После угроз и шантажа -брак.

Вэй Ин проснулся от движения. Широко зевая он открывает глаза, решив привычно поприветствовать Лань Ванцзи с добрым утром при помощи поцелуя. Белый тигр, несмотря на свое деликатное состояние, продолжал подниматься с постели в пять утра, слишком рано, на вкус Вэя и все же, с ворчанием, но Усянь научился просыпаться вместе с ним. Он ныл всего лишь два первых месяца, прежде чем начал просыпаться так же легко, как Чэн и их муж. Продрав глаза, Вэй Усянь обнаружил, что парень рядом все еще спит. Его грудь ровно вздымается и опадает, а красивое лицо умиротворенное, мягкое и спокойное, как и положено быть глубоко спящему человеку. Он в полном замешательстве и с тихим предупреждающим рычанием настороженно оглядывает их светлую и просто обставленную спальню в поисках того, кто или что, разбудило его. На самом деле это были личные покои Ланя, все здесь было подобрано в соответствии с желаниями белого тигра от цвета тканей и дерева и до каждого предмета мебели, который тот посчитал необходимыми для личного пользования. Но с первого дня свадьбы, так сложилось, что он и Чэн ночевали здесь чаще, чем в своих собственных спальнях. Их комнаты не были далеко, жилище главы клана в целом представляло собой добротный дом с тремя расположенными рядом спальнями, широкой общей гостиной, просторной баней и маленьким рабочим кабинетом, которым мог пользоваться любой из них, также, была возможность достроить комнаты по мере необходимости. Спальня Ванцзи находилась в середине и была самой большой, комната Чэна справа, а Вэя слева и все три были связаны между собой дополнительными дверьми, позволяющими им легко попадать из одной в другую. Засыпать рядом со своим беременным мужем быстро стало их любимой привычкой. Защитные инстинкты Усяня, с тех пор, как они узнали о беременности, стали чрезвычайно сильными. Порой доходило до абсурда, мужчина отказывался отходить от Лань Чжаня дальше, чем на пять шагов, а если его и удавалось отогнать, то возвращался он всегда с мертвой тушкой кролика, доводя беременного этим до сердитого рычания или слез, иногда и оба вместе. После пары таких "даров" и не самой счастливой реакции на них, он прекратил этот способ подлизаться, отдав предпочтение почти постоянному кружению вокруг парня и прикосновениям: прижимался к спине или боку Ванцзи, гладил его живот, напевал что-то котятам внутри, ясное только им и ему, но чаще всего обвивался вокруг тяжелого и круглого белого тигра своими руками и ногами и громко счастливо урчал. Больше Лань Ванцзи никогда не отгонял черного тигра, даже если он порой его очень раздражал, понимая, принимая и позволяя своему самцу удовлетворить его инстинктивную тягу защищать свое потомство и вынашивающего супруга. Вот и сейчас, все его конечности перемешались с конечностями Ланя, а правая рука на животе Ванцзи, собственнически и охранительно обнимает выпуклый живот. Это не означало, что Ваньинь был менее территориальным, но менее капризным и более ответственным - да. Потому он оставлял их с Вэем свернувшимися друг вокруг друга и капризничающими, без жалоб приняв на себя всю работу по управлению кланом. Порой забывая даже пообедать, но последнее давало Ланю возможность прийти ко второму своему мужу в любое время дня, отвлечь его, поговорить, поесть и получить для себя и котят дополнительную порцию внимания и ласки. На самом деле он приветствовал навязчивое внимание своих мужчин к нему, ревниво ластясь к ним наедине и на людях, оставляя на их коже как можно больше своего запаха. Он наслаждался и бессовестно пользовался их готовностью ухаживать за ним и заботиться, поэтому все чаще и чаще просил помощи, чтобы встать с постели или со стула, одеться или искупаться, указывая глазами на свой большой, для пятимесячного срока, круглый живот и дуясь жаловался, что не мог больше видеть себя ниже пояса или спать как-либо иначе, кроме как на боку. Из минусов, он быстро уставал, чувствовал себя капризным и грустным, если его не обнимали, бегал писать через каждые полчаса и чаще голодал, этот голод был не только по еде, но и по сексу. Также, беременность сделала Ванцзи агрессивным и настороженным по отношению ко всем, кроме мужей и поэтому, он истериками и слезами, наконец, заставил одного из них отправиться за его дядей. Мужчина был его близким родственником и знал многое обо всем, он определенно мог бы помочь Лань Чжаню подготовиться к родам, рассказать, как ухаживать за детьми и что им может понадобиться, что следует подготовить заранее: Одежда? Мебель? Игрушки? Осмотр и обнюхивание комнаты оставляет Вэй Ина в еще большем замешательстве: есть только он и беременный и нет никаких посторонних ароматов. Даже запах Чэна стал слабее. Младший Цзян уехал пару дней назад за дядей Ванцзи и должен был вернуться сегодня вечером. Взгляд Усяня быстро перешел на живот спящего Ланя, когда в его ладонь, все еще лежащую на пузике, пнули изнутри. У Вэя перехватило дыхание, когда до него дошло, что сейчас произошло и возможно он от шока и восторга совсем не по мужски взвизгнул, разбудив и перепугав всех по близости, ведь иначе Лань Чжань не смотрел бы на него такими напуганными и огромными золотыми блюдцами, а Чэн не ворвался бы в спальню почти снеся с петель толстую дверь. Ваньинь выглядел потрепанным и уставшим, как и должен человек, который ехал из далека и не спал несколько дней, но уже готов сражаться с вражеским войском, да и с чем угодно еще, что угрожает его супругу с детенышами. - Почему ты кричал? Что-то случилось с Лань Чжанем? С детьми? - Испуганный Чэн подбегает к кровати и вглядывается в лицо такого же перепуганного Ванцзи. - Лань Чжань, что болит? Белый тигр ничего не говоря отрицательно покачал головой и недоуменно уставился на Вэя, виновника всего происходящего. Но последний продолжал улыбаться, как сумасшедший, а потом заревел. Еще больше вогнав в ступор двоих других мужчин в комнате. - Ээ, - вопросительно-удивленное, это было общее и единственное, что смогли выдать шокированные Лань и младший Цзян. Вэй Ин все равно не мог говорить, ком в горле не желал пропадать, слова, идти на язык, а слезы, прекращаться. Поэтому он ревел, улыбался и показывал рукой на пухлый живот Ланя, усиливая свое сходство с сумасшедшим. - Они шевелятся, - выдохнул Чэн, глядя с внезапным пониманием на место возле руки Вэя на животе и немедленно приложил рядом и свою ладонь. И тоже принялся улыбаться как идиот, когда следующий пинок пришелся уже ему в ладонь. - А-Чэн, А-Чжань... наши дети, ты можешь в это поверить? - Восхищенно, со все еще блестящими в глазах слезами, прошептал Усянь, глядя то на брата, то на мужа, - это не сон, правда? Боже, наши котята здороваются с нами! Эй, привет, дорогие.. Принялся сюсюкать живот черный тигр. Вскоре все четыре руки его мужей были на животе Ванцзи, что его собственным не было места. Эти два взрослых дурака превратили его живот в арену с гонками за тем, чья рука первой окажется на месте куда придется следующий пинок их вдруг активных и неугомонных малышей. - Это голова! - Закричал Вэй, - у меня под рукой голова! - Ты ничего не понимаешь в положении детей в утробе, это может быть и не голова, а спина или попа, - проворчал Чэн, все еще вглядываясь в подвижный животик с любовью и благоговением и звуча скорее нежно, чем сердито. - Я, кажется, почувствовал пяточку кого-то из них. Там точно не меньше двух котят. И снова два отца принялись реветь. Лань Чжань просто смотрел на этих мужчин, стойких и сильных, прошедших через потерю всей семьи, клана, войну... без демонстрации какой-либо слабости, но прямо сейчас открыто плачущих просто получая пинки в ладони от своих еще не родившихся детей. Если они способны так любить этих малышей, когда они еще даже не родились, то непременно будут обожать и когда те, наконец, будут у них на руках. Лань видел, насколько эти двое могут быть заботливыми мужьями и был более чем уверен, что они будут прекрасными и любящими отцами. И если его предположения окажутся верны, то он возможно не заставит их долго ждать следующей своей беременности. --- - Старик, тебе не о чем беспокоиться, я ведь написал, что с ним будет все в порядке, - слушая, как молодой человек, так легко отзывается о хаосе, оставленном после себя им и его братом, когда они похитили одного из двух его живых родственников, Цижень очень-очень сожалеет, что не может избить этого нахала палкой в наказание. – Отведи меня к моему племяннику. Требует он, решая не спорить с новым родственником в первую же минуту знакомства. «Написали они. Только до смерти напугали», - ворчит про себя обиженно старик, следуя за черным тигром, - «оставили жалкий клочок бумаги с каракулями, которые с трудом удалось разобрать, так еще и послали за ним только тогда, когда его маленький и невинный племянник дошел уже до пятого месяца беременности». - Кто помогает ему справляться с беременностью? – Строго спрашивает он у Вэй Усяня, совершенно не готовый прощать ни одного из мужей племянника. – Вы ведь позаботились о том, чтобы рядом с ним всегда кто-то был? В этот период и он, и котята, находятся в наиболее уязвимом и беззащитном состоянии. Вэй Ин раздражен тем, что старик его отчитывает, как ребенка, но молчит, не только потому, что прекрасно понимает переживания и беспокойство мужчины, который был фактически отцом для его мужа, с тех пор, как умер его родной, но и потому, что Лань Чжань может сильно рассердиться на него, если он посмеет проявить неуважение к его дяде. Усянь, на самом деле, понимал агрессию Циженя, особенно теперь, когда у него скоро появятся собственные дети: Лань Чжань, всегда останется для мужчины маленьким чудесным "сыном", который заслуживает иметь луну, звезды и на земле не найдется того, кого старик-отец счел бы достойными его любимого тигренка, которого растил с пеленок. Лань Чжань! – ахает Цижень, когда видит белого тигра, гуляющего по берегу пруда с лотосами. Глаза старика не отрываются от огромного живота племянника, который казалось вот-вот треснет или просто сломает спину его мальчика. Он несколько раз открывает и закрывает рот, переводя взгляд, одновременно возмущенный и счастливый, с племянника на его мужей, которые оба, кстати, вмиг оказываются возле своего беременного партнера. Через двадцать минут и несколько чашек успокаивающего чая, Лань Цижень, наконец, приходит в себя и настроен менее свирепо к братьям Цзян. Несколько минут спустя черный и фиолетовый тигры оставляют мужа с дядей наедине, поговорить и наверстать месяцы вдалеке друг от друга.