Сборник драбблов по рирену/эрери

Леви никогда не умел утешать, да и не часто приходилось. Обычно он был тем, кто несёт цветы на могилу в гордом одиночестве. Он не знал что надо говорить или делать, поэтому старался избегать похорон. Своих первых почивших товарищей со службы он хоронил дома, в бутылке. Приходить прощаться к пустым гробам не было сил и смысла, он всё им сказал ещё в окопе, под мелодию смерти гранат и пулемётов. Да и всю свою гражданскую жизнь он хоронил родных и близких молча, в одиночку. Никаких прощальных речей у открытого гроба и толпы скорбящих на поминках. Некому было подойти и просто, по-человечески подставить плечо семилетнему ребёнку, который за одну ночь лишился буквально всего. Ещё вечером у него были крыша, еда и любящая мать, а на утро только труп, голод и пустынные холодные улицы. Эрен же потерял впервые. Его мать умерла однажды утром, дома. Болезнь, уже давно разъедавшая женщину изнутри, наконец окончила трапезу. Леви тогда проснулся от тихих всхлипов парня у себя под боком и по одному взгляду родных глаз понял что случилось. Мысли в голове свалялись в огромный комок, а потом застряли тяжёлым камнем в горле. Аккерман плохо знал Карлу, но отлично понимал Эрена, поэтому в груди снова что-то защемило. Правда даже давнее знакомство со смертью не помогло подобрать слова. Мужчина аккуратно запустил холодные пальцы в растрёпанные волосы парнишки и позволил тому выплакать всю первую волну боли. Собственное сердце заходилось от того как вздрагивало в объятиях любимое тело. Отвратительное чувство никчёмности и слабости сжало свои уродливые пальцы на горле. Безумно хотелось помочь, уберечь от этой тяжести, но уже поздно. Стадию гнева проходили сложнее. Эрен натурально взбесился после неудачного разговора с похоронным агентом и к чертям разнёс всю попавшуюся под руку посуду на кухне. Леви молчал. Он тихо стоял в дверном проходе и ждал, когда глаза взбешённого парня остановятся на нём, а потом разразятся слезами. И это случилось. Эрен рухнул на пол и обессилено, последний раз ударил кулаком об стену. — Я здесь, — только и смог выдавить Леви, когда уселся рядом с Йегером на пол и раскрыл аптечку.