Жизнь Замечательных Детей

      Вся Поднебесная уже много лет как походила на лоскутное одеяло, где яркими большими пятнами выделялись золотистый шелк Ланьлиня, белый до отлива в голубой кусочек ГуСу, фиолетовым лотосом распустился Юнмэн, величественно черным и золотым выделялся Цинхэ… были и блики, словно кто-то стряхивал с кисти тушь - места, где расположились всевозможные мелкие кланы. Но безошибочно находилась на улыбчивом лице Поднебесной и уродливая открытая рана - земли Цишаня, сияющие первозданной тьмой с кровавыми краями. Ходить на ночную охоту в Цишань давно уже стало почти рутинной обязанностью каждого заклинателя: нигде в остальных ухоженных участках земли нельзя было встретить настолько редких и озлобленных тварей. Кто-то ходил туда по велению сердца и зову долга: несмотря на установившиеся суровые условия, люди продолжали там жить, заниматься нехитрым бытом, рожать детей и… и ждать помощи. Кто-то же ходил стяжать славу и побеждать жирную и откормленную нечисть, которую, казалось, питал сам воздух обезглавленных земель. Блуждали мысли, что бесконечно так продолжаться не может, и не поделить ли земли между существующими Орденами, однако же желающих наводить порядок не доводилось, а события минувших месяцев и вовсе отбросили все желание разбираться с чужими проблемами далеко от границ Цишаня.       И все же охоты проводились.       - Холодно здесь, - привыкшие к отсутствию удобств адепты ордена Лань всё равно жались к костру и друг к дружке, будто находились на вечере рассказа страшных историй, где закричавший первым обязательно проигравший.       - В это время года здесь всегда холодно, - Сычжуй на правах старшего в группе старался успокоить адептов, тем более, что страшно в Цишане не когда холодно, а когда как раз жарко. Это означало, что группа подобралась слишком близко к землям Огненного дворца, а туда даже смелые и отчаявшиеся старались не ходить.       Сычжуй, правда, ходил во время своего путешествия с Призрачным генералом, и нельзя сказать, что путешествие принесло ему удовольствие. Быть единственным хозяином этих земель и не иметь ровно никакой возможности ничего поправить - неприятно. А ещё и сны в этих землях снились всегда тревожные, чаще про пожары и ужасы, но иногда и про события, о которых Сычжуй и не знал. В снах была кипящая от радости кровь, жители, поющие славу главе Ордена Вэнь, а каждая прореха в защите земель ощущалась как рана на собственном теле. Было немного странно и тревожно, однако поговорить об этом ни с кем так и не получилось: приемный отец уже отправился в странствия, и мешать было совершенно не в порядке вещей. Что, однако, не отменяло дополнительного повода для беспокойства.              Встретиться с группой из Цинхэ они должны были на следующий день здесь же, и это добавляло надежды, что всё пройдет успешно: воины ордена Не отличались бесстрашием, дисциплиной и хаосом, который разносили вокруг себя. Зачастую бравада друг перед другом доходила до совсем уж абсурда: однажды, после удачной Ночной охоты, результатом бурного празднования в таверне стала лошадь, которую зачем-то забросили на крышу. И наутро мало кто проснулся и не обнаружил у себя седых волос: животное блажило так, словно его атакуют легионы озлобленных мертвецов, а зачинщики все время мирно продрыхли на постоялом дворе. Но охота была успешной, а отсутствие должного количества трактиров в Цишане внушало надежды, что на этот раз всё обойдется. Возможно…       Неподалеку хрустнула ветка - и все скучившиеся вокруг костра Лани тут же вскочили на ноги, ощерившись мечами. Защитные амулеты молчали, но всем так или иначе приходила в голову мысль, а что если они окажутся недостаточно полезными?..       - Кто здесь? - Сычжуй тоже достал меч и напряженно вглядывался в темный лес.       Темный лес заржал нестройным хором голосов, и на полянку высыпали адепты из Не с саблями наперевес. И хохоча так громко, что сонные птицы поспешили перелететь подальше.       - Мы так спешили к вам, что чуть не заблудились! - предводитель группы из Цинхэ был на удивление Сычжую не знаком, хотя и был его возраста: постарше тех, кто обучался в ГуСу. Сычжуй в принципе мог поклясться, что никогда не видел этого адепта, хотя лица остальных были знакомы, - Меня зовут Не Пэнгфей, - адепт, обретший имя, поклонился - и для Ланей это сработало в нужную сторону. Вежливость и ритуалы, без них никуда.       Сычжуй представился сам, представил остальных, и никак не мог оттолкнуться от мысли, что пусть молодой господин из Не и не знаком ему, какие-то неуловимо узнаваемые черты были, что просто не дает права усомниться в его клановой принадлежности.       Вот только откуда он взялся? Вопрос, к которому, пожалуй, и не подберешься.       - Вам наверняка интересно, кто я и откуда взялся, - теперь вокруг костра было оживленно: адепты Не шумели, отчего Лани тут же приняли вид отстраненный и независимый, хотя желанием поучаствовать в общем веселье воздух вокруг напитался быстро. И Сычжуй специально отсел подальше, где к нему и присоединился незнакомый лидер дружественной группы заклинателей.       - Я действительно не имел удовольствия встречать вас раньше, - не стал вилять Сычжуй и улыбнулся, - Но я и нечастый гость в Нечистой юдоли, так что, возможно, что мы не…       - Так и я! - совершенно некультурно перебил его Пэнгфей и ухмыльнулся, что Сычжуй принял за смущение, - Я там не жил, рос в семье матери, а недавно глава ордена Не написал, что вызывает меня обратно. А потом и сюда отправил, чтобы познакомились ну и… - он вдруг замолчал и посмотрел на собеседника, чуть склонив голову: - А вы неразговорчивы, так?       Как и было предсказано, адепты Лань молчали, зато Не шумели за всех.       - Не совсем, - Сычжуй осмысливал полученную информацию. Как-то все это было странно, ведь в заклинательском мире обычно на счету каждый адепт, а получается, что Не Пэнгфей практически всю свою жизнь был оторван от дел своего Ордена. Тут же кольнула неуместная мысль, что сам он не лучше, ведь его собственный Орден лежит в руинах уже много десятков лет да таким и останется. Главное, что новый знакомец не испытывает неудбств по поводу сложившейся ситуации, - Значит, господин глава ордена Не отправил вас сюда с целью знакомства? Это очень мило с его стороны...       Пэнгфей дернул плечом и улыбнулся как-то наигранно, тут же кивнув:       - Ну конечно! Смысл заклинателя ведь в Ночных охотах, а не просиживании одежд на всех этих скучных сборищах старейшин, которых волнует лишь всякая глупость. Был как раз на нем, когда приехал: все эти расспросы и обнюхивания и вообще а достоин ли я… - он закатил глаза и метко бросил в костер толстую ветку. Поднялся сноп из искр, кто-то заржал, на одного из адептов Лань упало несколько пушинок пепла, и Сычжуй понял, что да, достоин. Пэнгфей являлся настолько стереотипным представителем своего ордена, что хоть в свитках описывай: громкий, бодрый, склонный к авантюрам и безумию - полная противоположность нынешнему главе ордена. Другие, видимо, не выживают, а господин Хуайсан - то самое исключение, что лишь усиливает эффект.       - Я рад встрече с вами, - ещё раз с улыбкой кивнул Сычжуй и зевнул, прикрыв рукавом лицо. Было уже достаточно поздно, чтобы продолжать посиделки - в ГуСу он бы уже давно спал в своей комнате, да и здесь пора бы честь знать.       К счастью, к этому выводу пришли и остальные, ведь наступал день Охоты на тварь, о которой вести дошли далеко за пределя Цишаня, и было с этим монстром много непонятного: он нападал исключительно на худосочный скот немногочисленных крестьян, причиняя ощутимый, но все же переживаемый урон. Однако событие, все же вызвавшее интерес у заклинателей, случилось совсем недавно: говорят, что с лица земли исчезли жители целой деревни. Как раз там, где не так давно пропадал скот. И как бы орденам не хотелось закрыть глаза на странности в Цишане… это было уже невозможно игнорировать. С такими мыслями Сычжуй и провалился в сон, чтобы снова увидеть знакомые картинки из прошлого, к которому он не имел никакого отношения.                     - Вот это гадость… - протянул Пэнгфей, когда они пришли в ту самую деревню. На самом деле он сказал слово сочнее, чем “гадость”, просто Сычжуй решил, что услышал подобную невинную замену. Хотя в глубине души он был согласен полностью: жители не исчезли, хотя на первый взгляд так действительно могло показаться. Они… иссякли. Слово более точное никак не приходило на ум.       Когда солнце почти достигло зенита, они вышли к деревеньке, которая казалось просто оставленной: пустые дома, на столах кое-где стояла еда, попортившаяся за неделю, ветер точно так же трепал редкие занавеси на окнах - и ни одной живой души. Даже собак или крыс, без которых в принципе не может существовать ни одно поселение. И тишина, мертвая, угрожающая - хотя тут Сычжуй мог предположить, что неприятные ощущения были результатом общей тяжелой атмосферы.       Исследуя очередной пустой дом, Пэнгфей подошел к темному пятну на стене - такие встречались практически в каждом - и, нахмурившись, ковырнул пальцем. От стены отслоился целый пласт, который с влажным звуком свернулся у ног, как пенка с подогретого молока. Рядом с ним ещё один. А следующий… тут уже нельзя было спутать: в сбитой из досок колыбели, где должен был находиться её обитатель, было такое же темное пятно.       Сычжуй громко выдохнул, подошедший адепт Не грязно выругался:       - Они не исчезли. Вот они. Эти пятна - и есть жители этой деревни, как будто их высушили, раскатали в блин да так и расклеили по местам, которые они занимали. Как… как поделки из бумаги, которые делают дети…       Дикая догадка Пэнгфея подтвердилась довольно быстро: если в обследованном ими доме люди находились кое-как, то в следующем из них явно составляли какой-то узор, незнакомый никому из присутствующих. Фигуры нарезали, прикладывали друг к другу в дикой аппликации, явно передвигали на холсте, коим служила стена. И если не думать о том, кем они были на самом деле, можно было даже не ощущать рвотные позывы. Очень мерзко.              Изучив деревню и поняв, что живых действительно не осталось - все жители были превращены в… это, заклинатели снова разбили лагерь в лесу, подальше от места, которое навевало жуть на каждого - даже Не притихли и больше не слышалось скабрезных шуток. Лани были бледнее обычного, а разговоры велись исключительно вполголоса.       - Я попытался сыграть “расспрос”, - Сычжуй говорил это не только для себя, но и для сидящего рядом адепта из Не, - Но не услышал ответа, совершенно. Как будо вместе с оболочкой пропала и душа, ушла на круг перерождения, но я сомневаюсь, что обстоятельства смерти могли бы позволить этому случиться: тело настолько изуродовано, что ни о какой следующей жизни не может идти и речи. Выходит… души были уничтожены?       - Там темной ци столько, что можно в котел накладывать да ложкой жрать, - добавил Пэнгфей, до того трагически молчавший и исследовавший костер, - Что за дикость там произошла?       Вопрос остался без ответа, хотя его задавал себе каждый. Деревня уединенная, практически в самом сердце Цишаня, окружена лесом - и если тварь обитает неподалеку, то уже завтра надо будет прочесать все окрестности, найти тропы, выйти на логово… Обычная охота на тварь, просто на этот раз новую, непонятную. Хотя, с другой стороны, это даже не удивляло: просто любая ночь перед неизведанным заставляет переживать каждого, кроме, пожалуй, его приемных родителей. Но до того уровня мастерства ещё очень далеко.              Импровизированным логовом оказалась хижина в лесу: и чем ближе к ней приближались заклинатели, ориентируясь по обломанным веткам и примятой траве, тем сильнее возникало ощущение, что они пробираются через плотную воду. Никогда ещё Сычжуй, да и остальные адепты, не ощущали темную ци настолько сильно: будто где-то рядом её источник, отравляющий воздух настолько сильно, что становилось трудно даже дышать. Вот только внутри не было никого: разгром, какой возникает только если собираться второпях: обрывки свитков, на которых уже ничего нельзя прочитать - кем бы ни был хозяин, а с почерком у него были большие проблемы. Разбросанные безликие вещи, дешевый гроб вместо кровати - кто согласится ночевать в таком?! - обертки от какой-то еды. Все это казалось Сычжую знакомым, однако память никак не подбрасывала отгадки. Тщательно уложив все найденные кусочки свитков к себе, он снова попытался оглядеть хижину: кто бы не жил тут, о комфорте он не думал. Судя по закопченным стенам, свет тут горел и днем и ночью, работа не прекращалась ни на минуту, а возле дома стоял внушительных размеров навес с вбитой в столб огромной цепью… что обрывалась. На столбе когтями было выцарапано “Сун”.       - Кто бы ни сидел на этой цепи, - пробормотал Сычжуй, сейчас его дома нет.       - Полагаете, здесь жил любитель необычных домашних животных? - Пэнгфей поковырял пальцем надпись, потрогал цепь, зачем-то понюхал воздух и отправился в сторону дома, где, продолжая принюхиваться, подцепил отходящую от пола доску, чтобы открыть всем склад тушек мелких лесных зверей, а также скотину покрупнее - как раз похожую на пропавший скот из деревни. Чуть свет коснулся схрона - и все они начали гнить на глазах, отчего адепты стрелами вылетели из домика, чтобы отдать кустам нехитрый походный завтрак.       - Гадость какая… - снова употребил грязное словцо Пэнгфей и вдруг нахмурился: - Если отсюда убегали второпях, то что же случилось с домашним животным? Его тоже взяли с собой?       Из леса раздался душераздирающий вой.              Дальнейшие события смешались для Сычжуя в одну сплошную пелену из шерсти, когтей, блеска сабель и мечей: тварь была размером с половину дома, и явно не очень довольна тем, что к ней пришли незваные гости. Зато она была одна, а адептов много, поэтому схема нападения по очереди весьма удачно пригодилась: пока один отвлекал, остальные успевали нанести несколько ударов. К счастью, кем бы ни был монстр, его неведомый хозяин не натаскивал его на схватки, однако зловоние от неё было настолько сильным, что резало глаза и заставляло сознание плыть. И все же зло было побеждено, а добро восторжествовало, правда теперь каждый тайно - а адепты Не и не очень тайно - мечтали об огромной бочке с горячей водой, обильно сдобренной пеной с мыльного корня. Сычжуй только успел увидеть, как Пэнгфей выдрал желтый грязный клык из пасти монстра и спрятал себе за пазуху.       - На память, - пояснил он, агрессивно вытирая руки о траву, - Что-то мне подсказывает, что больше мы здесь уже ничего не найдем...       Несогласных не нашлось, и последующие несколько часов адепты были заняты тем, что летели в ближайший город. Навстречу горячей еде, бочкам и прочим цивилизованным наслаждениям. Тем было удивительно увидеть на единственной таверне раскинувшийся стяг ордена Не, который, как Сычжуй знал, всегда оповещает окружающих, что сам глава Ордена почтил это место своим присутствием. Пэнгфей ощутимо побледнел и как-то даже разом обвис, а уж когда на улицу перед таверной вышел сам Хуайсан, улыбавшийся так сладко, что во рту становилось кисло, так и вовсе затравленно глянул на своих товарищей:       - А-Фей, как же приятно тебя встретить вдалеке от дома! И как неожиданно! - Хуайсан улыбался все шире, пока Пэнгфей приближался к главе своего ордена, - Ты себе даже не представляешь, каковым было мое удивление, когда я узнал совершенно случайно, что ты тоже отправился на Ночную охоту! Ты обязательно должен мне рассказать, каким же образом эта мысль пришла тебе в голову, а также что помешало тебе сообщить мне о своих планах заранее!       - Слушаюсь, господин Не, - тихо пробормотал Пэнгфей, и двинулся следом за Хуайсаном внутрь здания.       Что было дальше… о нет, Сычжуй вовсе не подслушивал, просто так случилось, что его комната оказалась по соседству с теми, что занимал Не Хуайсан, а стены были сделаны из материала чуть плотнее рисовой бумаги. Значит, его новый знакомец отправился на Ночную охоту без разрешения главы своего ордена, и теперь выслушивал многословные монологи господина Не о недопустимости подобного поведения. Монолог прерывался вздохами, один раз на пол что-то упало и разбилось, затем Хуайсан вновь рассказывал о том, как сильно он переживал и как теперь тяжело он себя чувствует после подобной выходки. Даже Сычжуюю, который никогда не оказывался в подобной ситуации, стало неловко - Пэнгфей же, когда вышел из комнат через несколько часов, напоминал мышь, что только что переплыла Желтое море. Но молчал.       Молчал и Хуайсан, когда его адепты в присутствии Ланей рассказывали ему подробности охоты, и тут уж Сычжуй отчего-то мог поклясться, что ничего нового Хуайсану не рассказывали: был в его глазах какой-то странный блеск, который появлялся, словно он услышал что-то, что и так давно подозревал.       - Что ж, кем бы ни был тот темный заклинатель, я уверен, что он ещё проявит себя, - выразил он вслух опасения всей группы, - Я горжусь вами, господа, - обратился он ко всем, и было совершенно ясно, что в понятие “всех” не входил всего один адепт, - Обязательно исследуйте обрывки записей, я уверен, что в них вы найдете зацепки о том, что искать дальше. А сейчас господам из моего ордена пора отправляться домой - близится большое событие, и к нему требуется подготовиться очень тщательно.       Почти всю дорогу домой Сычжуй размышлял о том, какое же событие имел в виду Не Хуайсан, и догадался только оказавшись на пороге Облачных глубин. Вот только какое отношение Совет Поднебесной имеет к ордену Не?..