Пёс в мешке.

***

      Сказать, что Канкуро бежал — ничего не сказать. Он никогда не был спортсменом, легкую атлетику ненавидел. Но сейчас втапливал быстрее, чем если бы за ним гналась свора бешенных гончих.       Даже шустрый Акамару внутри себя удивлялся тому, как этот неуклюжий кошатник мог лететь с такой скоростью, чуть ли не на ровне с ним самим. В прочем сейчас было не того.       Сквер за сквером терялись за спиной шатена и белого пса. Пока наконец Акамару не затормозил, нюхая землю и воздух. Первая точка назначения. Место преступления.       Собаку-Но в ужасе раскрыл глаза. В его голове возникло невыносимое чувство дежавю. Но он не ходил по этим местам — они всегда слыли неблагополучными. Но, видимо, юного собачника это не остановило. Задаваться вопросом «на кой хрен он сюда поперся?» Канкуро не хотел. Сейчас его это не волновало. Перед глазами мелькала новостная лента, на которую он так скептично фырчал.       «Как можно быть таким неаккуратным?». Этот вопрос, который он сам задал себе пару часов назад, встал в ушах омерзительным звоном.       Темный переулок был полностью очищен. Ни тел, ни полиции, ни скорой. Ни единой души. В прочем, то было и не удивительно. Новость была выложена еще сутки назад. Всё, что осталось — следы засохшей крови на асфальте.       Теперь кукольник понимал, что за пятна покрывали шкуру пса. Это была кровь. Засохшая кровь. И, судя по всему, принадлежала она никому иному, кроме как его хозяину. От одной мысли об этом сердце сжалось в комок, как сочный виноград в высушенный и, более того, зачерствевший изюм.       Переулок не представлял из себя ничего прекрасного. Мрачный, абсолютно пугающий даже Канкуро. По стенам арки, что перекидывалась мостом над небольшой дорожкой из асфальта, валялись окурки, бутылки дешевых энергетиков и пива. А какой запах там стоял… Странно, что пес не морщился от этого смрада. Или же… Насколько ему сейчас было всё равно.       Место сходило на типичный тайник, где обычно и прячут закладки. Возможно ли, что Инузука попался из-за этого? Нет. Точно нет.       Долго осматриваться никто не собирался. Да и не было нужды.       Акамару вновь стал принюхиваться, после чего припустил с новой скоростью, лишь успев гавкнуть мужчине о своем уходе. В прочем, ждать себя Собаку-Но не заставил, угоняясь за псом.       Он не знал, сколько бежал. Его дыхание давало о себе знать, но, на счастье парня, глаза завидели яркую вывеску и огни круглосуточной больницы.       Сомнений, что Акамару вёл именно сюда, не было почти никаких.

***

      Влетев в главный ход, Канкуро почти с грохотом врезался в стойку регистратуры. Вид у него был, мягко говоря, устрашающий. Взъерошенные волосы, гангстерские шмотки. Это почти заставило девушку на ресепшене взвизгнуть, но она вовремя успокоилась, дабы не нарушать покой пациентов и врачей. Фразу о том, что «собакам в больницу нельзя», он пропустил мимо ушей еще на входе.       — Мне нужно увидеть Кибу Инузуку. — Канкуро почти хрипел от одышки, чем еще больше вызывал беспокойства и внимание на свою личность. Молодая девушка чуть вздохнула и щелкнула пару раз по компьютерной мыши, напечатала что-то на клавиатуре и, недолго думая, ответила:       — Да, у нас поступил такой… Мммм… Вчера вечером. Кем вы приходитесь пациенту? Брат, дядя, отец, муж? — по лицу работницы было видно, что вид мужчины волновал ее. Но из этических соображений она сдерживала эмоцию. Хотя ее речь всё больше выдавала ее, немного совершая заминки.       Вопрос о родстве застал шатена врасплох. Он немного опустил глаза, думая над ответом, после чего выдал лишь одно.       — Никто. Я ему не родственник. — глаза нетерпеливо блестели, а руки жадно сжимали стойку. Как же его начала раздражать эта дамочка. Неужели так трудно пустить его и всё?! Собаку-Но понимал, что без кровного родства его могут не пустить. И эта вероятность его не радовала. — Мне плевать на ваши правила. Я должен его увидеть.       Регистраторша хотела бы и возразить. Да только было очевидно, что это бесполезно. Потому она лишь обреченно вздохнула, вновь заглядывая в монитор компьютера.       — Палата 293. Но собаку я пустить не м… — дослушивать ее никто не стал.       Собаку-Но практически бежал, преодолевая крыло за крылом и нетерпимо ища нужную дверь взглядом. И вот она. Он позабыл обо всём, что было его в жизни, как если бы ему на голову свалили что-то тяжелое, лишая памяти и разума. Забыл про Акамару, Темари, Гаару. Забыл родной дом и даже малышку Сафу. Однако врываться в палату не посмел. Будто всё его внутреннее пламя погасло, сменяясь страхом и смятением.       Шумно сглотнув, он положил дрожащую руку на дверную ручку. Это давалось ему с неимоверным трудом. Канкуро прекрасно понимал, насколько ужасную картину может увидеть. И всё бы ничего, ведь раньше он часто увлекался боевиками, где кровь и кишки были обычным делом. Но сейчас, смотря на дверь палаты, где лежал его друг — вся его спесь и смелость исчезли в никуда.       Сделав глубокий вдох и опустив глаза, шатен зашел в палату, медленно поднимая взгляд на больничную койку. Слух пронзил противный писк аппарата жизнеобеспечения. Частота была размеренная, в пределах нормы. Но Канкуро показалось, что он попал в семь кругов ада. Зрелище. Звук. Противный запах больницы. Всё треснуло ему в голову.       Каких только сил ему хватало сделать пару шагов к кровати Инузуки. Растрепанный. Взъерошенный. Усыпанный ссадинами и перебинтованный по всему торсу. С кучей присосок и проводков, подключенных ко всему телу.       Собаку-Но совершенно нехотя повернул голову на дверь, которую закрыл за собой. На ней висел документ, преимущественно предназначенный для врачей. «Киба Инузука. … Симптомы: ножевое ранение, сильная потеря крови. Следствие: шоковый обморок, кома.».       Пустота окутывала комнату. Всё, на что хватило сил — подойти, сесть на стул возле кровати и взять за руку, бережно прижимаясь к ней лбом и беспорядочно жмурясь. В такие моменты даже такой скептик и атеист, как Канкуро, начнет молится всем возможным Богам и силам.       «Как можно быть таким неаккуратным, Киба?»