Необычные истории, рассказанные за обычной чашечкой кофе

Начались времена смуты с некого Кастира. Он назывался великим оратором и поэтом Патрианской Империи. Его произведения признавались по всей империи, даже Царь оказывал поэту свое покровительство. Все шло относительно позитивно, ровно до того момента, когда в своих произведениях он начал смешивать мой народ – анирийцев с дерьмом. Сначала это выражалось тонкими намеками. Затем его произведения стали наполнены открытыми призывами о том, что анирийцы не достойны жить среди людей и в лучшем случае их ожидает участь рабов. Мне было откровенно плевать в виду своего горя, однако после выхода новой конституции, в которой открыто были аннулированы все права анирийцев, из-за якобы угрозы, в виду их генетических особенностей, я понял, что нужно открытое и цивильное вмешательство. Я вызвал Кастира на дуэль, тот согласился. Мы встретились на крыше одного из небоскребов Футурграда. Достав клинки, мы сделали пять шагов. Но не успел я обернуться, как почувствовал жгучую боль в области ребер. Теперь там зияла дыра, а в руке моего оппонента был плазменный пистолет. Гнев охватил меня в тот момент. Не знаю каким образом, но мне удалось преодолеть десять метров, казалось, менее чем за секунду. Затем я отсек обе руки Кастиру, ударил ногой по его груди, повалив на пол. <Ну давай, убей меня пупрпурноглазый> - стиснув зубы от боли произнес Кастир <Ах, тебе не нравятся мои глаза? Что же, ты больше их не увидишь> - с этими словами я выколол ему глаза Я оставил его умирать на крыше, он истекал кровью, в отличии от меня, ибо рану прижгло, однако дышалось теперь по-другому. Примечательно то, что я так и не посетил больницу, некогда было. Затем мы создали петицию, подписанную еще двумя адмиралами-анирийцами, Царю об отмене новой конституции. Однако в ответ Царь лишил нас троих своих званий. На следующей неделе новостные каналы транслировали о том, как бывший адмирал-анириец, убивший свою жену и сына, лишил жизни великого поэта. На этом этапе я понял, что о никакой цивильности речи не может идти. Ибо уже через дни анирийцы вывозились за пределы мегаполисов и расстреливались. С космоса казалось, что планеты усыпаны в некоторых местах снегом, мало кто знал, что это кости. Я, Тирлион и Эдилион – те самые три анирийских адмирала подписали кровное братство, дав клятву бороться против несправедливостей нынешней эпохи. Эдилион решил начать вооруженное сопротивление с помощью своей группы флотилий. Ловя вражеские флотилии в системах с туманностями, он уничтожал штурмовики поштучно. Тирлион за месяц через связи раздобыл сотни транспортных кораблей. И мы начали вывозить свой народ за пределы империи, это был наиболее оптимальный вариант на тот момент. Решили мы вывозить в СЗСЧ (Соединенные Звездные Системы Человечества), так как это государство было наиболее либеральным и близким (по границам). Они открыли канал Апофуса, принимая беженцев к себе. Нам удалось вывезти около миллиарда, что было ничтожно мало, ибо всего анирийцев проживало около тридцати миллиардов. Но мы не успели, приказ распространился по всей империи, и группа флотилий под командованием Никлинского расстреляли транспортные корабли, которые эвакуировали анирийцев с планеты Фауст-5. Некоторые корабли были уничтожены полностью, некоторые потерпели крушение на планету, в одном из таких кораблей находились и мы. Всего выживших было около пяти ста, включая нас. Затем несколько штурмовиков приземлились на планету. Оттуда вышли верные мне в прошлом солдаты, за судьбы которых я переживал, делом которых я жил. Они повели нас за пределы города, в пустошь, однако мне не было страшно, мне было больше все равно. В следующий момент резкая боль пронзила меня, бравые солдаты, смеясь, отрубали гениталии. Следующий час мы проходили мимо жилых зданий, люди смотрели на нас из окон, среди смотрящих были и дети. В один момент мы завернули за последнее здание. Нас приставили к стене. Все пятьсот анирийцев были расстреляны с плазменных автоматов. Резкая обжигающая боль, потемнение в глазах и вечная тьма… По воле судьбы выжил после этого. Когда очнулся, было темно. Я попер в сторону обломков кораблей, в надежде реанимировать хотя бы один из них. Подойдя к месту крушения, я увидел ребенка, лет шести, всего в крови и в ободранной одежде, что упал на колени и рыдал: <Мама, где моя мама? Мама, мама, мама!>. Так продолжалось с часу или два, каждое слово “мама” вонзалось в мое сознание стальными штырями. Я стоял и не мог пошевелиться, моя психика окончательно рухнула. Затем ребенок упал без сил, по всей видимости он умер от кровотечения. После чего я вышел из транса, упав на колени, начал рыдать. Было темно и я увидел приземляющийся штурмовик, из него вышел Эдилион. Я рассказал ему о случившемся, затем он обнял меня, как своего брата, однако уже ничто не могло вернуть моего рассудка обратно. На сей раз паузы между рассказами не последовало. Однако Асимптота начала замечать странности. Во-первых, кофе из чашки гостя не убавился ни на сантиметр. Во-вторых, она до сих пор не могла четко разглядеть очертаний его лица.