Дело: №37

      Отдаленный городок в холодном полушарии. Там мало лета, зима холоднее, а ночи темнее.       Казалось, почему в таком холодном месте могут жить люди? Там же точно есть окраина, до которой так и не дошли трубы с водой, что периодически прорывается от холода, и горячая вода с отоплением пропадает. Но там также есть красоты, что так пленят горожан, находящихся вдали от Москвы.       Темные дороги освещают фонари, и те наклоняются своими абажурами все ниже и ниже к людям. Но как бы город не был освещен, для любого его жителя ярче всяких фонарей сияли звезды, ажурной тканью лежащие на небе.       Медленно плывущие облака едва-едва закрывали луну, все норовящую выйти в свет. Едва ей, прыткой, удалось это сделать, жемчужным морем засверкал снег в огнях ночного города.       По одной из таких сказочных улиц неторопливо шагал юноша. Погода позволяла ходить по улице без шапки, шарфа и перчаток, но колола нос леденящим уколом, словно норовя отчитать, заставить одеться теплее.       Вернемся к нашему герою. На его светло-русой голове была фуражка с красным ободком, по середине которой был герб родной страны. Тёмно-синяя одежда со светоотражающей надписью «полиция» на спине. Высокие сапоги и сумка, что висела на одном из его плеч. Одежда была утепленная, но тело все равно сильно продувало, от чего хотелось спрятаться глубже, в тепло.       «Днем будет лучше!», ворчливо размышлял юноша, желая поскорее встретить солнечные лучи.       Этот парень – Антон Шастун, быстрым шагом направляющийся на практику, пряча свои руки в карманах. На его пальцах отпечатки от колец, как и на кистях от браслетов. Студентам не разрешают их носить, предупреждая о возможных рисках и травмах во время задержания. Радовало его сейчас только то, что первую пару он не встретит со звучания гимна, да и вообще, сегодня, как и последующий месяц – не будет посещать их.       Холодный путь кончился, и он быстро заходит в здание, пошарпанное, с немного облезлой краской и усталыми лицами, что встречают его взглядами. С губ мужчин срываются легкие смешки, а девушки с улыбкой рассматривают его с ног до головы. Все они стройные, широкоплечие, видно, что физическая нагрузка присутствует. Но смотря на юношу, что показывал учебную корочку с документами старому дяденьке, что сидел на вахте, можно было сказать совсем иначе. Хоть он и был ростом, как и многие тут, но вот его худощавость сильно выделялась. - Ой, это тебе в 105 кабинет. – Отмахивался старичок, откидываясь на спинку кресла и смотря ровно в зеленые, большие глаза парня. – Тебя там ждет Дмитрий Темурович. Встав ровнее и забрав свой головной убор с маленькой стойки, на которую он только-только облокачивался, Антон медленно пошел в неуказанное ему направление. «Если кабинет сотый, значит на первом этаже. Если пятый, то где-то в закутке. Значит слева.», тихо бубнил себе под нос зеленоглазый, уходя в левое крыло, в котором он, к слову, и нашел нужный кабинет. Темный и холодный коридор, в который плохо поступал свет, да и лампочки на последних силах горели, если вообще они где-то были вкручены. Юноша стоял перед самой дверью, на которую он так долго смотреть и топтался перед ней. Какой-то внутренний страх одолел прям перед входом, от чего совсем не хотелось дергать за ручку. Но вскоре она сама дернулась и медленно открылась. Из-за нее выглянул мужчина, с легкой полнотой, с большими карими глазами. На его нос были спущены очки, а короткая стрижка лишь красила его вместе с небольшой бородой. - Антон Шастун? – Спокойно произнес он, открывая уже дверь по шире. – Ну, проходи. – Приглашая жестом пройти во внутрь светлой комнаты, он сделал шаг в сторону. Небольшой столик с бумагами, что медленно захватывали рядом находящийся подоконник, вешалка сбоку от входа, рядом с которой был стеллаж, с множеством папок, книг и некоторыми фигурками. Окон было два, как и столов, что стояли друг напротив друга. Это помещение было маленькое, от чего и находиться здесь могло только два следователя. В данный момент сотрудник и практикант. - Садись за стол, это твое место. – Медленными шагами, невысокий мужчина, прошел к своему стулу. – Сегодня, как и следующую неделю, ты будешь изучать вместе со мной одно дело. Может твой свежий взгляд, хоть что-то да найдет или заметишь что-то новое. – Он грустно вздохнул и начал что-то искать в многочисленных белых папках. - А что за дело? – Проходя к рабочему месту он аккуратно опустился на него и начал доставать из сумки тетрадь, пенал, телефон и беспроводную зарядку. - Слышал же, о девушках, что находили? – Не отрывая взгляд от бумаг, он нерасторопно их перебирал. – Так вот, недавно перешло это дело мне, прямо вместе с тобой. Вот же везение. – Он улыбнулся, тихо хмыкая и развел плечами. – Ну, так как у меня нет времени с тобой мусолить какие-то другие дела, будешь занимать со мной. - Это то дело, где были убиты светло-русые девушки? – Осторожничал он, старался не сильно нагружать вопросами и пытался медленно подойти к сути, и погружению в это дело. - Да. Красавицы все, молодые, с зелеными глазами. – Мечтательный голос выдавал взрослого человека, который покосился на юношу, что смотрел на него с легким удивлением. – Жаль, не в моем вкусе. – Быстро опомнился Позов, вновь прячась за бумагами. Первый день начался с веселых нот, но вот последующие были ужасно тяжелые. Они оба сидели в документах, перебирая их день за днем и пытаясь выстроить цепочку, связывающую все это, кроме схожести девушек. Каждый день юноша, на старом компьютере, на котором заедала клавиатура, монитор горел болезненно желтым оттенком, набирал в поисковике информацию, искал интересующие его факты, в ожидание того, как этот старый работяга перекинет все файлы на флешку. Принтера в их кабинете не было, от чего каждый раз приходилось бегать в кабинет напротив, к молодой сотруднице. Ее звали Екатерина Семеновна. Красивые, голубо-медовые глаза, пухленькие губы и русые, с осветленными прядями, волосы, что касались ее плеч. Каждый раз, когда он приходил к девушке, и усаживался напротив нее, она предлагала ему маленькие конфетки, что были на ее столе, в миниатюрной вазочке. В один из дней практикант упомянул, отвечая на ее вопрос, что нравятся ему больше кислые, на что следующим же днем вместе со старыми обертками, вкус которых Антон уже выучил, лежали и новые. Она была к парню гостеприимна и никогда не отказывала в распечатывание бумаг, фотографий и прочего, что требовали от него.

***

Прошла неделя, начиналась вторая. На часах уже пробил обед, а молодой человек, под присмотром старшего по званию, распределял маленькие записки, фотографии, да и просто вырезки из статей, на пробковую доску. Он колол себе пальцы, тихо ворчал, когда маленькие кнопочки, что были уже погнуты до него, не хотели протыкать спрессованное дерево. В один из таких моментов в дверь постучались, нервными и нетерпеливыми ударами. Не успел Дмитрий ответить и пригласить войти, как через порог уже перешагнул мужчина, старше всех тут собравшихся. - У нас труп. – Выпалил он, смотря в карие глаза Позова, что вальяжно развалился на своем кресле. Он медленно перевел взгляд на встревоженного Шастуна, глаза которого загорелись и будто бы просили, поехать хоть куда, главное больше не сидеть в этом душном помещение. - Ну, а нам какое дело? – Хрипел его простуженный голос. – У нас тут и своих по горло. – Кивая в сторону белой стопки на своем столе, на столе молодого человека, намекая о загруженности. - С виду, похоже, на ваше дело. Молодой человек, со светлыми волосами, красиво одетый. – Начал было он, но к нему обратился Тоша, что начал торопливо заканчивать с последней записью, что осталась в его руке. - Так, у нас же только девушки. - Нет. – Отрезал его наблюдатель. – До тебя еще парни не дошли. Мало конечно их в деле, штук шесть от силы наберется. – Вздыхал Позов, лениво поднимаясь со своего насиженного и теплого места, направляясь к вешалке. –Ну, сиди тут, - Указывая пальцем на бумаги, на своем столе, он покосился на Антона. – Это разбери, с моего компа данные на флешку скинь, там папка есть, - Не договорил он еще, как возразил Шастун. - Я думал, с вами поеду. – Брови сошлись к переносице, а руки начали невольно пытаться крутить кольца, которые были сняты и убраны в его сумку. Плохая привычка, что выдает его, при каждом нервном случае. - Не якай мне. Я тебя с собой не возьму. - Но у меня в бумагах, о принятие на практику было сказано, что меня допускает на осмотр места преступления и к телу я так же имею право подходить. – Глаза смотрели на лицо уставшего мужчины, что уже как три дня боролся с простудой. Дима лишь отмахнулся от него. Он снял свою и рядом висящую куртку, отдавая ее практиканту и тихо бурча, отдал приказ: - Ключи на столе. Закрыть кабинет, взяв с собой тетрадь, ручку и голову. Мужчина явно был недоволен такому раскладу, что ему придется следить за неуклюжим мальчиком, что только-только начал изучать свое первое дело. Но, после того, как на заднее сидение машины, что ждала только одного человека, старший по званию увидел эти горящие зеленые глаза, стало спокойнее. Было смешно наблюдать за тем, как он сидел весь на иголках, слегка подергивая ногой в томном ожидание. С Антоном разговаривал водитель, что с улыбкой слушал о том, откуда он, с какого учебного учреждения и почему он выбрал такую профессию. Оказалось, что у него работала в этом участке мама, что вскоре уволилась по состоянию здоровья. Она часто ему рассказывала о том, какие там сотрудники и что они из себя представляют. Некоторые имена он даже назвал, от чего Дмитрий сразу поправил свои очки, начал расспрашивать, а как же звали его родителя. Оказалось, что он тоже был знаком с этой приветливой девушкой, что даже работал с ней над двумя делами и иногда подвозил до дома. Это навеяло теплые воспоминания, и только больше подтвердило, что мир тесен. Первое дело юноши началось с расспроса молодой пары, что нашли сидящего паренька на снегу. Они описывали словами то, как нашли, почему они оказались в этом месте в это момент. Девушка была шокирована, от чего прятала свое худенькое, румяное лицо за черным шарфом. Ее чистые, холодно голубые глаза смотрели в снег и только иногда она соглашалась со словами своего кавалера, и рыскала глазами по стражам порядка. Когда было покончено с опросом и выдано приглашение в отделение этой паре, Позов, вместе с Антоном, направился к жертве, что уже успела навести шума. Это был мальчик, лет тринадцати – пятнадцати. Светлые волосы, в которых запутались снежинки, густые ресницы, что были сомкнуты, в отличии от губ, что отдавали уже синевой. Он сидел совсем в обычной позе. Сваленные колени в бок, руки, что на крест лежали на ногах, опущенные плечи и голова, что клонилась в сторону. Если бы это было совсем при других обстоятельствах и в другом месте, Антоша бы подумал, что мальчик спит. - Такой красивый. – Прошептал практикант, присаживаясь и присматриваясь к ребенку. Из-под белой рубашки, по верх которой был черный пиджак, виднелись на кистях рук уже пропадающие синяки. То ли это от веревки, то ли от сильной хватки, было тяжело на первый взгляд сказать. Но что подметил Антон, так это то, что его ногти были в бесцветном лаке, хорошо обработаны, а на лице был легкий макияж. Обычные тени, что подчеркивали скулы, тоник, что прятал за собой синяки под глазами и вазелиновая помада, что блестела на губах. - Его привели в порядок, перед тем как оставить тут. – Бормотал Дмитрий, что кутался в свой громоздкий шарф, большой вязки. – Это точно наш красавиц. - Странно, почему он просто не оставляет их, а делает им вот это все. – Вставая ровнее, Шастун приподнял воротник и плечи, пряча руки в карманы. – Странный он. - Потому что он животное, вот и хочет всем доказать, что он хоть немного лучше. – Он рычал, сверкая своими карими глазами, не отводя взгляд от бедного ребенка, что был отнят у семьи таким путем. - Он больной же. - Конечно больной! Кто в здравом уме будет делать подобное? - Я не это имел ввиду. – Тихо добавил практикант. – То, что раз человек такое делает, значит у него было и до этого, что-то не в порядке. Обычно же люди, не просто так убивают. - Ты пытаешься его оправдать? – Не довольствовался Дмитрий Темурович. - Нет, я просто хочу понять, почему он стал убивать. – Зеленые глаза начали вновь разглядывать мальчика, что сидел на снегу и ждал, когда его заберут отсюда. – Плохое детство, лишняя хромосома или какое-то происшествие. Возможно у него не было матери, девушки не обращали внимание, а отец не следил за ним. – Пожав плечами, что и так уже были под самыми ушами, он начал переступать с ноги на ногу. - Ты ищешь повод его оправдать. – Твердил старший. – Я понимаю, Антон, что ты пытаешься дать каждому второй шанс, сделать человека хоть немного лучше. Но в нашей работе этого в принципе нельзя делать. – Прикоснувшись рукой до его плеча, он слегка по нему постучал. – Просто запомни, у Психопатов нет совести. А если ты будешь давать каждому шанс, даже таким ублюдкам, в итоге, у тебя у самого его не будет. – Он обернулся и увидел, как двое мужчин, с черным пакетом, с носилками, идут к ним по сугробам. – Не будет шанса, как и у него. – Указав красным носом, что щипал мороз, на убитого зверем мальчика, он тихо вздохнул, вдыхая последний теплый воздух из легкий. Ехали они по дороге в отделение тихо. Даже водитель не спешил начинать диалог, смотря в зеркало заднего вида и подмечая задумчивый взгляд у юноши. Его глаза были направлены куда-то в окно, казалось, он что-то рассматривает в небе, с которого начали падать маленькие снежинки. Скоро Хэллоуин, а значит, что скоро будут все украшать, будут все ходить радостные, а прилавки магазинов яркие и красивые.

***

Не успели они и куртку повесить, как мужчина, с серьезным лицом, широкими плечами, отглаженным до идеала мундир, встал на против открытой двери. Он сделал твердый и уверенный шаг в их маленькую комнату. Строгий взгляд осмотрел молодого человека и владельца этого кабинета. Он завел руки за спину и сделал глубокий вдох, вздымая грудь. - Ко мне в кабинет, на собрание. – Голос был грубый, но тихий. От такого начали подкашиваться колени, а голова стала кружиться. Было ощущение, что он одним своим видом заставил пропасть кислород. - Так точно. Уверенность у Дмитрия было хоть отбавляй, но стоило старшему по званию выйти и закрыть за собой дверь, он обмяк и сел на край стола. Он зарылся в свои короткие волосы рукой и глубоко вздохнул, будто и он заметил пропажу воздуха. Он смотрел куда-то в пол, начиная медленно мять свои губы и думать о своем, пытаться докопаться до чего-то. Совсем его внимание не привлекал практикант, что нервно крутил свой указательный палец, начиная подражать Позову, закусывая губу. Собрание началось. За вытянутом, темным столом, сидели мужчины и две девушки. Знал Антон тут только Диму, Катю и Пашу. Это был щуплый дяденька, что был очень эмоциональным и даже сейчас, он с натянутой, маленькой улыбкой, сжимая губы, сидел и нервно крутил большими пальцами в воздухе, держа другие в замочке. Его глаза бегали по столешнице, казалось они сейчас выпадут у него и укатятся под стол, чтобы спрятаться от какого-то стыда. Спокойнее всех сейчас вела себя Екатерина, что молча смотрела на одного из следователей, который что-то писал в бумагах. Но даже его ручка слегка потрясывалась. - Это уже тридцать седьмая жертва. – Грозно раздался голос сидящего во главе стола. – Этот гаденыш все еще ходит по нашей земле. Он убивает наших девушек и парней. – Смотря на него, Шастуну пришло сравнение, что он будто бы тигр, что нервно дергал уголком губы, сдерживаясь от оскала. – Я передал вам - Грозный взгляд упал на Дмитрия и Антона, что вытянулись как струны и начали смотреть в эти очи. – это дело. И я надеюсь, что вы хоть что-то придумали, чтобы задержать этого подонка. - Мы работаем над этим. – Спокойно говорил опекун юноши. - Вы работаете или будете только приступать к этому? - Мы уже почти доводим все до конца. - О, да. – Воскликнул Павел. – Я видел краем глаза, что они придумали. На самом деле, если чуть доработать, то они не промахнутся. – Он прекрасно лгал, смотря в глаза своему начальнику. Шастун считал, что он был бы прекрасным актером, что вертелся бы как уж на сковороде. - Отлично. Значит ты и будешь им помогать. – Облокачиваясь на спинку он показал на дверь. – А теперь вы свободны, остальных попрошу остаться. Они молча встали и так же вышли. Только подходя к 105 двери, Павел громко выдохнул и начал нервно смеяться. Его худое личико исказилось в ужасе, нездоровой улыбке и широко раскрытыми ресницами. Он зашел следом за двумя друзьями, что стали для него уже не плохой такой компанией. - Боже, скажите что у вас хоть что-то есть. – Молил самый старший, сжимая ладони перед своей грудью и молящим взглядом смотря на двух рядом стоящих. Они кратко переглянулись между собой и незаметно покачали головой. – Да что б вас черт в лесу! Мх! – Всплеснув пальцами, он начал мешкаться, будто бы ища куда можно сесть. – Вы могли бы хоть для моего же спокойствия ответить положительно. – Бурчал кареглазый, усаживаясь на стол молодого человека, что не решился подходить теперь к нему. - Ну, я думал над этим. – Бубнил мужчина в очках, поправляя их. - Да что ты говоришь? Думал он. Вот это Бог снизошел и дал тебе хоть куриные мозги. - Паша! – Прикрикнул он. – Так, ну, самый проверенный способ – взять на крючок. - И кто же будет твои червячком? – Улыбался Павел Алексеевич. – Неужели своего мальчишку отдашь? – Его палец зацепился за рубашку Тоши, начиная притягивать к себе, а после держа за плечи, начал нервно постукивать пальцами по выпирающим ключицам. – Нет, такого красавца я тебе не отдам. - Ой, да забирай его. – Отмахивался следователь, подходя к пробковой доске. Он не почувствовал на себе упрекающий взгляд зеленых глаз, что начали обиженно рассматривать свои худые, тонкие пальцы. Его так и не отпускали чужие руки, что уже ослабили хватку и просто весели на его плечах. Посмотрев на стоящего перед кучей информации, тоненькой веревочки, что недавно появилась там, стало до жути грустно. Им совсем было не за что ухватиться, не за что придраться хоть к одному подозреваемому. У них были только тела убитых, что увы не могли им ничего сказать. Под их ногтями не было земли, кожи другого человека, да и сами они, были до ужаса чистые, до такой степени, что становилось не по себе. - А что, если я стану приманкой? – Это прозвучало как гром средь бела дня. – Вы же хотели приманку? - Но не тебя же. – Возразил Позов. - Вы хотели девушку на эту роль? А не стыдно? А если с ней что-то случится? – Повисла тишина. Сидящий сзади него убрал руки и уложил их к себе на колени, что начали болтать ногами. – Я, как ни как, не слабый пол, я могу дать отпор. - Да ты у нас же шпала. – Брякнул голос Паши. – У тебя не хватит сил, даже что бы спихнуть с себя его, а если дело дойдет до! О! Это исключено. – В первые за долго время, он стал серьезным. – Поддержи меня, Дим. - Я не знаю. – Прохрипел все еще больной голос. - Да у тебя совсем крыша с температурой покачнулась! - Но он же подходит под это все. – Осматривая юношу с ног до головы, через линзы в очках, он сложил руки на груди. – Худощавый, личико детское, глаза зеленые, светло-русые волосы. - Ага, а еще практикант, за которого ты несешь ответственность. – Рычал старший по званию. - Я согласен. – Спокойно согласился Тоша, чем привлек грозное внимание от рядом стоящего. – Только, не открывайте огонь, если что-то пойдет не так. – Руки вновь сомкнулись, и бедный его палец почувствовал трение, начиная ныть.

***

Прошел день, а за ним второй. Вновь собрание, и теперь троица начали объяснять весь план, что был отшлифован в самый последний момент. Они говорили в тишине, под взглядом различных глаз. Их не перебивали, не переспрашивали, но только в конце задала вопрос Катя: - Для этого вам нужна подставная жертва же. И кто это будет? – Она села по удобнее, в ожидание, не сводя взгляд с них и расслабляясь. - Я. – невозмутимо ляпнул Шастун. – Этой жертвой буду я. Голубо-медовые глаза с ужасом начали бегать по стенам этой комнаты. Она хотела бы и что-то сказать, но у нее будто бы не хватало сил. Даже сидящий во главе стола, рассматривал белую доску, на которой был зарисован план, а затем он перевел взгляд на юношу. Он кратко постучал пальцами по столешнице и потупил в нее взгляд, погружаясь в размышления. Вскоре, он выдал следующее: - Приступим к вашему плану завтра. – Он глубоко выдохнул. – Праздник цветов, он обязан там быть. Было еще множество обсуждения, но никто так и не стал перечить начинанию этого плана. Хоть и больше всех хотел это остановиться Павел, что начал, незаметно даже для себя, крутиться возле Шастуна и спрашивать его о самочувствие и моральном состояние. Он волновался, ему не хотелось это начинать. Было ужасное предчувствие всего грядущего, что встало желчью в горле.

***

Наступил прекрасный день зимы, когда все маленькие магазинчики этого города собираются в большом павильоне, за небольшими прилавками и показывают все свои цветущие прелести. Этот душистый аромат так приятен и удушающе пугает аллергиков. Но именно здесь вы их и не увидите. А если и увидите, то только если в последний раз. В этот зал зашел и Антон, что первым делом начал расстегивать куртку, спуская ее до плеч и доставая телефон, пошел по-своему заранее запланированному маршруту. Он ходил спокойным шагом, стараясь делать их как можно легче и спокойнее. Он чувствовал на себе взгляды, но старался как можно мягче к ним относиться, все же, рядом с ним люди, что готовы в любой момент начать погоню. На его телефон пришло уведомление о том, что никто вокруг него не вьется и что ему стоит немного поменять местоположение, а не только стоять около ромашек. Все равно гадание на цветах – пустая трата времени. И вот, проходив всего минут пятнадцать вокруг столиков, стало невыносимо жарко. Тонкие пальцы стянули с себя рюкзак, отходя при этом в сторону, а затем и шапку с круткой. Он остался в одной длинной толстовке, что была тонка для такой холодной погоды, но очень хороша для подобных мероприятий. Убрав головной убор в сумку, что повисла на его спине и свесив верхнюю одежду через руку, он отправился дальше. Ни один и ни два раза он поправлял свои волосы, немного бегая глазами и останавливаясь перед букетами. Он мягко улыбался продавцам и с восхищением наблюдал за фотографами. Не много девушек просили его сфотографировать их вместе с только купленными цветами, а многие парни просили совета, какой букет выбрать для их милой дамы. Один из мужчин, осторожно подошел к нему с боку, стараясь не напугать. Он был добродушный, улыбчив и его чисто-голубые глаза были свежи. Его нос немного косился будто бы в бок, наверное, ему ломали переносицу. Морщины под глазами и на лбу придавали его лицу усталость, а эти пухленькие губы были обветрены и обкусаны. Кожа была чистая, хоть и под правым глазом красовалась одна родинка, что привлекала к себе внимание. Он протянул ему руку для рукопожатия, она была в белой перчатке, и получив ответный жест, поспешно начал разговор: - Здравствуй. Меня Арсений зовут. Тебе не будет сложно, немного попозировать на камеру? Я не отниму у тебя много времени. – Этот сладкий голос и его скованная поза, как-то приятно расположила к себе. - Меня Антон зовут. – Улыбался юноша, начиная поспешно кивать. – Да, давай, только напишу подруге, что немного задержусь. – Достав телефон, он начал быстро набирать сообщение. Его совсем не смутил покошенный взгляд нового знакомого, что терпеливо ждал. - Девушка переживает за тебя? – Получив кивок и глубокий вздох, мужчина тихо и кратко посмеялся. – А почему тогда она не пошла с тобой? У меня было бы две прекрасные модели. - Она заболела, вот и я, под предлогам посидеть у друзей, решил купить цветы. – Осматриваясь вокруг себя, он покачал головой. – Только вот нет тут подходящих. Его веселый взгляд сменился на грусть, а от улыбки осталась лишь маленькая тень. Это было не упущено от объектива камеры, что тихо щелкнула, напугав младшего. Он смотрел сверху вниз, на улыбающегося и смотрящего в маленький экран гражданина. И спустя секунды две, они договорились на четыре снимка в разных местах. Тоша спокойно ходил за ним и смотрел краем глаза на рядом крутившихся Диму и Пашу, который приглядывали за ним из толпы. На удивление Шастуна, Арсений начал вести себя куда увереннее, а его взгляд стал немного голоднее. Все это уходило для Антона под предлог «Он хочет красивые кадры, это его работа. Может он работает в газете». Последнее фото и мужчина отдал визитку практиканту, попросив написать ему на почту и напомнить о фотографиях, которые он должен будет ему отправить. Пару слов на прощение и он уже оборачиваясь назад, махает рукой, в которой была камера. - Привет девушке, Антош! Пусть не болеет. – Тише добавил он, начиная медленно скрываться от зеленых глаз во множестве людей. За ним еще какое-то время приглядывали, смотрели как он тихо подходит к девушкам, что делали самостоятельно фотки и предлагал помощь. Он подходил без разбора, главное, чтобы человек был заинтересован в хорошем кадре. Вскоре он и во все ушел, скрываясь за дверью, распутывая наушники, что все это время лежали в кармане. А поиски маньяка все так же продолжались. Шастун находился на этом цветочном собрание еще два, а то и три, часа. Людей уже было меньше, значит стоит расходиться. Дима уже стоял около выхода и смотрел на подходящих к нему друзей. Их ноги ели плелись, взгляд был опущен, безжизненный и полон усталости. Была бы их воля, они бы легли на пол и просто лежали, неподвижно, им было бы в этот момент наплевать, мешают ли они пройти или просто загораживают путь. Им было бы все равно. Но не делали они это то ли из-за грязных, едких следов от обуви, а то ли от карих глаз, что смотрели на них с пронзающим и понимающим взглядом. За короткое время уже успело стемнеть и Паша, что был за рулем, вызвался их обоих подвезти до дома. Ближе всего от этого места жил Антон, который самый первый оказался дома. Он поблагодарил водителя, попрощался и вышел за дверь. Он стоял на бордюре и махал уезжающей машине рукой. На его лице была усталая улыбка, а глаза сами-собой закрывались. Хотелось спать, но больше раздирало любопытство и желание поскорее увидеть свои фотографии, которые ему обещали прислать. Неторопливо он зашел домой, закрывая дверь на ключ и начинал медленно раздеваться. Убрав обувь на место, а верхнюю одежду повесив в шкаф, практикант пошел в свою комнату, где его ждала кровать и домашняя одежда. Это были спортивные штаны, большая майка, с короткими рукавами, и чистые носочки. Он бесцеремонно упал на застеленный матрас и дотянувшись до одной из подушек, что были в мохнатых наволочках, подмял ее под лицо рукой. В его пальцах уже был телефон, из-за угла которого торчала визитка, в бордовых тонах. Найдя электронную почту и вбив в нее указанный адрес, ему высветилась иконка черной лисицы, что грациозно шла по дороге, возле лужи с осенними листочками. Это выглядело потрясающе. Первое сообщение было простым, как и во всех диалогах, что начинают с незнакомыми или мало знакомыми людьми: Антон Ш: – Привет. Это Арсений? Я Антон, с ярмарки цветов, ты обещал мне прислать фотографии. Вот, решил узнать, когда можно увидеть. Арсений Х: – Привет! Да, это Арсений, на удивление ты запомнил мое имя) Я очень польщен. Арсений Х: – Вот, держи фото. Хотел бы еще узнать, говоря о фотографиях. У тебя прекрасное лицо, мне очень нравятся твои женственные руки в кольцах и браслетах. Ты не хочешь мне еще, немного попозировать? За этим сообщением шли файлы, закрепленные чуть ниже. В них были фотографии Антона, что вышли весьма симпатично. Его руки и в правду на фото были такими аккуратными, казалось, что на них можно было смотреть вечность. От такого неоднозначного чувства он поспешно осмотрел свои кисти, ища тот самый ракурс, под которыми они так изгибались красиво. Но у него совсем не получалось. Антон Ш: – Извини, правда, но у меня и без этого много дел и времени нет. Арсений Х: – Ничего страшного, твои фотографии уже попали в мой журнал. Жаль, не хватает еще парочку в таком стиле. Подыщу еще кого-нибудь. Арсений Х: – Я надеюсь,ты не против, что я добавил их туда? Не переживай, его мало кто смотрит. Антон Ш: – Ого! Ты обязан мне показать его. Когда сможешь? Арсений Х: – Могу прямо сейчас тебе его дать. Хочешь? Антон Ш: – Я думал он печатный. Арсений Х: – Да, ты прав, Антош. Так и я не вру, в отличии от тебя. Или у тебя и в правду зовут девушку «Дима Следователь»? Странная у нее, однако, фамилия. Арсений Х: – Ах, да. Тебе бы стоило получше выбирать фирмы дверей. Такие как у тебя, часто на морозе замерзают и нельзя закрыть полностью на два оборота. Верно? Если бы мы были в другой ситуации, я бы может и помог тебе с этим, но сейчас все иначе. Помог, на этот раз, ты мне. Надеюсь твоя девушка не будет против, если я заберу тебя. Как думаешь, Антош? Руки юноши охладели, глаза округлились, а сердце остановилось. Стало все будто бы в тумане, он и не заметил, как оказался у стенки кровати, а в его ухо раздавались гудки ожидания. Он молчал, слышал лишь биение своего сердца, что будто бы встало поперек глотки, перекрывая воздух. Все тело было в напряжении, пока из трубки не донесся знакомый и уже родной голос, с легкой хрипотой. - Что у тебя случилось, что ты звонишь мне так поздно? – Не довольствовался мужчина. - Дим, он в моей квартире. – И без того, тонковатый голос, стал писклявее, тише и на каждой гласной подпрыгивал. – Он где-то тут. - Успокойся. – Позов занервничал, на другом конце трубки послышалось шуршание, он быстро что-то набирал на клавиатуре. – Так, для начала приди в себя. Паша уже разворачивается. – И снова шумы на заднем фоне абонента. Вскоре послышалось застегивание сапог, а затем шуршание куртки. – Антон, не молчи, ради Христа! - Мне стоит проверить? – Его губы почти касались микрофона, дыхание стало сбитым и учащенным. - Так, нет, никуда не выходи. Антон услышал, как за дверью начали ходить. Но мимо нее прошли, оставляя лишь эхо в голове, дрожь в коленях и приятную боль по всему телу. Адреналин ударил в голову, заставляя ее закружиться, а свет для глаз немного померкнуть. Через силу, на ватных ногах, что не хотели держать тело, он медленно подошел к окну. Его руки дрожали, все было будто бы в замедленном времени до того, как ручку двери дернули, и она со скрипом не открылась. Его пробило будто током, телефон выпал из рук и с грохотом отпрыгнул в сторону. Оттуда послышался голос Позова и уже Павла Воли. Шастун не стал терять время и рывком начал открывать окно. Он жил на первом этаже, было не страшно упасть, а мороз сейчас не играл никакой роли. Но успел он высунуться туда только на половину, как чьи-то руки с жадностью вцепились в его талию и сорвали с подоконника. Он вскрикнул, не знаю даже от чего, от боли, что причинили ему, а то ли от страха. Он хотел уже было вставать, но на его живот уже сели, а горло сдавили, обхватывая обеими руками. - Думали что я настолько тупой, что не замечу ничего? – Рычал Арсений, начиная всем весом давить на худую шейку, которую мог обхватить двумя пальцами внахлест. – Думали не смогу прям из-под носа забрать? – Его голос повышался, он смотрел ровно в зеленые очки, что были наполнены страхом и выступающими слезами, на губы, что пытались схватить глоток воздуха и на худые пальчики, что держались за его кисти. – Я убью тебя прямо тут. – Наклоняясь все ближе и ближе к лицу юноши, его голос становился с каждым словом тише, не внушая совсем доверия. Шастуна одолела паника, больше всего он боялся смерти. Не важно какой, ему совсем не хотелось умирать. Его пугала темнота, но больше всего то, что в ней может быть, а точнее кто. Его сердце сжалось, а эта добродушная улыбка, та самая, которую ему показал тот староватый мужчина, что играл милого человека, что считал это все сценкой, заставило разочароваться в людях. Было обидно, до жути не приятно, что именно этот мужчина, что показался ему просто мягким человеком, убьет его в его же квартире. Дима и Паша еще не скоро приедут, нужно действовать самому. Расставив ноги слегка по шире, он резко дернул тазом вверх, поднимая своего наездника и заставляя его ослабить хватку, чтобы не упасть лицом в пол. Это его шанс, когда маньяк более уязвим чем раньше. Обхват темноволосой головы и резкое прижатие к себе, он сдавил его локоть своим, который стал сгибаться под силой, что применял практикант. За этим кувырок в бок, удар в лицо, попадая и так в неаккуратную переносицу. Он смог освободиться, осталось только сбежать. Антон закрывал за собой двери, хлопая ими и искал глазами окно. Он уже был на кухне, на подоконнике, снимая сетку и уже желая выпрыгнуть. Но противный скрип и рычащий выдох раздался позади него. Он не смог не обернуться, было страшно, от чего и хотелось замереть на месте, просто исчезнуть с этих глаз. Вновь до него только в самый последний момент дошло, что нельзя оборачиваться, когда ты бежишь. Юноша заметил только спинку стула, что резко приблизилась к его лицу, а затем он услышал глухой удар. Он потерял равновесие, которое выбил из него нападающий. Встреча с холодным полом и последнее что он увидел так это злые, такие насыщенные глаза, мужские руки, что сжимали ножки стула и отвалившийся кусочек грима, что был всего лишь слепком на переносицу, что кривил ему нос и делал бугорок на переносице. Еще один удар и в глазах все потемнело. Только срывающийся голос, что сначала отдавался эхом, а после погружался будто бы под воду: - Сука, сука, сука! – Арсений откинул мебель в сторону. – Ненавижу! – Он резко присел и хватая сначала худые кисти, на которых тихо брякнули побрякушки, а затем и ноги, он закинул тело на плечо. – Какой же ты неугомонный мальчишка! – Рычал маньяк, что уже бежал на выход, сверкая глазами и поправляя белую перчатку на руке, пряча края под рукав. Он вышел из дома, закрывая дверь и проходя к машине. В лицо подул холодный ветер, что заставил быстрее перебирать ногами и двигаться в сторону авто. Открыв дверь заднего пассажира, он небрежно снял со своего плеча юношу и уложил на сидения. Подобрав его ноги, стягивая их жгутом, вслед за которыми последовали и руки, Арсений захлопнул дверь, проходя в сторону водительского места. Ключ повернулся, машина задребезжала, а педаль газа вжалась в пол. Отъехав на один квартал, Попов услышал недалеко звуки сирены, с полицейской машины. Приняв решение о парковке, мужчина завернул к воротам, глуша двигатель и чуть сползая по сидению вниз. Внимательно вслушиваясь в звук проезжающей машины, что мчалась на всех порах, его голубые глаза посмотрели в зеркало заднего вида. Губы прогнулись в улыбке, довольной собой, замечая, как сладко спит юноша, что совсем недавно потерял сознание и со лба которого стекала кровь. Брала она начало где-то под волосами, что слиплись прядями из-за красной, вязкой жидкости, которая медленно стекала по бледному личику, касаясь щеки, носа и подбородка. - Какой же сладкий, придурок. – Тихо прорычал он, вновь поворачивая ключ зажигания и берясь за руль. В это время Дмитрий уже вбежал в обуви за порог квартиры Антона. Он крепко держал в руках огнестрельное оружие, проверяя каждую комнату. За ним шел Павел, сжимая челюсти и резкими движениями заходя за каждую дверь. Они проверяли шкафы, заглядывали под диван и кровать, но нигде не было их видно. Только два открытых окна и стул, что лежал на боку, испачканным углом кверху. На его темной деревянной основе медленно сползала вниз капля алой крови, что капала на светлый пол. - Твою мать! – Воскликнул Павел Воля, замахиваясь кулаком на стенку, но вовремя останавливаясь. Он опустился вниз, приседая на корточки и закрывая голову руками, убирая одним движением пистолет на предохранение. Его карие глаза смотрели на пол, между своей обуви, замечая не только свои грязные следы, но и чужие. Сзади него прозвучали тяжелые шаги, так ходил только один человек, которого он знал, что скоро попадет под горячую руку, если скажет хоть одно слово. - Это моя вина. – Тихо проговорил хрипловатый голос. - Да, именно, это твоя вина! – Прокричал Паша, вставая на ноги и идя в его сторону. – Зачем ты вообще согласился на это? Где он сейчас? Вот ты знаешь? - Если его дома нет, значит он живой. – Вздохнув, Поз снял очки и начал их протирать, опуская веки. – Мы его найдем. - Конечно мы его найдем. – Звучало это как эхо, спокойно, что начало тревожить пухленького собеседника, что начал рассматривать его лицо. – Мертвого. Мы его найдем, только вот он с тобой не поздоровается. - Не мели чепуху! - О, да, конечно, кто-то же находил живых девушек. Как же этого звали… - Сделав задумчивое лицо и приложив к своему подбородку пальцы, он рявкнул на стоящего в одном метре, дергаясь в его сторону и скалясь. – А никак его не звали! Не было и нет таких! Раздались звуки сирен за окнами, ревущие моторы и скрежет колес. Это приехали оставшиеся коллеги мужчин, что уже скоро начнут свою работу. Они оба затихли, оставаясь на своих местах и не шевелясь. Они впились друг в друга глазами, желаю содрать кожу и вырвать сердце. Они опоздали, всего на пару секунд. Опоздали и потеряли мальчика, что был в их отделе всего две недели, что даже не был полноценным органом исполнения власти, а просто практикантом, что даже полностью колледж не окончил. И первый решил уйти от этого старший, худощавый, начиная отходить в сторону дверей. - Если мы не найдем его живым, я убью тебя и сяду за решетку с чистой совестью. – Он бросил это в Дмитрия, с серьезным лицом и таким же намерением. Это заставило опуститься все внутри виновника торжества, что опустил руки и щелкнул оружием, убирая его с активного пользования.