Сборник драбблов по рирену/эрери

— Бешеный, где тебя носит? Приём.       Ответа нет. — Повторяю, Бешеный, чтоб тебя, тащи свою несчастную задницу на исходную точку. Приём.       В ответ только шум помех в наушнике. Аккерман беззвучно матерится и, убрав рацию на её законное место в кармане бронированного жилета, тыльной стороной ладони стирает растекающуюся по правому виску тёплую кровь. В голове звенит, тело ощутимо тяжелеет, двигаться будет сложно. Мужчина сидит на бетонном полу полуразрушенного здания, прислонившись к обшарпанной стене. Ботинки и униформа покрыты серой грязью и пылью, осевшей после недавних взрывов. Где-то вдалеке уже гремят новые. Он морщится и затуманенным взглядом окидывает пространство за остатками стены, которые теперь служат ему щитом. Никого. На лестничном пролёте тоже ни души. Только валяется несколько пустых гильз, и по ступеням тянется чей-то кровавый след, уже засохший.       Они в полном дерьме. Наёмники, закинутые лживым воякой в самое пекло. Отряд небольшой, почти все ещё сопляки со свойственным их возрасту максимализмом. За плечами всего дюжина успешно выполненных миссий, и то, большая часть из них едва ли предполагала серьёзный риск для жизни. Леви ненавидит себя за то, что поддался уговорам друзей, воодушевлённых общими победами и соблазнённых кучей бабок, как уже вырученных, так и обещанных за полученное недавно задание. То самое задание, которое привело их прямо в окружение. Аккерман, лишь полгода назад справивший двадцать пятый год жизни, старший и главный. Самый младший пару лет назад встретил совершеннолетие и вступил в команду последним. Пятеро во внедорожнике, не считая коротышки. Четверо уже не выпьют "за нас, за крылья свободы!"       На канале связи по-прежнему тишина. Смоляная чёлка слиплась от крови, мужчина стискивает зубы и шипит, прикусывая треснувшие тонкие губы. Боль в теле только усиливается, но не это страшно. Страшно - не знать где пятый, где Бешеный. Едва ли ему хватит ума спрятаться или бежать. Этот пойдёт напролом. Умрёт, но не сдастся.       Когда Леви впервые его увидел - был восхищён. Такому упорству позавидует даже вода, стачивающая и сглаживающая камень. Пацан делал всё и даже больше, работал сверх меры, оббивал порог Аккермана добрые пару месяцев, уговаривая принять в команду. Его физическая форма уже тогда была если не идеальна, то близка к этому, а энтузиазма и огня в глазах с лихвой бы хватило на целую армию, не то что на несчастный отряд наёмников. Он стал их талисманом, негласным символом надежды. После первого задания, с которого вернулись уже впятером, Оруо, старший после капитана, налил парню огромную кружку пива и заставил осушить залпом, под одобряющие выкрики товарищей. Леви стоял поодаль и молча смотрел, гадая; своим решением принять юнца в команду он воплотил в жизнь мечту горящего ярко сердца или собственноручно вырыл мальчику могилу? Тот об этом, верно, не думал. Паршивец ослепительно ярко улыбался и звонко смеялся над дурацкими шутками Гюнтера, сверкая своими невыносимо-зелёными глазищами на мрачного мужчину. После второй успешной миссии новобранец вконец обнаглел и попросил в качестве желания (проспоренного ему Аккерманом на предмет: "да тебя там и похоронят, если полезешь с нами") ночь с капитаном. Выпали тогда все, особенно не готовая к подобному повороту событий Петра, но Леви своё слово всегда держал. Спать мелкую выскочку, конечно, заставили на полу около кровати в номере главного, но перед этим таки оттрахали, чуть не вырвав добрую половину шелковистых волос с его бедовой башки. С тех пор они всегда ночевали вместе. "Где ж мне теперь тебя, сволочь, откапывать?..." — Руки, — скомандовал чей-то хриплый голос совсем рядом. Леви дергается, с ужасом осознавая, что почти отключился, погрузившись в мысли о парне. — Шевелись давай, а не то отправлю на допрос к нашим, они не будут нежничать. Крупный мужчина липко ухмыляется и окидывает взглядом Аккермана, задерживая внимание на точёном лице и озлобленных глазах, цвета тучи. — Скажешь где кейс - застрелю быстро. Дуло пистолета смотрит прямо в лоб. Дуло пистолета будто чёрная дыра, поглощающая все мечты и надежды на будущее. Дуло пистолета - стимул подумать о том, что действительно важно именно для ТЕБЯ.       В наушнике что-то трещит, а затем Леви слышит любимый голос: — Я здесь, Капитан. Ещё повоюем. Приём. В ещё пару секунд назад почти онемевшем от боли теле просыпается сила. По венам вместе с кровью разливается решительное желание жить. Выжить, чего бы это не стоило. Вернуться домой и снова лечь в постель со своим Бешеным. — Рад бы помочь, дружище, — наёмник усмехается и переводит взгляд с дула пистолета на карие глаза за ним, — но мне ещё есть ради кого жить.

***

— Господи... — вместо приветствия тянет прибежавший наконец парень, хватаясь сначала за собственную растрёпанную голову, а потом за перепачканное кровью и грязью лицо смертельно вымотанного, но улыбающегося капитана. — Что тут... — он кидает растерянный взгляд на изуродованный труп рядом и огромную лужу крови, а затем аккуратно забирает из трясущейся руки Аккермана перочинный нож - его единственное сохранившееся оружие - и крепко обнимает, целуя в плечо. — Спасибо, что выжил, Эрен. Спасибо за всё.