снова в деле, — посмеялся над этим Алекс. — Идиот! — показала язык обиженная сестра и демонстративно отвернулась от него. — Сама такая, дура ненормальная! — Прекратите ссориться, у меня и так нервы на пределе из-за пробок и ливня, — сказал им Савелий, следя за дорогой и пытаясь не уснуть. Молнии и громы не волновали его в отличие от работы, на которую он может опоздать. Доехать до дурацкой школы оставалось совсем немного. Проехать следующую улицу и всё, они на месте. — Блин… почему этим людям не спится?! — надула щёки девочка, не понимая, каким образом пробка могла образоваться. — Не тебе же одной нужно в школу приехать. Так ещё вовремя, — хмыкнул мальчик, пока отец, найдя другой путь, повернул вправо, где машин было гораздо меньше. — Ну всё, мы приехали на станцию «нудная школа», — через несколько минут добавил капельку веселья Савелий, остановив машину у школьных ворот. — Ведите себя хорошо, ладно? — Ты это Фелиции ещё раз скажи! Вдруг она не услышала, — улыбнулся ему напоследок сын. — Мне не очень хочется увидеть её очередную драку в коридоре, — он поспешил уйти, чтобы злая сестра не дала по лицу. (вся в мать) — Эх, Фелиция, ты опять за своё? — драматично закатив глаза, мило улыбается отец. Он вспомнил поведение своей жены и всё понял. Здесь главную роль играют гены. — «А может… может её тоже обижают глупым прозвищем мальчишки?» — появилось новое опасение из-за схожести. — Папочка, он врёт! Я не каждый день дерусь! Просто… очень редко! Честно, честно! — держа зонтик, настойчиво повторила она, умиляя всё сильнее сияющими карими глазами и пухлыми щёчками. — Ты только не сердись, ладно? Тебе это не идёт! — Ну что ты, милая, я совсем не сержусь. Видишь? — показал хитрую ухмылку и как назло, зевнул. От сонливости, к сожалению, не убежишь. — Советую поторапливаться, а не то опоздаешь на урок. — Хи-хи, как и ты на работу! Пока-а-а-а! Смотри не усни! — со смехом побежала она в сторону школьного здания, посредине которого находились две широкие двери. — Работа! Пробки! Какой я идиот! — спохватился он, по привычке поправив причёску и медленно нажав на газ. Чёрная легковая машина поехала прочь из этого нудного места, пока в голове повторялась фраза дочери: «Смотри не усни». — Да не усну я на работе… совсем дурак, что ли? — ожидая, когда светофор загорится зелёным, невнятно бубнит мужчина, постепенно прикрывая уставшие глаза. Звук падающих на стекло капель успокаивал, не заставлял нервничать. Ему захотелось вслушаться в них, отпустить все проблемы, полностью расслабиться и… — Ох, бог ты мой! — и очнуться от дрёмы из-за сигнала машины позади. Увидев долгожданный зеленый свет, он помчался дальше и через тридцать минут был на месте. Припарковав машину, он дошёл до главного входа и надел тёмные солнцезащитные очки, чтобы все не увидели мешки под глазами, не стали высказывать ненавистное сочувствие за спиной. Гендиректор слишком заработался, мечтает о недостижимом, он только о работе думает, бедолага и прочая чепуха, которая раздражала его похлеще ссор с сыном. «Пока что не вижу ничего смертельного!» — оглядев огромный холл, выдохнул и, нацепив дежурную улыбку на лицо, гендиректор смело двинулся вперёд. Среди людей он замечал лица коллег, здоровался обычным кивком головой, игнорируя вопящее о плохом предчувствие. Не услышав очередного восхищения от своего заместителя, мгновенно сказанное подружке-администратору, в конце холла он увидел перед собой директора этого отеля — пожилую женщину с серыми глазами, с пышной причёской, с шарфиком и маленькими круглыми очками, которые были главной изюминкой. — Здравствуйте… я… — на него не смотрели строго, но он всё равно начал нервничать и пытаться выдавить нормальное предложение, подавляя небольшой страх и стараясь не заикнуться перед всеми. — Я могу всё объясни… — В мой кабинет. Немедленно, — не стала церемониться с ним при работниках и сразу перешла к делу. Уж слишком хорошо ей был известен характер Савелия, который, зайдя в кабинет, убрал нервную улыбку с лица и стал собой. — М-м-миссис Вернер, поймите всё правильно! У меня… есть веская причина опоздания, — сжал руки от беспокойства, отведя глаза. — Сначала очки сними, ты в помещении находишься, — с прищуром посмотрела на него, почувствовав, что здесь что-то не так. Вид у него нездоровый. — Ох, ну ладно, — сдался и нехотя снял их. Паранойя, быстрая утомляемость, мешки под глазами были нешуточными признаками бессонницы. Он совсем позабыл о слове «отдых» и окунулся в работу с головой, взваливая на себя самые простые задачи. Даже задачи коллег. — Was für ein Albtraum…¹ Что же ты себя так мучаешь, Савелий? — устало вздохнула, зная ответ на заданный вопрос. Стремление доказать, что он лучше всех захватило его разум. Он, выполняя поручения других, думает, что это делает его особенным среди остальных работников, когда на самом деле… это делает его настоящим глупцом, который не следит за своим здоровьем и забывает про досуг. Отдых, который тоже важен в жизни каждого человека. — Какой ты… — Идиот, уже знаю. Жанна открыла мне глаза на правду. Увы, именно из-за этого я сегодня плохо спал, — воспоминания о криках возмущения вонзились в голову, чтобы помучать, посмотреть, как он будет ненавидеть себя. — Жанна? Что она успела натворить? — однако, эта тема ни могла не заинтересовать. Каким образом ему открыли глаза на правду? Это было что-то из ряда вон выходящее или разговор на повышенных тонах, больше подходящий на ссору? Савелий вряд ли стал бы кричать. Он джентльмен, счастливый и любящий всем сердцем муж. — Ничего плохого не подумайте! Во всём я виноват. Даже в её мыслях, — прокручивая в голове события и сев на диван, рассказал всё, что знал, что поздно понял и принял к сведению. Всё то, что стало уроком, напоминанием того, что может произойти, если он будет думать только о работе, работе и ещё раз о работе. Говорить об этой теме становилось всё сложнее и неприятнее, но, зная характер директора, Савелий должен был объяснить причину опоздания. Особенно когда дело касалось его семьи. — Жанна здесь не при чем, потому что я запутал её. Она начала меняться и лгать из-за меня. — Лгать? Вот как? — скептически заметила женщина. — Д-да, но это в прошлом! Мы обо всём договорились, я всё осознал и… вот, — пожал плечами тот, так и не успокоившись. В какой-то степени его состояние можно понять. — Моя бессонница была не только из-за мыслей, но и из-за кошмара, который ей приснился. Снова о нём, — специально сказал это слово в конце, чтобы дать понять суть сна. — Снова?.. — понадобилось несколько секунд, чтобы понять о каком именно кошмаре идёт речь. Строгость сменилась на грусть и скорбь. В серых глазах промелькнула жалость к Жанне. Кошмары об этом до сих пор преследуют её, издеваются всеми способами. Они высасывают яркие эмоции и хотят лишить смысла жизни. — Сам перепугался не на шутку. У неё потом жар был. Хорошо, что я оказался рядом и вскоре всё прошло… — больше ему не о чем говорить. — Ну что ж… Возвращайся к работе и поспи сегодня, ладно? — чтобы не показать врывавшуюся слабину, Аманда отвернулась от него и подошла к панорамному окну. — Не забывай, гендиректор обязан следить за здоровьем, а не упрямо игнорировать, делая себе только хуже. — Слушаюсь, — коротко кивнул и, поняв причину появившейся печали директора, поспешил уйти из кабинета, который одной своей табличкой на двери навевал лёгкий страх и желание достигнуть высокой должности. Теперь, когда его привели в чувства близкие люди, он обернулся и с улыбкой на лице вернулся, обещая больше не совершать фатальных ошибок из-за трудоголизма, медленно убивать здравый рассудок и семейное счастье. — Фух… всё обошлось, — на душе стало легче, нервозность отпустила. — C’est la vie, mon ami, — раздался смешок где-то слева. Где-то совсем рядом. Савелий обернулся и увидел знакомого человека, прислонившегося к стенке. Это был невысокий брюнет с кучерявыми волосами, с подкрашенными глазами. На белоснежной рубашке с черными воротником был прикреплен значок в форме пентаграммы, а на левой ладони можно заметить татуировку в виде шестерки. Почти все окружающие его люди говорят, что от него так и веет мистикой и опасностью. — Да ты сегодня сам не свой. Опять не спишь? Ну ты даёшь… — аквамариновые глаза посмотрели на него слегка лукаво. — Знаешь, Линкольн, вчера могло случиться кое-что похуже. — Похуже говоришь? Звучит опасно, — поинтересовался Линкольн, засунув руки в карманы классических чёрных брюк и последовав за ним. — Это что-то связанное с Жанной? — Как ты догадался?! — опешил Савелий, вставив ключи их в дверную скважину. — Это проще простого, друг мой! Я знаком с вами уже много лет, — по-дружески похлопал его по плечу и вошёл в уютный кабинет. — Ну, давай, рассказывай, не бойся. Что стряслось? — Гм… так и быть, — была не была. Рассказать о важном всё-таки нужно. Линкольн Летофоро — его лучший друг, с которым он познакомился, устраиваясь на работу. Славные времена были. Времена запоминающейся юности, первой любви, новых знаний, стремления добиться успехов и стать лучше. С последним, по правде говоря, Савелий продолжал усердно бороться, напрочь забыв о достигнутых результатах и желая одного — добраться до мечты ценой всей жизни. — Ночь и её слова стали для меня шокирующим открытием. Такое чувство, будто бы меня по голове больно стукнули и я очнулся… А если бы этого не произошло, Лин? Что было бы, если она… что-то её не остановило? — Боюсь представить… но, возможно, в конечном счёте, вы бы развелись. Дальше, сам понимаешь, — честно ответил Лин. — О ужас… — простонал без того нервный шатен, потерев виски и спрятав лицо в ладонях. Воображение нарисовало печальные картины будущего. — Эм… не волнуйся! Теперь этого не будет! Всё наладилось, ты же сам сказал, — начал успокаивать его друг и, обратив внимание на сотовый телефон, придумал нечто хорошее. — Слушай… насколько я понял, сегодня плохо спалось не только тебе. Так почему бы… не сделать ей приятное вечером? — На что ты намекаешь? — вмиг успокоился Савелий, обратив на него внимание и положив руки на стол. Голову посетили неприличные мысли, которые он не отвергнул. Был совсем не против. — Вот на что, — придвинул его телефон поближе, загадочно ухмыльнувшись и поиграв бровями. — Что может быть приятнее романтичного ужина в новом ресторане, м-м-м? Тем более, когда там готовят и итальянские, и французские блюда… Оттуда открывается замечательный вид на город! — Лин… — задумался он, а потом сразу обрадовался. — Ты гений! Ну конечно же! — вскочил с кресла. — Это поможет ей расслабиться и не думать о плохом! И как я не догадался… так! Расскажи мне о новом ресторане побольше, — новая идея оживляла, заставляла ожидать вечера, романтичный ужин и обворожительную улыбку красавицы-жены. — Обращайся, mon amie, — ответил он, словно довольный кот и кратко рассказал о ресторане, находящемся недалеко от самого центра города, где стояло множество высоких небоскрёбов. Не город, а целый мегаполис, кишащий машинами и людьми. Ежедневная суета вокруг нравилась Савелию. Ему нравилось гулять по городу, по парку, бывать в новых местах. Но больше всего ему нравилось присутствие жены в такие моменты. Она была музой, которую он берёг как зеницу ока, с опаской озираясь по сторонам. — Отлично… номер есть. Ещё раз спасибо, — держа телефон, Савелий будто стал совершенно другим, а не тем, кто нервничал, думал о возможном плохом будущем. — Теперь принимайся за работу и жди вечера, — посмеялся Линкольн и покинул кабинет гендиректора. — Работа, документы… забыл, — закатил глаза он и позвонил в ресторан, чтобы зарезервировать столик на двоих в восемь вечера. Слава богу, свободные места ещё остались. (а как же дети? Хотя…) — Прямо гора с плеч свалилась, фух… теперь можно и за работу, — он сел на кресло, положив телефон рядом и достав документы из файла, и принялся за работу. В скором времени, сонливость решила напомнить о себе. Савелий сидел над документами так долго, что перед усталыми глазами начали плыть буквы. Желание поспать несколько часов не давало возможность сосредоточиться. — Я не должен… — зевая, прохрипел он, закрывая глаза. — Я должен… освободиться раньше… сводить её в ресторан… — сопротивление было бесполезным. Сон оказался гораздо сильнее, придавив голову к столу и замурчав что-то убаюкивающее. Вымотанный Савелий бессовестно заснул на работе, зная, что проснувшись, он будет обвинять себя в этом. Пока есть время и в кабинете висит мёртвая тишина, изредка нарушаемая шагами… почему бы не уснуть, с мыслями о жене, прекратить долгие мучения над собой и дать чёртов отдых?

***

Прошло несколько часов. Кто-то спал у себя в кабинете, кто-то работал, а кто-то, ожидая наступления любимого обеденного перерыва, говорил с друзьями. Этой троицей были Линкольн, Ханна и Черри, стоящие неподалёку от выхода из отеля. Они обсуждали солнечную погоду и странное поведение Савелия. — Ну почему сразу странное? Заработался человек, вот и всё. Ему давно нужен отдых, — Линкольн всегда был на стороне лучшего друга. — Хорошо, что я вовремя вспомнил про новый ресторан и посоветовал вечерком отдохнуть там, — он был доволен, как никто. И друга успокоил, и посоветовал, как сделать вечер лучше. — Ресторан? — насторожились обе и одновременно посмотрели на менеджера. — Будет ли он там один или нет… вряд ли, — подозрительно улыбнулся брюнет, зная, кого пригласит Савелий и не заметив улыбки одной наивной девицы. — Ох, дамы, посмотрите на время. Обеденный перерыв наступил! Пойдёмте в кафе, — не зря он заглянул в свой телефон. — А как же… — хотела упомянуть про важного человека Черри, замерев на месте. — Савелий не пойдёт, но его любимый салат я обязательно возьму и отнесу, — с этими словами Летофоро вышел из отеля, подозревая о том, что друг не работает, а сладко спит. Троица двинулась в сторону полюбившейся всем кафешки, мирно пообедали, поговорили о всяком и поспешили вернуться в отель. Линкольн не забыл про обед для друга и взял салат с собой, как и обещал, но… — Мистер Летофоро, — позвал его работник, как только он появился в холле. — У нас появилась небольшая проблема. — Сию минуту, — уверенно ответил он, повернувшись к подругам. — Ханна, дорогая моя, отнеси это уважаемому трудоголику вместо меня, хорошо? — очаровательно улыбнулся Ханне и, отдав пластиковую миску с салатом и столовые приборы, ушёл в сторону ресепшена, чтобы разобраться с ситуацией с гостем. «Ох, Лин… это сделает кое-кто другой», — по-шипперски улыбнулась рыжая. Взор её зелёных глаз обратился к «как-всегда-витавшей-в облаках-Черри». — Думаю, будет гораздо лучше, если это отнесёшь ты. — Что ты сказала? — только очнулась блондинка, не расслышав слов подруги, но взяв с рук миску. — Сказала, чтобы ты отнесла это Савелию, — игриво подмигнула и тоже ушла по делам, чтобы не услышать отказ. Хотя, принести обед человеку, от которого ты без ума… как тут можно отказать? Черри тоже не понимает как, и со счастливой улыбкой поднимается на седьмой этаж, представляя разные варианты благодарности. «Дверь приоткрыта… в любом случае, я должна постучаться» — заметила у входа и несильно постучала. Ответа не последовало. Может его там вовсе нет? Взяв себя в руки, Черри открыла дверь и, шагнув в кабинет, увидела кое-что удивительное и очень милое. Савелий, положив голову на руки, сложенные на столе, тихо спал. Стало ясно, почему он не смог пойти. От такого умиротворённого вида сердце блондинки пустилось вскачь, на губах появилась глупая улыбка и желание погладить его по голове. Подойдя ближе и положив обед на стол, женщина, молча пялясь на любовь всей жизни, решилась осуществить желание. Её рука медленно потянулась к нему, словно боясь, что он проснётся в любой момент. Но вместо этого… она получила иное. — Ох, боже мой! — нехило испугалась, когда телефон на столе начал звонить. Рингтон был не настолько громким, но этого хватило для мини-инфаркта. Поняв, что мужчина не проснулся, кристально-голубые глаза устремились на экран, где виднелся контакт звонящего и надпись: «Моя госпожа». Вспыхнувшая ревность охватила её с ног до головы. Это та самая счастливица-жена, которой люто завидовали и ненавидели всем сердцем. Резко взяв чужой телефон, она нагло отключает его и с победной улыбкой осторожно кладёт на место. (ах, ты…) Савелий всё ещё спал, это не могло не радовать. — Надеюсь, после этого ты не проснёшься, — рука снова потянулась к нему и… наконец-то смогла с нежностью погладить по голове. Обычное прикосновение вызывало бурю эмоций. Особенно то, что Савелий, как назло, проснулся, что-то сонно промычав. «Жанна?» — нежное поглаживание по голове разбудило его, напомнив о жене, которая тоже могла делать такие милые вещи. Нехотя приоткрыв глаза, он уставился на того, кто его разбудил, почему-то представляя нависшую над ним Жанну с лисьей ухмылкой. Силуэт стал приобретать более отчётливый вид и вместо жёнушки, он увидел… смущённую лучшую подругу. — А… это ты, Черри. — Ох… эм… ты проснулся! — из-за неизвестного страха и волнения она не знала, что сказать, чтобы у него не возникли подозрения. — М-да уж… Совсем заработался и вот, пожалуйста, уснул на работе, — зевнул и лениво потянулся. — Сколько времени прошло? — Н-не переживай! Сейчас обеденный перерыв и… кстати, держи, это твоё, — придвинула салат, молясь, чтобы он не вспомнил про телефон. — Голодным не останешься. — Ну надо же… спасибо, — мило улыбнулся ей шатен и открыл крышку салата, вспомнив про запланированный ужин в ресторане и желание освободиться пораньше. Скажем так, где-то в шесть. — Д-да не за что! Приятного аппетита, а я… вернусь к себе. Так точно, — покраснев пуще прежнего, тараторит Уилсон, — Если что, я внизу, — и в спешке удаляется из полюбившегося кабинета. — Как мило, — вздохнул Савелий и, принявшись за обед, задумался об остальных делах, о том, что осталось выполнить, чтобы освободиться пораньше и сделать сюрприз. От сонливости ничего не осталось. Он был полон бодрости и решимости. Чем раньше вернёшься к работе, тем больше будет свободы. Он считал, что этого золотого правила надо придерживаться и был, кстати, очень прав.

***

Стрелки часов постепенно приближались к шести. Савелий, предупредив о замысле и удачно выполнив уйму непростых поручений и проверок, добился своего и на данный момент сидел на кресле, выключив рабочий компьютер. — Уже почти шесть! Я должен поторопиться! — схватив телефон и пальто с шляпой, мужчина закрыл кабинет на ключ и стал ждать лифт. Зайдя внутрь, он увидел знакомую персону, сходившую по нему с ума, — Тебе наверх? — и ощутил странную неловкость. — Н-нет… как и тебе! Вниз, — куда же без смущения и запинок почти в каждом предложении, которые всегда забавляли Савелия? — Хорошо, — дверцы захлопнулись, и лифт поехал вниз. Наступило недолгое молчание. — М-м… я тут подумала над одним предложением… — замялась она, решив узнать насчёт ужина в ресторане. — Интересно, насколько оно заманчивое, — усмехнувшись, смотрит на неуверенное, но милое личико. (я тебе щас дам милое!) — Это… это насчёт ужина! Свободного вечера! Знаешь, я тоже скоро освобожусь и была бы совсем не против того, чтобы вместе пойти в ресто… — Ох, мне пора! Ещё увидимся, миледи, — по закону подлости, дверцы отворились, и обеспокоенный Савелий по-быстрому вышел из лифта, не дослушав очевидное и на ходу надев на себя пальто и шляпу. (красава) — Уже бежишь? Удачи тебе! — заметив друга, сказал напоследок загадочный Линкольн. — До завтра! — сказал в ответ и наконец-то выбрался на улицу, на специальную парковку для работников, среди которой стоял его чёрный «Mercedes». Можно ехать домой, слава богу. — «А что если… хотя, нет! Вся интрига пропадёт!» — преодолев половину пути, хотел было дотянуться до телефона и набрать номер его госпожи, но одумался. Правильно, пусть это будет сюрпризом. Волнение стало сильнее, когда машина въехала во двор, когда собственные ключи от дома открыли входную дверь, а воображение начало придумывать милую реакцию. Савелий снял пальто и был готов радостно позвать любимую. Вместо этого… он увидел, как не менее обеспокоенная жена в домашней одежде нарезала круги по всей гостиной, говоря сама с собой на немецком и часто сжимая руки в кулаки. Лицо мужа удивлённо вытянулось. Что же её сильно тревожит? Неужели снова сон? Дети? Работа? — Жанна? Всё ли… в порядке? — вопросительно осмотрел её всю, не подозревая о накатившей злости. — Du verdammter Hurensohn! ² — постояв несколько секунд с удивлённым лицом, гаркнула она и отвернулась от него, злобно рыча. В ней таилась обида. Но на что? — Я не понимаю… Что я сделал не так? — опечалился, подойдя к ней вплотную и обняв талию. — Хватит! Не прикидывайся дураком, мудила! — выбралась из объятий и отошла подальше, так и не повернувшись. — Будто бы телефон тебе ни о чём не говорит! — Мой телефон? А там… что? Он выключен? — сам удивился этому, когда достал сотовый и заметил, что он выключен. «Выключен, значит?» — задумалась женщина, перед тем, как услышать удивлённый возглас. Видать, муженёк увидел количество пропущенных звонков. — А… ох… эм… тридцать пропущенных… так много… — запаниковал бедолага, взглянул на обиженную, — Жанна, я бы так никогда не сделал! Ты знаешь, я всегда готов ответить тебе, ты никогда мне не помешаешь! — и подбежал к ней, чтобы уверить. — А телефон зачем выключил?! Страх потерял?! Типа важный такой нашёлся, да?! — крича на всю гостиную, скрестила руки и продолжала стоять к нему спиной. — Я не знаю, как так вышло, не знаю, почему телефон отключился! Я… — закусил губу, чтобы сказать немного постыдный поступок для себя. — Я уснул у себя в кабинете! «Он спал?» — благодаря бессоннице, сказанные слова больше походили на правду, нежели на ложь. Словно по волшебству, гнев стал утихать, и она решилась взглянуть на покрасневшее до кончиков ушей лицо. Милое лицо. — Как тебе не стыдно! — неожиданно усмехнувшись, покачала головой. — Кхм… я помню то, что до того, как я уснул, телефон был включен. А потом, когда я проснулся во второй половине дня, то вовсе позабыл о нём, стараясь пораньше освободиться. Я хотел позвонить тебе по дороге домой, но передумал. — Ах, вот как… передумал он тут! — прищурилась она и повернулась спиной снова. — У меня были уважительные причины, — поменялся в лице и не постеснялся заново обнять её талию. — Первая причина была моей мыслью перед тем, как уснуть. Вторая — во время пробуждения. Третья — после него, когда меня настигли новые дела. Кстати, она не желает уходить из моей головы даже сейчас. Я не против её присутствия, потому что она приносит мне небывалую радость! — Хах, вы только посмотрите, какой романтик у нас тут завёлся, — против своей воли покраснела брюнетка, откинув голову назад и вслушиваясь в дыхание, в бархатный голос. — Ох, на этом она не заканчивается, дорогуша, — затем, он нежно коснулся губами шеи, получив от неё что-то наподобие вздоха со стоном. — Я подумал, что в уютном ресторане наш вечер станет ещё романтичнее… — Ресторан… — блаженно улыбнулась, повернувшись и посмотрев сияющими сапфировыми глазами на уверенного в себе мужчину. Как же быстро меняется их настроение… Эта схожесть давала понять, что они созданы друг для друга. — Соскучившийся идиот отведёт тебя в новое местечко и для начала попросит навести на себя ослепительную красоту, — положив руки на её спину, шепчет почти в самые губы. — Ах, идиот… верно подмечено, — тихо смеётся и первая касается желанных губ, позабыв об обиде. Секунды растянулись в минуты, когда поцелуй начал постепенно углубляться и её язык стал нагло хозяйничать у него во рту. Савелий не растерялся и показал, кто тут главный, лаская и прикусывая её губу. (ля, вы тут ещё поебитесь…) — Признаю… ты всё ещё хорош в этом, хозяин, — отстранилась, обвив его шею руками и зная, к чему может привести продолжение сладкого поцелуя. — Кто бы говорил, госпожа. Кто бы говорил… — смущённо улыбнулся на это, утопая в синеве её прекрасных глаз. — Это… правда, что не ты выключал его? — высказала последнее сомнение, печально вздохнув. — Жанна, наше обещание говорить правду — закон для меня. Я знаю, ты не очень веришь насчёт телефона… поэтому, я непременно выясню, кто посмел это сделать, — эх, Савелий, если бы ты сейчас узнал, кто это сделал, то был бы не удивлён. — Ну-с… пора собираться, чудо начнётся в восемь часов! — По-моему, начало чуда уже началось, — многозначительно сказала Жанна, выпорхнув из гостиной и поднявшись к себе, чтобы навести соответствующий марафет, который бесспорно сразит любимого трудоголика наповал.