Время разбивает в осколки

      К тебе, оставшейся спустя несколько тысяч лет.       …       …       …       Полупустую грязную улицу скупо обрамляли тихие завывания голодной собаки. Маленький грязный ребёнок согнулся пополам перед воняющим на всю округу разлагающимся телом, по которому ползали жирные опарыши и жуки. Мухи летали вокруг, назойливо жужжали и очень-очень больно кусали костлявые детские ручки, оставляя красноватые отметины.       Ребёнок уже не плакал. Организм был слишком истощен для слёз. Она лишь слабо сжимала порванную грязную одежду, покрывающую трупное мясо. Грязные волосы с колтунами закрывают ей лицо.       — Мама… М… Мамочка…       В своём горе малышка совсем не замечала человека, что стоял позади.       Мужчина в дорогом костюме, но с абсолютно убитым внешним видом. Грубая щетина придавала ему вид неотёсанного нищего, а засаленные растрёпанные волосы и вовсе заставляли усомниться его ли это был костюм. Не валяется ли настоящий владелец сейчас где-то в переулке?       Опустевшие синие глаза неотрывно смотрели на девочку, но сам он был не здесь. Впалые глазницы держали в себе нечто, которое могло бы утопить в горе всё вокруг. Он был таким же как она.       Два несчастных человека, с двух разных берегов, но в одной лодке.       — Дитя…       От мужского голоса за спиной девочка замирает и через пару секунд боязливо оборачивается. Но вся опаска проходит практически мгновенно.       — Вы… Снова пришли.? — она отпустила труп и качаясь подошла к нему. Грязная чёлка прятала глаза, даже когда она подняла голову.       — Да. Я… Решил пройтись немного. Надеялся, что смогу снова встретиться с тобой. — мужчина невольно смягчил свой тон. — Прими мои извинения, кажется я тебе помешал.       Девочка обернулась, но затем быстро помотала головой. Ничего важного у неё что сейчас, что дальше не было.       У неё заурчало в животе и она поспешила обхватить его руками. На впалых щеках промелькнул едва заметный румянец.       — Той золотой монеты не хватило на долго да? Прости, мне стоило дать тебе больше. — сердце герцога невольно сжалось при виде этой сцены.       — Н-нет, монеты бы хватило. Просто… Я пока… Откладываю для мамы.       Она выдавила эти слова из себя и на длинных ресницах заблестели капельки слёз. Выглядела эта кроха такой виноватой, будто этот благотворитель мог отругать её за то, как неразумно она распорядилась его пожертвованием.       Взгляд мужчины стал ещё мягче чем прежде, а на губах у него появилась печальная улыбка. Синие глаза ещё несколько мгновений неотрывно наблюдали, как стайка мух кружила над трупом, накрытым грязной тканью. Будто сейчас он заставлял себя сделать сложный выбор.       И он решил.       Опустившись на одно колено, наплевав на грязь, помои и свой статус, он протянул ей руку. На этот раз пустую, но… В ней было нечто намного ценнее простой золотой монеты.       Юная особа дёрнулась назад, но остановила себя. Не было похоже, что этот человек желает ей зла. Его рука ни разу не делала больно. Да и его глаза… Такие красивые и добрые, что дух захватывает.       — Дитя, ты… пойдёшь со мной?       Девочка замерла. Казалось сейчас весь мир натянулся как струна в ожидании её ответа.       Каким был выбор? Пойти в заманчивую неизвестность, взяв протянутую руку или остаться с ожиданием холодной смерти? Можно ли подобные варианты назвать честными?       — Я…       Она поднимает голову и ещё голубоватые глаза смотрят на него из под грязное, кое-как сделанной чёлки. Какое-то время поглядев на мужчину, сиротка всё же сделала свой выбор и могла лишь понадеяться, что не ошиблась.       Само время в этот момент замерло, весь мир замер в ожидании её ответа. Кажется даже одинокие крошки снега перестали падать с неба.       — Да.       Он застыл, а затем будто с облегчением улыбнулся.       — Спасибо тебе… — тяжёлая рука в белой перчатке ласково стряхнула лишнюю грязь с розовой макушки.       В это самое мгновение пришёл в движение огромный механизм, в котором эти двое были не более чем шестерёнками. Они запустили что-то внушительное, способное в корне изменить мир.       Из трущоб вышли два одиноких человека, но держась за руки они более не чувствовали себя таковыми. Оба дали друг другу хрупкую надежду на что-то светлое.       …       …       …       Их руки до сих пор не отпустили пальцы друг друга. Ни в одну из бесчисленных попыток.       …       …       …       Пенелопа с резким вдохом открыла глаза и подскочила. Всё тело обдаёт ледяным потом, а ноги заходятся дрожью.       — Что за чёрт…? Что это такое…?       Она огляделась. Бесконечное белое пространство без потолка и стен. Абсолютная пустота, в которой слышен лишь собственный голос. Сердце у неё не бьётся и грудная клетка не движется. Неужели она померла?       Она попыталась встать, но белое подобие пола под ней начало её безжалостно затягивать.       — Что?! Что это?! Какого чёрта?!       Тело неумолимо затягивало в бездну без надежды на спасение, ей и пальцем не удаётся пошевелить. Голову застилает паника. На мгновение она видит несколько фигур в мантиях.       — Нет! Вытащите меня.!       Крик растворился в пустоте и Пенелопу затянуло с головой.       …       …       …       — Отец! Ты нашёл её?! Нашёл?!       Пенелопа прячется за спину мужчины, робко держась за ткань дорогих брюк.       По лестнице к ним торопливо спускались два… Мальчика? Нет. С ростом девочки они казались уже совсем взрослыми людьми, едва ли её макушка достанет до их плеч.       Они остановились прямо перед герцогом, своими голубыми глазами разглядывая непонятную потеряшку у него за спиной. Будто они из другого мира. Их одежда дорогая и красивая, а на девочке только плед и лохмотья, даже ноги босые и пальцы на них обмороженные. От неё идут тёмные следы, вся грязь липнет к дорогому мраморному полу.       Осторожно выглядывая из-за спины своего спасителя Пенелопа смотрит на молодых господ и от стыда пытается поправить на себе плед, чтобы закрыть лохмотья.       — Это не Ивонн. Отец, как всё это понимать?       Высокий парень с тёмными волосами явно пытается скрыть своё отвращение при взгляде на неожиданную гостью. Пускай его лицо осталось таким же невыразительным, но его губы едва заметно подрагивали, а брови опускались к переносице.       — Эту девочку зовут Пенелопа, с этого дня она ваша младшая сестра и будет жить с нами       Одного мгновения хватило, чтобы лица парней вытянулись, а непонимающие взгляды направились прямо на Пенелопу.       Малышка вздрогнула, крепче сжав плед в кулаке.       — Что?! Нет! — тот что с розовыми волосами начал кричать и тыкать пальцем. Что-то в его глазах заставляло Пенелопу пропустить всё неприятное мимо ушей. — Как ты можешь так поступать отец?! Мы должны искать Ивонн, а ты приводишь какую-то нищенку с улицы и говоришь, что она наша сестра!       — Рейнольд. — старший сын попытался угомонить брата.       — Я никогда этого не приму! У нас есть только одна сестра и это Ивонн!       — Рейнольд Эккарт.       Не смотря на ярость в глазах, в уголках которых скапливались отчаянные слёзы, он вздрогнул, определённо чувствуя испуг.       — Отец, так нельзя! Ты правда просто решил заменить Ивонн?! Почему?! Что бы сказала мама, если.!       Щёку парня обожгла резка пощёчина, взгляд герцога похолодел. В воздухе повис звон.       — Рейнольд, хватит! — рявкнул мужчина, после сипло выдыхая.       В этот момент у Пенелопы внутри всё будто треснуло, голубоватые глаза в ступоре уставились в затылок того, кто лишь пару мгновений назад казался защитой. Её трясущаяся ручка отпускает его одежду. На ватных ногах она сделала несколько неуверенных шажков назад. Болезненные воспоминания сразу выползают наружу, других детей и её саму ни раз колотили на улицах, посему ощутить это снова ей ни за что не хотелось.       — Пенелопа?       Герцог услышал слабые шаги позади себя и обернулся, словно совершенно забыв про своего второго сына, судорожно сдерживающего подкатившие слёзы. Будто ничего не произошло. Будто это абсолютно нормально.       Юлиан протянул к ней руку в попытке понять что случилось.       Она отшатнулась и в итоге упала навзничь, оголяя покрытые синяками худые голени. В районе лодыжек виднелись яркие тёмно-синие следы, кожа будто была сильно обожжена. Ногти были переломаны и обгрызены, под ними скопилось по меньшей мере несколько миллиметров грязи, а кое-где уже стремительно развивался грибок.       — Я… Я… — но тело малышки не выдержало и та отключилась прямо на мраморном полу.       Её грязные, засаленные тёмно-розовые локоны рассыпались по полу, образуя ореол вокруг крошечной головы. Всюду колтуны и грязь, в волосах застряли целые кусочки застывшей грязи, а в некоторых местах виднелись мёртвые насекомые. Из миниатюрного костлявого носика тонкой струйкой текла кровь, стекающая по верхней губе прямиком в рот с грязными зубами.       Спрятавшийся за спину старшего брата Рейнольд вздрогнул, но не издал ни звука. Они оба не могли оторвать от оборванки свой взгляд. В этот момент будто заработал неизвестный до этого никому механизм.       Что это такое? Она совсем не похожа на тех девочек, которых они видели ранее. Она не милая и не лёгкая, а совсем наоборот. Что за неизвестную тварь отец притащил в поместье?       …       …       …       Худощавая Пенелопа теперь по-настоящему стала «принцессой». Именно так она и представляла жизнь ребёнка с золотой ложкой во рту. И радости её не было предела. Она спит в мягкой огромной кровати, с утра её будят не пьяным криком, а нежным голосом, красивая еда уже ждёт на столе, что стоит посреди огромной комнаты, и всё это теперь только и только её. Разве не так живут принцессы?       Она уже совсем не гадкий утёнок. Её долго отмывали в роскошной ванной, в которую заливали кучу всяких штучек, её волосы терпеливо расчесывали, разбирая каждый колтун и вытравливая вшей. Тогда она просидела в ванной по меньшей мере пять часов и за всё это время воду меняли раз десять. Всю отмершую кожу с неё сшелушили вместе с землёй, жуками и прочими неприятными вещами. Грязь из под ногтей вычистили и привели стопы в порядок.       И вот теперь юная Пенелопа Эккарт, что ещё не могла привыкнуть к наличию фамилии, смущённо кружилась перед служанками в фиолетовом платье с подкладками. Ей было крайне неловко делать подобное перед незнакомыми людьми, но детская радость была так сильна, что она просто не могла не покрасоваться хоть немного. Тёмные туфельки, что были ей точно по размеру, звонко отбивали дорогие полы поместья. Всё здесь наполнено роскошью: от фарфоровых ваз, вручную расписанных лучшими мастерами, до свисающих с потолка люстр из чистого золота и драгоценных камней.       В один момент всё в маленькой оборванке стало прекрасно. Под слоем грязи скрывались невероятные природные данные.       — Кхм… Его Светлость просил передать, что ожидает увидеть вас на ужине, леди. — неожиданно в комнате появляется седой статный мужчина.       Пенелопа застыла на месте, её и без того розоватые от смущения щёки стали ещё ярче. Она поспешила пригладить пышную юбку и слабо наклонила голову, здороваясь с незнакомым человеком. Она только через минуту поняла, что он обращался к ней.       — Ох… Д-да, конечно я пойду! Большое вам спасибо, что сказали! — она поспешила повторить движение, название которого толком не могла выговорить. «Реверанс» вышел совсем не грациозным, а скорее походил на цирковой номер. Никто толком ещё не успел ей объяснить когда именно его стоит делать и перед кем.       Горничные за её спиной разделились на два лагеря: те что помоложе не смогли сдержать своего умиления и даже похлопали потугам девочки, а старшие нарочно не сдержали кривые ухмылки и издевательские синонимы к «свинье в платье». Гость же сначала скорее испытывал что-то на подобии презрения, но от вида её искренних стараний и смущения его взгляд смягчился. Он пару раз кашлянул, заставив всех замолчать.       — Леди, вам не стоит обращаться к слугам на вы. Ваш статус не допускает подобного.       — Да.? Простите, я не… То есть… Я поняла.       Немного помешкав Пенелопа подошла к мужчине и осторожно взяла его за руку. Пускай сейчас она чистая, но до сих пор помнила, как люди смотрели на неё на улице, как обходили словно прокажённую.       — Я не знаю куда идти, отведите меня, пожалуйста… — она опускает взгляд на свои туфли.       Её спутник сначала смутился, но потом вздохнул и повёл по огромным коридорам поместья. «Такого ребёнка с одного раза не переучишь.» — думал он про себя.       — Я дворецкий, леди. Провожать господ и исполнять их приказы это мои прямые обязанности. По правилам этикета я должен идти позади вас, но по вашему желанию сегодня будет исключение. — его голос очень плавный, тихий. Он совсем не как у герцога, так как в нём не чувствуется той силы и власти. — А то движение, что вы делали… Это реверанс и он используется в качестве приветствия и способа выразить почтение среди аристократов. Вам не стоит делать его для прислуги.       Пенелопа кивнула, пока продолжала разглядывать убранство поместья. Она не может перестать смотреть, ведь окружение до сих пор кажется сном.       — Хорошо. Я буду аккуратнее, господин дворецкий! — она улыбнулась ему.       Что-то в глазах мужчины дрогнуло, будто он увидел призрака. Неясная печаль добавилась к глазам, окружённым мимическими морщинами, придавая его взгляду больше тяжести. Смотрел будто сквозь новоиспечённую леди и видел совсем не её. Впрочем он быстро скрыл это под профессиональной маской.       — Лучше зовите меня просто дворецкий или Феннел.       К этому моменту они к счастью уже дошли до столовой и новой Эккарт некогда было спросить дворецкого, что она сказала не так, раз он так погрустнел. За закрытыми дверьми оказалось не менее роскошное помещение с огромным деревянным столом, ножки и края которого были украшены невероятной резьбой и позолочены.       — Пенелопа, ты пришла. — герцог сидел во главе стола и когда их взгляды встретились на его губах заиграла та самая немного печальная улыбка.       Увидев его Пенелопа отпустила руку дворецкого и поспешила к столу, не забыв тихо шепнуть «спасибо». Сделать реверанс в качестве приветствия она не решалась и посему лишь поклонилась, слабо приподняв платье. «Покажу, когда научусь делать идеально.» — думала она про себя, надеясь, что герцогу понравится видеть её старания и благодарности.       — Садись.       Девочка кивнула, но… А куда? Тут куча стульев. Во главе стола сам герцог. Слева от него сидят два его сына, оба с не самыми довольными лицами. Куда ей нужно сесть? Как в такой ситуации поступить аристократке?       Заметив метания падчерицы Юлиан не смог сдержать едва заметной улыбки. Этот ребёнок так волнуется даже из-за чего-то столь неважного. Видно, что она очень боится сделать что-нибудь не так. Он махнул рукой одной из горничных и та отодвинула от стола стул справа от него.       И без того смущённая Пенелопа поспешно залезала на стул с мягкой обивкой. Её придвинули к столу со всевозможными яствами. Костлявые короткие ноги, больше напоминавшие утиные лапки, совсем не достают до пола.       Её взору открылся тот вид, который люди из трущоб не могли представить даже в самых сладких алкогольных снах. Зелень, птица, мясо, специи, хлеб, масло, яйца и ещё куча того, названия чего она и не знала. Здесь было всё. Столько блюд, от которых слюни начинают течь по подбородку. Всё это стояло перед ней и мерцало, сияло роскошью и манило поскорее запихнуть кусочек другой себе в рот.       — Раз все здесь, наконец начнём ужин. — герцог заметил блеск в её глазах и не стал дальше тянуть.       Пенелопа уже собиралась схватить всё это руками, но остановила себя. Перед ней было два ярких «правильных» примера для подражания. Каждый из парней ел элегантно, даже вспыльчивый Рейнольд хотя бы пару блюд ел разными приборами. Деррик и вовсе не притрагивался к еде, пока не брал в руки подходящие нож с вилкой. Три зубчика, два или четыре. Идеально было всё, словно специально, чтобы на его фоне жалкая нахлебница выделялась ещё больше.       Неуверенно она взяла в руки нож с вилкой, которые больше всего подходили по размеру и внешнему виду. В её неумелых руках даже самое мягкое мясо резалось кое-как и со скрежетом об тарелку.       — Пенелопа, не стоит. Я найму тебе учителя по этикету, когда ты сможешь освоиться. — Юлиан снисходительно покачал головой и рукой подозвал к столу горничную лет двенадцати с хвостиком слева. — Пока тебе будет помогать горничная.       — Спасибо… — она смогла лишь тихо прошептать это в ответ, прикрывшись своими волосами.       На её глазах девочка в форме для горничных за пару секунд идеально разрезала стейк и подала ей. Так мастерски и быстро, что достойно восхищения. Когда Пенелопа подняла взгляд, чтобы поблагодарить и её, то встретилась лишь с мимолётной злостью, а затем с профессиональным равнодушием. В любом случае девочка быстро отступила ей за спину. Может показалось?       Объедение. Кусочек за кусочком. Она глотала всё даже не жуя. Ни одно блюдо сегодня не должно было пройти мимо неё на этом ужине. Нужно есть пока не начнёт тошнить, попробовать всё, а что не влезет, забрать с собой в комнату.       Правда было немного неудобно есть под такими леденящими душу взглядами. С противоположной стороны стола её сверлили глазами двое недовольных парней. Но если старший делал это изредка и почти ничего не выказывал на своём лице, то младший не отрывался от неё, иногда даже кладя в рот пустую вилку.       Пенелопа решила не испытывать судьбу и смотреть в ответ не стала, а просто потупила взгляд в свою тарелку.       К концу трапезы вынесли десерты. На столе появилось несколько чайников, чашки с позолотой, пирожные и красивое печенье.       От такого вида чувство сытости у Пенелопы как рукой сняло, она вновь ощутила подступивший голод. Бедняжка не знала за что ухватиться в первую очередь, выбор был слишком велик.       Но взяв себя в руки, она решила начать с чего-то попроще и потянулась за печенью.       Только вот она тут же получила ложкой по руке и с писком отдёрнула её, пока тарелка оказалась на противоположной стороне стола. Кожа в месте удара начала стремительно краснеть.       — Эй! Не трогай! Это моё! — Рейнольд подтянул к себе печенье, выпятив вперёд руку, держащую ту самую ложку.       — Рейнольд! — герцог ударил кулаком по столу. — Что ты творишь?       Розовласый сразу же поник, выронив ложку, которая со звоном упала на пол. Он быстро опустил взгляд, до крови прикусывая себе губы.       — Это моё.       — Пенелопа твоя младшая сестра, ты…       — Нет! Она мне не сестра! Я ненавижу её! Почему она сидит там?! Это место Ивонн! Она нам не семья! — он подскочил со стула, крича и ругаясь. Было видно, как он дрожащими руками сжимает стул.       — Рейнольд. — герцог тоже поднялся с места и подошёл ближе к сыну. — Иди в свою комнату и подумай над своим поведением. Поговорим позже.       — Но-! Отец!       — Рейнольд Эккарт.       Младший из братьев замолчал. Он метался между желанием продолжить спор и страхом перед отцом. Не знал, стоит ли рискнуть снова открыть рот. Окончательно сжевав свои губы от бессилия он скинул тарелку с печеньем со стола и бегом покинул столовую, хлопнув дверьми напоследок. Очевидно, что он едва сдержал крик, рвущийся наружу.       …       …       …       — Вторая дверь справа… Вторая… справа…       Пенелопа мерила коридор тихими шагами, пытаясь разобраться в множестве дверей справа и слева. Она конечно спросила у горничных дорогу, но в итоге всё равно заблудилась. На этом этаже она ещё не была и для неё он больше напоминал лабиринт.       К тому же она старалась ничего не уронить, держа в руках тарелку с печеньем. Единственная истина, которую она знала наверняка — "Без еды не будет сил.".       Ей было достаточно неуютно и честно говоря она уже хотела развернуться и уйти, но… Она всё же надеялась, что сможет поладить с новой семьёй. Всё же здесь не трущобы и возможность договориться с людьми тут есть.       — Что ты здесь делаешь?       Услышав неожиданный вопрос она обернулась. С другого конца коридора на неё смотрел Деррик, в руках у которого был меч.