Amour mutuel non réciproque

Чонгук не понимает, когда его чертова размеренная жизнь пошла по пизде. Возможно, когда он начал шастать по барам со своими друзьями. Или, возможно, когда Чон познал все прелести нежных тел омег. А, возможно, тогда, когда в его жизни появился синеволосый парень, такой до жути привлекательный, что все друзья Чонгука с радостью приняли его в свою компанию. Чонгук правда надеется, что все это — всего лишь шутка. Не могли его друзья так легко поддаться обаянию какого-то чуда-юда. Альфа с прищуром наблюдает за синеволосым омегой, что неторопливо попивает свой коктейль, противно кусая яркую трубочку, даже не пытаясь влиться в разговор — ему, видимо, и так комфортно. Мальчишка широко улыбается, демонстрируя странную дико раздражающую квадратную улыбку, когда на него обращают внимание, спрашивая о том, как проходит его вечер. — Классно, мне тут нравится, — басит омега. В нем буквально странно все, начиная с глупых фенечек на тонких запястьях и заканчивая тем же низким голосом, идущим в разрез с его сущностью. — Гук, а ты чего тихий такой? — подаёт голос Югём, переживая за друга, который давно не был таким молчаливым и задумчивым. — Перебрал? — Нет, — отрезает Чон, упрямо игнорируя первый вопрос, — пойду проветрюсь. Альфа поднимается с насиженного места и двигается на балкон, по пути заимствуя чью-то куртку — на дворе не май месяц, как любит говорить его мама. В квартире Минджэ хорошо, но Чонгук не помнит такого, чтобы они когда-то предпочитали барам и клубам простую квартиру, где даже музыку не послушаешь, если не захочешь проблем с недовольными соседями и полицией. Все из-за этого мальчишки, которого не пропустил охранник на входе у клуба. Этот идиот забыл документы дома. Голову, наверное, там же оставил. Когда-то чисто мужская компания (без омег и девушек) превратилась в четверо заботливых мамок, вечно недовольного кроля и мальчика-цветочка. Чонгук фыркает, кутается в куртку и хлопает по карманам, ощущая пачку сигарет. Морозный воздух немного отрезвляет и успокаивает. Ночной город в спальном районе выглядит не так ярко, как в центре. Тут спокойнее и тише. Такая атмосфера навевает на Чонгука тоску и отчаяние. В таких районах жизнь замедляется, а альфа любит жить на всю катушку в бешеном ритме нон-стоп. Дым оседает приятной тяжестью в лёгких, и Чон прикрывает глаза, вдыхая через нос, чувствуя небольшое жжение. Он не переставая чиркает зажигалкой, сосредотачиваясь на звуке, чтобы не слышать весёлое улюлюканье и смех друзей. Альфа не слышит звук открывающейся балконной двери, слишком сильно погрузившись в собственные мысли. — У тебя нос покраснел, — хихикает омега, вырывая Чонгука из плена собственного сознания, — замерзнешь так совсем. — Парень кутается в большую для него куртку и утыкается носом в воротник, смотря на альфу исподлобья, чего-то выжидая. Чон моргает пару раз и хмурится, тушит сигарету, оставляя ее в жестяной банке, служащей пепельницей, и достаёт еще одну. — Не знал, что ты куришь, — говорит брюнет, зажимая фильтр между зубами и откидывая голову назад, не разрывая зрительный контакт с омегой. — Я и не курю. — Чего пришел тогда? Замёрзнуть захотел? — Чонгук вскидывает бровь и ухмыляется, удивляясь с чуда-юда. — Может быть, — синеволосый морщит носик, чувствуя раздражающий рецепторы табачный дым, — почему ты ненавидишь меня? — Я? Ненавижу тебя? Не много ли чести? — Я вижу, как ты смотришь на меня… — омега молчит, подбирая слова, — Будто я убил всю твою семью или увёл друзей. — Второй вариант похож на правду. Они носятся с тобой так, будто ты маленький беспомощный мальчишка, — этот разговор не нравится Чонгуку, он снова пробуждает в нем неприятное чувство ненависти. Гук, вроде бы, и не собственник совсем. Он приучил себя к тому, что ни к кому привязываться не стоит, ведь ничто не вечно под луной, а незаменимых нет, поэтому долго страдать по людям — не в его интересах. Омеги, зачастую девушки, парни его особо не интересуют, редко когда во второй раз посещают его постель (а точнее член, потому что в квартиру Чонгук никого из подстилок не водит). А друзья… Конечно, он любит их. Они надёжные, всегда готовые помочь в любой ситуации делом, а не словом, что больше всего альфа в них ценит. Трепаться может каждый, а вот сделать что-то по-настоящему стоящее и нужное — нет. Тэхен не заслуживает той неприязни, которую вываливает на него Чонгук, но пересилить собственный противный характер альфа не может, а на чувства синеволосого ему, честно говоря, плевать. Они друг другу никто, их связывают лишь общие друзья. Кто знает, может один из них вскоре наконец трахнет эту надоедливую задницу, и их интерес поугаснет. — Я не пытаюсь отнять у тебя друзей, Чонгук, — омега звучит искренне, но альфу это не впечатляет, — я хочу дружить и с тобой, — синеволосый жует губу пару секунд и хмурится, а после на одном дыхании выпаливает, — ты классный! Чонгук хрипло смеётся, стряхивая пепел небрежным постукиванием пальца. Этот дурачок его забавляет. Лишь бы это не переросло во что-то большее, соплей он не вынесет и за разбитое сердце нести ответственность ой как не хочет. — Звучит так, будто собираешься признаваться мне в любви. — Ни за что, — кривится омега, — мы мало знакомы, потому что ты постоянно меня избегаешь. — Слушай, ты не такая большая проблема, чтобы я тебя избегал. Меньше думай, активная мозговая деятельность тебе не к лицу. Пользы не приносит, — Чонгук делает крайнюю затяжку и протягивает сигарету Тэхену, а тот, на удивление, принимает ее. Гук выходит с балкона и прикрывает за собой дверь, чувствуя приятное тепло квартиры, обволакивающее все его тело. А Тэхен по ту сторону двери покрывается румянцем и обхватывает губами фильтр сигарет в том месте, где до этого были губы альфы. *** — Ребят, знакомьтесь, — Ыну улыбается, обнимая синеволосого омегу за плечи левой рукой. Мальчишка под взглядами альф невольно сжимался, боясь произвести плохое впечатление, хотя он выглядит так, будто ему плевать на мнение окружающих, — это Тэхен. Парни активно заговорили, довольствуясь новым знакомством и заваливая омегу вопросами различного характера, в том числе и личного. Тэхен, улыбаясь, отвечал, что парня у него нет и в ближайшее время не планирует заводить отношения — видите ли не для него это. По нему и видно, что не для него. У Тэхена вся душа нараспашку, он как открытая детская книга — легко читаем и прост, без лишних заебов, что удивительно, ему ведь 19 лет, а это для многих переломный момент. Как и для Чонгука. В свои 19 лет у него началась активная жизнь во всех смыслах. Пьянки-гулянки да привлекательные девушки, запрыгивающие на молодого альфу чуть ли не с разбегу. Такого парня хотела бы себе каждая — высокий, широкоплечий и с холодным взглядом, будто он весь такой из себя загадочный и сложный. У каждой второй синдром спасателя, и они, свято веря в то, что смогут открыть для себя Чонгука, с радостью раздвигали ноги, думая о светлом будущем — через тернии к звездам. Наивные дурочки. Тэхен, скорее всего, такой же наивный и такой же дурачок. Присев между парнями, чей ажиотаж сошёл к минимуму, омега пялился на Чонгука, а когда сталкивался с ним взглядом, резко опускал глаза, заинтересованно теребя пальцами фенечки на запястьях, будто до этого он не бесстыдно таращился на молчаливого альфу. И правда, с появлением Тэхена в их компании, Чон стал тише и задумчивее. Тихо-мирно сидел, неторопливо осушая один стакан пива за другим, ловя на себе взгляд янтарных глаз. Вторая их встреча произошла в клубе. Вся компания уже была прилично пьяная, но Чонгук нет — он приехал позже. Ыну мирно спал, уткнувшись лицом в бедра незнакомой девушки. Минджэ танцевал как в последний раз, дергаясь будто в припадке вместе с энерджайзером Югемом, а вот Кихен, прилично напившись, решил попытать удачу и подкатить к новому синеволосому другу, явно не отступающему в опьянении. Чонгук долго думать не стал, забрал омегу, дернув его за руку, и зло взглянул на недовольного друга. — Гук-и, что на тебя нашло, а? — лепечет старший, пытаясь подняться с углового дивана и вернуть себе Тэхена, — Мы просто болтаем. Одним движением альфа припечатывает Кихена к дивану и грозится выбить из него всю дурь, если он сейчас же не прекратит нести бред. Люди, когда просто разговаривают, не пытаются залезть к своему собеседнику в трусы. У Тэхена ведь душа нараспашку, он прост как пять копеек, с ним, с наивным, так нельзя. И Чонгука бесит эта святая доверчивость и огромные глазки, смотрящие на него с восхищением, будто альфа на его глазах спас всю планету. Ничто не вечно, привязываться и привязывать к себе нельзя. От этого больно и тошно. Мы ведь несём ответственность за тех, кого приручили, да? А Чонгук не хочет нести ответственность, не хочет приручать, не хочет, чтобы Тэхен страдал по тому, кто это никогда не оценит. *** В эти выходные Чонгук не смог сходить с друзьями в бар из-за работы. До дедлайна осталось всего каких-то пару дней, а у него еще ничего не готово из-за тупой привычки откладывать все на последний момент. За столом у Чона идеальный порядок, все лежит на своих местах, и даже кружка с кофе стоит на маленькой подставке, чтобы не дай Бог не запачкать белую поверхность стола. Альфа чистоплотный до мозга костей, вместе с этим еще и перфекционист, но, к сожалению, безответственный к своей работе. Парень заметил за собой то, что когда в квартире царит хаос, то и в его голове беспорядок — тысяча и одна путающаяся мысль. В свинарнике не то что работать невозможно, но и жить невыносимо. В какой-то степени поэтому Чонгук никого к себе не водит — не хочет, чтобы кто-то нарушил его идеальный порядок. Альфу отвлекает звонок в дверь. Он хмурится и смотрит в окно, расположенное напротив рабочего стола. Уже темно, наверное, около полуночи. Брюнет откладывает графический планшет в сторону и поднимается, лениво потягиваясь под музыкальное сопровождение хрустящих суставов. Взглянув на наручные часы, Чонгук удивляется: во-первых тому, что оказался прав — уже полночь, а во-вторых, кого, блять, принесло в такое время? Он уходит в коридор, понимая, что это точно не друзья, потому что они знают о странности альфы и не пытаются действовать ему на нервы, относясь с уважением. Возможно, это одна из бывших пассий, которую он выпроводит сразу же, как убедится в этом. Но за дверью не девушка, а синеволосый парень, опирающийся на стену, чтобы не упасть. Чонгук вскидывает брови в удивлении, улавливая в воздухе запах алкоголя и других альф — не его друзей. — Чего приперся? — хмурится Чон, складывая руки на груди. — Не закрывайся от меня, — пьяно лепечет Тэхен, хватая Гука за руки, — почему… почему ты постоянно избегаешь меня? — он забавно икает, но этого мало, чтобы брюнет перестал злиться. — Я, блять, не избегаю тебя, — вздыхает Чонгук, прикрывая глаза и придерживая омегу за локти. — Почему ты не пришел сегодня?! Я ждал! — У меня много работы, вот и не пришел, — сам не понимает, почему отчитывается, — говори свой адрес, я вызову такси. Тэхен бубнит что-то невнятное в ответ и обнимает альфу за талию, укладывая голову на широкую грудь и закрывая глаза. Он причмокивает губами и громко сопит, с каждой секундой ослабевая и намереваясь упасть на бетонный пол парадной. Чонгук шипит себе под нос ругательства и подхватывает синеволосого на руки, занося в квартиру и после укладывая на диван. Омега ворочается пару секунд и разлепляет сонные глаза. — Можно я останусь у тебя, пожалуйста? — Мы не ебанные подружки, Тэхен, — слышать из уст альфы свое имя приятно. — Знаю, потому что я девственник, а ты альфа, — смеется, приглаживая синие волосы, видимо, пытаясь выглядеть красивее. — За такие шутки в зубах бывают промежутки, — морщит нос Чонгук и укрывает ворочающегося омегу пледом. Тэхен в ответ хихикает, но в улыбка в один момент сменяется сжатыми в тонкую полоску губами. — Я не шучу, у меня правда никого не было. А вот это уже интересно. Тэхен, конечно, не нравится Чонгуку, но если отодвинуть ненависть на второй план и взглянуть на омегу без предвзятости, то он очень приятный парень с аккуратными чертами лица, вкусно пахнущий и всегда аккуратно одетый, в меру стеснительный и в меру общительный, до жути навязчивый, но это, наверное, так только с Чонгуком. — Меня не интересует, — врет альфа, — прижмись к подушке и спи. — Моя одежда грязная, я не могу так спать, — Тэхен забавно дует пухлые губки и смотритсмотритсмотрит. Чонгук теряется в этих ярких глазах тёплого медного оттенка, но встряхивает головой и уходит к себе в комнату, чтобы принести омеге сменную одежду. Выбор падает на пижамную рубашку в светло-синюю полоску. Увидев переодетого Тэхена, Чон жалеет, что выбрал именно эту рубашку, которая прикрывает бедра, но не скрывает стройных красивых ног. А Ким и рад, ему нравится то, как Чонгук изучающе смотрит на него, чуть ли не пожирая глазами. Гляделки стали неотъемлемой частью их странных взаимоотношений. — Спи, доброй ночи, — с этими словами альфа уходит из гостиной и направляется обратно в свою комнату, по пути закинув вещи Тэ в стиральную машинку. Ночь обещает быть долгой — копошение с омегой не убавили объем работы, зато забрали драгоценное время. Ближе к 5 утра Чон уже не может сидеть за столом, поэтому перебирается на кровать и пытается уснуть. Он быстро проваливается в сон, который длится недолго из-за плохого предчувствия, давящего на низ живота. Чонгук устало вздыхает и потирает глаза, решая сходить проверить омегу, мало ли он там откинулся. В гостиной душно, Тэхен громко сопит, ерзая и сжимая плед между ног. Мокрая синяя чёлка прилипла ко лбу, а рубашка — к потной спине. Чон не сразу понимает, что происходит, но рецепторы улавливают яркие цитрусовые нотки, активно смешивающиеся с его собственным усилившимся запахом. — Гук-и, — стонет Тэхен во сне, сильнее сжимая между ног плед. И это пиздец, потому что как бы сильно Чонгук не уверял себя и окружающих в том, что предпочитает девушек, Ким все равно омега, который привлекает его на уровне инстинктов, не более. Синеволосому больно, Чон замечает дорожки слез на покрасневших щеках и вытирает их, пытаясь не разбудить. У него нет подавителей и в такое время все аптеки поблизости закрыты. Остается одно — надеяться, что омега не проснётся. Но жизнь то у Чонгука пошла по пизде, поэтому, конечно же, Тэхен просыпается, чувствуя горячую ладонь альфы. — Здесь так много тебя, — хрипит мальчишка, утыкаясь носом в ладонь и втягивая запах альфы, — я чувствую, что пахну тобой. — Ты знал, что у тебя скоро течка? — игнорирует слова Гук, чувствуя внутри себя ураган противоречивых чувств. Хочется прижать к себе омегу, вдохнуть запах, войти в горячую узость и своровать с его губ несколько стонов, но хочется и дать отрезвляющую пощечину, выгнать в подъезд и даже не вызвать такси, потому что нечего так легкомысленно себя вести. Тэхен ведь понимает, что Чонгук не железный, да и с чего бы ему себя держать? Омега не играет для него большой роли, находясь на одном уровне с девушками на одну ночь. — Да. Альфа хмыкает, не понимая, что у мальчишки в голове. Наверное, опилки. — И зачем ты поперся в бар? Приключений на жопу захотелось найти? — Тэхен кивает в ответ. — Ты должен был пойти пить с нами… И я подумал, что это отличный шанс… Чонгук в ярости, его буквально распирает от злости, а кулаки так и жаждут того, чтобы их почесали об тэхеново прелестное личико, и похер, что омег бить нельзя — они ведь слабый пол. — Что, так хочется, чтобы я тебя трахнул? — Альфа нависает сверху, скидывая плед на пол и разводя ноги Кима в стороны. Его белье все насквозь промокло, а рубашка упала с правого плеча, обнажая острую ключицу. В глазах Тэхена проскальзывает страх, но он быстро исчезает, сменяясь на похоть, когда Чонгук стягивает с него трусы. Между мягких ягодиц и правда очень влажно. Брюнет, недолго думая, проводит пальцами между половинок и хмыкает, чувствуя, как подрагивает дырочка, раскрываясь для него. Он переворачивает мальчишку на живот, собирая рубашку гармошкой на лопатках, и слабо шлепает. Омега поворачивает голову и шумно дышит, наблюдая за облизывающим губы Чонгуком и выгибаясь в пояснице, расставляя ноги шире для лучшего обзора. — Хочешь, чтобы я попробовал тебя на вкус? — хрипит альфа, сминая и раздвигая ягодицы, окончательно теряя связь со здравым смыслом, он потерялся в чувствах. — Да, боже, Чонгук, я хочу, — мальчишка хватается за подлокотник, сжимая ткань дивана до побелевших костяшек и закатывает глаза, чувствуя горячий язык, медленно проникающий в него. Гук чувствует вкус омеги, и он, на удивление, отвращение не вызывает. Собственное возбуждение больно давит на резинку спортивных штанов, поэтому альфа одним резким движением снимает с себя все белье. Тэхен видит, как член Чонгука ударяется о низ его живота, и невольно тянется к заднице, чтобы провести пальцами по мокрой дырочке и войти в себя на одну фалангу. Брюнет ухмыляется и усаживается на кресло, стоящее по диагонали от дивана, чтобы Ким хорошо его видел. — Ты часто мастурбируешь? — интересуется Чон, лениво растирая предэякулят по длине члена. — Не знаю… — омега хмурится, не понимая, к чему парень задает такие вопросы, — Пару раз за неделю. — И что ты представляешь? — «Что» или «кого»? — ухмыляется Тэхен, ловя игривое настроение Чонгука, и проникает в себя указательным пальцем, пытаясь устоять на дрожащих ногах. — Мне все равно, на кого ты дрочишь. — Врешь, — стонет синеволосый, найдя простату и оглаживая ее кончиком пальца. Он не может доставить себе удовольствие, потому что достает до железы совсем немного, — я уверен, ты хочешь знать. — Ответ очевиден, — Чону нравится наблюдать за страданиями мальчишки, что тщетно пытается стимулировать простату, растягивая себя уже двумя пальцами. Смазка звонко хлюпает и крупными каплями стекает по стройным бедрам, скапливаясь на диване небольшой лужицей. Тэхен течет, как последняя блядь, и это не может не нравиться Чонгуку. — Маленькая шлюшка хочет себе в задницу кое-что покрупнее собственных пальцев, да? — И видит бог, альфа раньше никогда не заводился от бессмысленных порнушных разговоров. — Блять, да, Чонгук, — омега закатывает глаза, сжимая внутри себя три пальца, и с громким хлюпом вынимает их из себя. Брюнет ловит момент и переворачивает Кима на спину, заглядывая в расфокусированные глаза. Четыре пальца входят с едва заметным сопротивлением и почти сразу находят простату, — Здесь! — Тэхен громко выстанывает имя альфы и подвиливает бедрами, подстраиваясь под быстрый темп имеющих его пальцев. Чонгук не пытается быть нежным, потому что ни ему, ни тем более омеге нежности сейчас не нужны. Последний вообще хочет, чтобы его отодрали, как сучку. Брюнет целует тазовую косточку и прикусывает тонкую нежную кожу, чувствуя дрожь мальчишки под собой. Парень не хочет порвать его, поэтому уделяет растяжке еще несколько минут, после чего закидывает ватные ноги омеги себе на плечи и плавным толчком входит в желанную узость, откидывая голову назад. Тэхен выгибается и громко стонет, хватаясь за крепкие бедра, прося ускориться и довести его наконец до оргазма. Но Чонгук, как назло, двигается медленно и мучительно, пытаясь прочувствовать омегу каждым миллиметром своего тела. Этот секс должен запомниться им надолго, потому что у Тэхена он первый, а Чон впервые думает не только о собственном удовлетворении — и этот факт не может не злить. В один момент альфа нависает сверху, складывая мальчишку под собой чуть ли не на пополам, и вгрызается в пухлые губы требовательным поцелуем, пытаясь заглушить в своей голове навязчивые мысли. Это просто секс, удовлетворение потребности и ничего более. Романтизировать рандомный перепих очень глупо, но, блять, это ведь Тэхен. Тэхен, который хватается за него, как за спасательный круг без которого утонет, который между стонами и судорожными вздохами лепечет ему в губы какой-то бред про «влюбился» и «не бросай», который пытается ухватить его руку, чтобы переплести пальцы. И у него это получается. Крепко ухватив ладонь Чонгука, он подносит его руку к собственному лицу и прикладывается к костяшкам губами, закрывая глаза, чувствуя на горящих щеках соленые слезы. Альфа словно завороженный наблюдает за трогательной, действительно трогательной, картиной и ускоряется, жмурясь и утыкаясь в острое плечо. Брюнет успевает выйти из Тэхена и кончает тому на живот, замечая белесые разводы на коже — не его. Дотянувшись до своей майки, парень небрежно вытирает с тела омеги их сперму и откидывает ее в сторону, часто дыша и постепенно приходя в себя. Оказывается, с парнями секс не так уж и плох, а даже очень хорош, но, наверное, дело в Тэхене — об этом сейчас думать не хочется, плохие мысли и осознание лучше оставить на потом, чтобы не портить момент. Альфа укладывается рядом, зажимая Кима между спинкой дивана и собой, а тот и не против, жмется ближе и пытается обнять, будто мерзнет. Чонгук вздыхает и поднимает с пола плед, укрывая себя и Тэхена. Одеваться не хочется от слова совсем, а мысль о том, что теперь квартира пропитана их смешанными между собой запахами, закрыта за семи замками до «лучших» времен. — Ты у меня первый, — улыбается синеволосый своей прямоугольной улыбкой. — Жалеешь? — Хмыкает альфа, закрывая глаза и намереваясь проспать часов десять. — Я похож на того, кто жалеет? — Омега краснеет и боится заикнуться о тех словах, что сказал в пылу страсти. Они абсолютная правда, и это пугает. — Нет. — Ну тогда и не задавай глупых вопросов! — Возмущается Тэхен, пихая парня в живот. — Я смотрю тебе легче стало. Распизделся. Синеволосый поправляет рубашку и отворачивается к спинке дивана, показательно и громко фыркая, выражая свое недовольство, но быстро успокаивается, когда ощущает на своей талии руку, притягивающую к себе. — Прости, спокойной ночи, — шепчет омега и прикусывает язык, понимая, какую глупость сказал. Какая ночь в шестом часу утра? Но Чонгуку уже все равно, он видит сны, в которых у него с Тэхеном все немного лучше, чем сейчас, забыв о главном своем правиле: «не привязываться и не привязывать».