Импульс неизбежности

Арсений покрутил в руках телефон, прежде чем отдать его обратно владельцу. На экране уже не было окошка вызова, собеседник сказал, что пойдет спать и мужчине хотелось в это верить. Дима что-то бурно обсуждал со Стасом, красочно обрисовывая возможное будущее и грядущую выставку, вместе с разговорами со спонсорами, что заставляло понервничать: их еще нужно уговорить вложить средства именно в их проект. Он активно размахивал руками, пока собеседник сдержанно кивал и иногда хмыкал. Попов давно знал Дёмина и потому понимал, что за всем этим спокойствием скрывается огромная заинтересованность и желание не упустить ни единой подробности. Сам брюнет недавно натыкался на статью по этой теме. Размах и впрямь был велик. Ведущие компании, заинтересованные в продвижении роботоиндустрии искали таких же заинтересованных людей, ведь на одних знаниях далеко не улетишь — голубоглазый словил себя на мысли, что в свете последних событий этот каламбур был не так уж и смешон. Представители компаний, а то и их главы, ни за что не пропустят это важное событие. И любой, кто имеет хоть какую-то идею, задумку или проект, может попытать свои силы и, может быть, получить контракт. И Дёмин был достоин, как никто другой. Шутка ли: робот с эмоциями человека? Это могло бы перевернуть нынешнюю обстановку дел, люди бы стали больше доверять андроидам, да и простое общение было бы проще. Однако до презентации нужно было еще много чего сделать, как минимум, внешнюю облицовку, а, как максимум — настроить восприимчивость к эмоциям — основную фишку проекта. И если с корпусом проблема решилась (Дима привез с собой старую модель робота, которая уже отработала свое и не подлежала восстановлению), то с эмоциями вопрос был все еще открыт. Хоть гость и предложил рассказать в теории свою задумку и объяснить ее досконально с научной точки зрения, доморощеный механик хотел довести свою модель до наилучшего состояния, насколько это было возможно за три оставшиеся недели, одну из которых, накануне выставки, он проведет уже в Москве в одной из лабораторий «Shem-mechanics». Когда обсуждения стихли, и Дмитрий закончил свой монолог, он повернулся к Попову, смотря на свой телефон в руках брюнета. — Уже все? — с нескрываемым удивлением спросил мужчина, подходя ближе и забирая протянутый телефон. — Обычно его не успокоить час, а то и больше. Дай угадаю, Антон сбросил вызов и присосался обратно к бутылке? — Нет. Он ушел спать, — пожал плечами актер, чем еще больше удивил собеседника. — Серьёзно? Надо будет утром Макару позвонить и спросить, это до какой степени они там ужрались? — Странный он какой-то, — потер переносицу Попов. Глаза уже слипались от желания поскорее уснуть. Мужчина даже пропустил мимо ушей незнакомое имя, хотя, какое ему дело, у него и своих хлопот хватает. — Хотеть перечеркнуть свою жизнь только лишь из-за одного человека. Это странно. — Ну не всем же уходить во все тяжкие, как это делаешь ты, — заметил Дёмин, отчего голубоглазый несколько стушевался. — Каждый реагирует на утраты по-своему. — Ладно. Тут не поспоришь. Но ему в любом случае надо проспаться, иначе того и гляди в психбольницу загремит с каким-нибудь расстройством на фоне стресса и недосыпа, что, в общем и целом, тоже является стрессом для организма. Добавим к этому приход какой-нибудь белочки и вуаля! Псих готов. — На самом деле нам всем пора бы уйти спать, потому что на сонную голову работать над таким важным проектом не реально. А кофе и энергетики перестали справляться еще часа три назад, — констатировал Позов, развалившись на недавно купленном надувном матрасе. Арсений занял диван, а Стас ушел на кровать. Проснулся брюнет утром от незнакомого голоса, доносящегося из ноутбука механика: — Передай ему спасибо. Мы так ухрюкались, что я вырубился там, где упал. А упал я звездочкой на кровать. Понятия не имею, как Шаст меня подвинул, но проснулся я уже вмятым в стену. — Я думаю, ты и сам можешь это сейчас сказать. Герой-психолог проснулся, — ответил Дима, подняв взгляд на только продравшего глаза Арса и подкатился к нему на стуле, развернув ноутбук. На экране сразу же отобразилась сонная физиономия актера, который, казалось, вообще не догонял, что от него хотят. — Бля, Макар, а ты мог ну поаккуратнее, что ли быть? Дырка просто в хлам! — от такого заявления и Попов, и Позов впали в недоумение, первый так вообще успел проснуться от этих слов. На заднем плане замаячил худой юноша, собиравший мусор по всей квартире, то и дело что-то невнятное ворча себе под нос. Илья повернул голову на друга, обиженно буркнув. — Ну сорян! Я впервые был поставлен в такое положение. Как-то раньше не приходилось, — с каждым словом обитатели питерской квартиры все меньше понимали суть происходящего. И если Дима просто улетел мысленно в аут, то внутри Арсения просыпался гомофоб, а вместе с ним и отвращение ко всему услышанному. — Да не-не, в общем и целом я доволен. Спасибо. «В смысле «спасибо»? Какая мерзость!», — пронеслось в мыслях актера. — Только обсыпавшуюся штукатурку будешь убирать сам, и герметизировать лишнее расстояние тоже. А вообще инет провели и ладно, — выдохнул Шастун, а вместе с ним и двое по ту сторону экрана. — А че это у вас такие рожи испуганные? — зеленоглазый глянул на экран монитора, рассмеявшись. Арсений прочистил горло, отводя взгляд на окно. Не скажешь ведь, что на какое-то время он подумал, что эти двое переспали. — Пойду-ка я умоюсь, мне еще до Сереги гнать надо, помочь собрать чемоданы, — все же выдавил из себя брюнет, направившись в ванную. Антон смотрел на удаляющуюся спину в окошке видеозвонка. Он не сильно помнил ночной разговор, но был уверен, что ушедший — это Арсений. Сквозь шум воды Арсений слышал смех того парня и его друга, нравоучения Димы и снова смех. Его ночной собеседник был настолько веселым в обычной жизни? Хотя, это и неудивительно. Алкоголь зачастую вскрывает все проблемы наружу даже у самых веселых людей. Как бы ты не прятал внутри себя шрамы, кого бы из себя не строил, итог один — все вылезет наружу, что во время пьянки, что после нее. Качество изображения на мониторе оставляло желать лучшего, потому Арсений даже рассмотреть нормально не смог людей по ту сторону экрана. Так, набор пикселей, чересчур резко перемещающихся из стороны в сторону. Хотя, если быть точнее, не рассмотрел Арсений только Антона, на Макара брюнет просто не обратил внимания. Что-то рыжее и бородатое — максимум, что заметил краем глаза мужчина. Вроде бы такой прогресс в технологическом плане, а качество как из его обрезков лишнего. И все же, почему людей так беспокоят другие люди? Особенно те, которые умерли. Да, не своей смертью, да, неожиданно. Но разве что-то можно исправить? Живи дальше, конец твоей жизни может быть тоже не за горами, зачем желать его приблизить? Этого Попов так и не понял. Ему была понятна скорбь, но никак не нежелание Шастуна жить дальше. Сколько ему? Может быть, лет двадцать пять, а то и младше, но точно не больше. Грустно, что любовь оборвалась так, но это чувство иной раз лишь мешает. Оттягивает на себя время, энергию и деньги. А время — ресурс, увы, невосполнимый. Голубоглазый посмотрел в зеркало. Синеющие мешки под глазами ярко выделялись на фоне бледной кожи. Как он устал за последние пару суток. Кастинги, приезд Димы, помощь Стасу, разговоры по видеосвязи с Серегой. Такими темпами единственными ролями, на которые Попов сможет претендовать, будут роли во второсортных ужастиках. И повезет, если дадут роль жертвы! Потому что из зеркала смотрело чудовище. Чуть-чуть грима, рога какие-нибудь налепить и можно идти жрать принцессу. Закрыв воду, актер уткнулся лицом в полотенце, чувствуя, что не выспался от слова совсем. Серега внешний вид друга тоже не оценил. Смерив приехавшего с ног до головы, армянин пару секунд подумал: стоит ли впускать сие чудище? Но помощь со сборами была нужна, поэтому впустить пришлось. — Тебя надо заснять в историю. В коем-то веке ты выглядишь на свой старпёрский возраст. Все-таки сорокет — это не шутки! — А вот я тебе такого никогда не говорил, даже когда ты неделю жил на девяти часах сна и куче энергетиков, — буркнул голубоглазый, осматривая опустевшие полки и начисто выдраенную квартиру. — Да. Ты молча пытался положить мне под глаза попкорн или конфету, или еще какое дерьмо, завалявшееся у тебя в карманах. Билетики там, обертку от сигарет, — хохотнул Матвиенко, застегивая молнию на чемодане. — Там ключи на полке. Вечером должны приехать новые владельцы квартиры. Все им тут покажешь. — Ты все же окончательно в Москву? — выдохнул Арс, плюхнувшись в черное кресло-мешок. — Да. Тут меня уже ничего не держит. С работы уволился, зарплату получил. Ты в Москве часто бываешь, так что забегай. Адрес я тебе скину. Хотел попросить составить компанию до вокзала, но твое состояние оставляет желать лучшего. Да и долгие проводы… Сам знаешь. Так что давай. Не проспи заселение. Передавай привет Стасу, — обняв друга, Матвиенко последний раз оглядел квартиру. Как много воспоминаний было с ней связано. Тусовки, бессонные ночи за чертежами, разговоры с этим придурком, его расставание с девушкой. Но, видимо, пора начинать новую главу и сменить книгу с пишущими предметами и бумагой. Дверь захлопнулась за армянином, и Попов перебрался на кровать. Постель была снята. На сером матрасе лежали подушки и плед. На них актер и улегся, моментально провалившись в сон. Матвиенко достаточно быстро добрался до вокзала. Во-первых, сыграло время суток. Пробок не было, лишь на светофорах стопорилось движение транспорта. Во-вторых, не так далеко. Впереди его ждали девять часов в поезде. Конечно, на самолете было бы быстрее, но не хотелось. Он сам себе отбил желание пользоваться этим видом транспорта. Стоило лишь вспомнить его, как по спине проносился холодок, а на душу многотонным камнем падало чувство вины, с которым армянин потихоньку учился жить. Бежать от него было глупо, а пытаться забыть тем паче. Лишь когда поезд тронулся, Сергей почувствовал, как тревога его отпускает впервые за эту неделю. Поезда всегда дарят какую-то особую уютную атмосферу. И речь сейчас вовсе не о подпорченном чьими-то ногами воздухе, орущих детях и бухих дембелях, с изощренным вкусом еды. Если отметать все негативные окружающие факторы в лице людей, поезд — идеальный способ путешествия. У тебя более чем достаточно времени подумать; покопаться в себе, глядя на сменяющие друг друга пейзажи. Дорога всегда дарит ощущение свободы, как и путешествие, а вместе с этим и положительные эмоции, которых в последнее время уж очень мало. Люди так сильно переживали из-за ухудшающейся экологии. С каждым днем все больше людей переселялись в более чистые районы страны, тратились на всевозможные обследования. Передовые научные центры были нацелены теперь не только на поглотивших весь мир роботов, но и на поиск выхода из сложившейся ситуации. Листая очередную сводку новостей, Матвиенко наткнулся на заметку об ученых из Новосибирска, активно работающих над одной из заоблачных мечт — препаратом, дающим возможность организму регенерировать отмирающие с годами клетки. Хотелось бы верить, что вечная жизнь или хотя бы более долгая будет возможна до того момента, как от загрязнения сдохнут все на этой планете. Тут уже никакая волшебная пилюля не поможет. Серега проехал уже половину пути, когда первый домофон разорался на всю квартиру, разбудив мирно спящего в ней Арсения. Мужчина нехотя поплелся к двери, пока сигнал развеивал остатки его сна. Ему даже что-то приснилось, но что именно — мужчина забыл. Звонок от второго домофона не заставил себя ждать, а после новые хозяева и сами оказались под дверьми квартиры. Две девушки в четыре глаза смотрели на взъерошенного брюнета. Обе небольшого роста еле доходили мужчине до плеча. — Добрый день, — улыбнулся Попов, пропуская их в квартиру. Первая, она была потучнее, крайне спокойно зашла, разулась, уставившись на подругу, которая, кажется, потеряла дар речи. — Я, так понимаю, могу уже выселяться? — хохотнула пышка, все-таки затащив подругу в квартиру. Та от неожиданности запнулась о порог, полетел прямо в руки Арсения, а после, залившись по уши пунцом, отскочила. Мужчина стоял, наблюдая за всем крайне отречено. Очередная девушка, сходящая по нему с ума? Видимо, это не закончится никогда и нигде. — Мне друг сказал показать вам квартиру, так как сам уже навострил шнурки в другой город, — рум-тур занял минут десять. И если пышка слушала внимательно, то ее подруга во все глаза смотрела на «экскурсовода» застенчиво улыбаясь, только вот почему-то Попову становилось не по себе. Не потому что девушка была некрасивая, как раз наоборот, как раз с такими брюнет и прожигал свои свободные дни. Подтянутая спортивная фигурка, вьющиеся светлые волосы и зеленые глаза. — На этом, пожалуй, все, — улыбнулся актер, закрывая дверь в ванную. — На полке в прихожей лежат ключи в двух экземплярах. На этом мое обещание окончилось. Хорошего проживания, — помахав рукой, Арсений забрал свои вещи, обулся и вышел из квартиры. Как будто камень с плеч. Оставь он им свой номер «на всякий пожарный», по-любому бы не отмахнулся от постоянных сообщений или звонков. И с этого дня все закрутилось, как в калейдоскопе. Работа, Стас, его робот. Все чаще Арсений видел свою надпись «Без чувств» в подъезде Демина. Две недели пронеслись в мгновение ока, не успел Арсений даже сообразить, как нужно было ехать в Москву. Серега ликовал. Хоть город ему и нравился, появилась новая работа, новые знакомства, но старого друга не заменит никто. Арсений был полностью уверен, что если что-то подобное Матвиенко бы и сказал, то обязательно выделил голосом «старого». Большую часть дороги Попов проспал в наушниках, пока два механика обсуждали между собой работу в лаборатории и грядущую выставку. Эта тема, казалось, была непрекращаемой. Но с момента их последнего разговора прошло две недели. Над роботом они хорошо попотели, но вот так и не пришли к разгадке того, как привить железяке настоящие человеческие эмоции. Хотели прописать как программу, но, это была лишь имитация. Пытались додумать программу, опираясь на нейронные связи человеческого мозга — снова коту под хвост. Андроид не понимал и отключался от перегрузки системы. С того момента Стас сидел в чертежах еще больше, иной раз даже забывая поесть. Что-то писал, высчитывал, рисовал, чертил, а потом в порыве злости стирал, комкал очередной лист бумаги и доставал чистый. И так изо дня в день. В «Shem-mechanics» Дёмина встретили если не с распростертыми объятиями, то очень близко к ним. Шеминов сам показал гостю его лабораторию, выдал карту от нее. В глазах последнего горело такое нескрываемое счастье, что Арсений, подпиравший плечом стену, почувствовал, как на душе стало спокойно. Белые металлические стены, куча различного оборудования, монитор чуть ли не на всю стену. Видно было, что компания не жалела денег на своих работников. Может быть, если Серега попал сюда, то его карьера сложилась бы иначе? Может быть, робот бы посадил самолет, и все были бы живы, а он прославился как первый инженер, изобретший надежного робота? Слишком много "бы". *** Арсений стоял напротив зеркала, поправляя свой сегодняшний наряд. По приезде в Москву пришлось прошвырнуться по магазинам, чтоб подобрать новый костюм. Результатом брюнет оказался доволен. Монотонная «тройка» с выделяющимся жилетом в клетку сразу заинтересовала мужчину. Образ голубоглазый дополнил черными кожаными перчатками с ремешком на запястье и прорезями на костяшках. Завязав черный галстук и отдернув отглаженный воротничок рубашки, Попов, довольно кивнул своему отражению. Темные волосы мягкими волнами падали на плечи. И почему Серега постоянно его стебет? Ну красавец же! Может быть, сегодняшнюю ночь брюнет проведет не один, а в компании какой-нибудь сногсшибательной, как он, девушки. Матвиенко, в квартире которого брюнет и остановился, тоже вовсю готовился к предстоящему вечеру. За месяц мужчина нашел себе работу ведущего различных мероприятий. Зачастую это были свадьбы, но по иронии судьбы его пригласили вести научную выставку. Платили неплохо, поэтому смысла отказываться не было. Да и весь ажиотаж вокруг его персоны уже спал, потому армянин был уверен, что большинство если и увидят знакомое лицо, то вспомнить вряд ли смогут. Плюс другой город, жителей которого мало заботили проблемы механика из Питера. Сам ведущий, полностью отдававший себе отчет, что скакать по сцене и залу придется куда больше, чем на любой, даже самой роскошной свадьбе, оделся менее замудренно. Строгие черные штаны, белая рубашка и галстук-бабочка. Волосы, некогда торчащие во все стороны, при переезде в Москву приняли более опрятный вид. Побритые под 0,5 миллиметров виски и озорной чубчик, который отрос в полноценную челку, на данный момент уже зачесанную назад. Арсения он тоже пытался затащить в парикмахерскую, и тот даже согласился, но вышел к другу все с такими же длиннющими волосами. Изменился лишь срез. Теперь он был ровный, а не «как отросло, так и будет». Увидев друга, Сережа лишь закатил глаза. Во внешнем виде Матвиенко изменилось еще кое-что с их последней встречи с Поповым. Левое ухо было проколото, и в нем красовалось неброское колечко черного цвета. Голубоглазый все пытался выведать, что сподвигло некогда механика на такой поступок. Ответа, увы, актер так и не получил, зато был послан далеко и надолго черт знает сколько раз. — Ну ты что, все? Вырядился? А что ж не сапоги по задницу? — ехидничал Матвиенко, смотря на друга в зеркало. — Во-первых, неудобно. Во-вторых, не подходит к образу. Неужели ты не видишь? — Я вижу старого деда, который пытается молодиться. А на тему сапог ты ошибаешься. К перчаткам очень даже подойдет! — пуще прежнего расходился армянин. — Захочу воспользоваться услугами стилиста, я обращусь к тебе. Только корочки покажи, бабуля. — Ты че, скотина? — тут уже настал черед Арсения хохотать во весь голос. Выскочив в подъезд, брюнет побежал вниз, пока Матвиенко ковырялся в замке, стараясь побыстрее закрыть квартиру. Машину поведет тоже он, ведь, в отличие от друга, он не пьет. И если Арсений охотно ехал на выставку, то Шастуна Дима чуть ли не силком тащил. Парень в последнее время только и делал, что работал, просиживая круглые сутки за экраном ноутбука. В один день, когда Воля решил проведать, как обжился «ребенок», последний буквально зашипел, стоило комику поднять жалюзи. Именно Павел и повлиял на то, чтоб зеленоглазый все же собрался и поехал. Даже помог парню с выбором одежды. На шатена было сложно найти подходящий пиджак. То короткий в рукавах, то широкий в плечах. Воля потратил на поход по магазинам порядка пяти часов, прежде чем они нашли что-то нормальное. Сейчас зеленоглазый стоял в черных джинсах, заправленной в них черной водолазке, белых массивных кроссовках и таком же белоснежном пиджаке. Воля долго думал, чего же тут не хватает и с подачки Ляйсан нацепил на паренька цепочку поверх водолазки. Волосы решили никак не менять. Вьющаяся челка покрывала лоб, и, чтоб не лезла в глаза, ее приходилось то и дело поправлять. Общей картинкой были довольны все, даже сам Антон, крайне скептически относящийся ко всем официальным нарядам. Дима, как представитель компании, был в темно-синем пиджаке с закрепленной на воротничке эмблемой. Как-то ухищряться не хотелось, потому что на самой выставке Позов побудет максимум час, а после свалит по своим делам. Антона мужчина успокоил тем, что там будет Воля, и в случае чего он не будет скитаться без дела. Может быть, даже с кем-то интрижку заведет. На последнее Шаст лишь цокнул языком. Но друг был прав, развеяться нужно было. Но все эти роботы… Почему вокруг него постоянно крутятся эти железяки? Ладно хоть домашнего ведра с гайками нет. Место для выставки выбрали отменное — Сколково. Воля стоял на сооруженной сцене, вспоминая, как на одном из своих выступлений в Камеди отпускал шуточки в адрес ученых, работающих здесь. И вот он ведущий научной выставки. Жизнь решила посмеяться над ним? Люди начинали стремительно собираться. Хоть вход был только по приглашениям, народу от этого меньше не стало. Все разодетые. Женщины в вечерних платьях, сверкающих в лучах вспышек; мужчины в строгих костюмах. Где-то то и дело пробегали журналисты, фотографируя чуть ли не каждый угол на своем пути и каждого встречного человека. Операторы устанавливали камеры и выводили изображение с них на экраны, которые висели чуть ли не на каждой свободной стене. Организаторы протискивались через толпы прибывших, контролируя работу подопечных. Размах огромный. К Воле на сцену поднялся его сегодняшний соведущий, которого мужчина сразу же узнал, и мгновенно пожалел, что уговорил Шастуна пойти. Сергей Матвиенко — тот самый инженер, работавший над моделью робота-пилота, не сумевшего избежать катастрофы. Этот вечер, еще не начавшись, уже набирал нешуточные обороты. Оставалось надеяться, что память — это не лучшее шастуновское качество, иначе российская научная выставка резко приобретет черты среднестатистической русской свадьбы, в которой главная потеха — драка. — Сергей, — представился армянин, протянув Воле руку. Не один комик знал своего сегодняшнего коллегу, Матвиенко тоже прекрасно знал, кто такой Павел Воля. Но нормы приличия не позволяли сделать иначе. — Павел, но лучше Паша. Привычней что ли. Да и все же в одной лодке, — пожал протянутую руку мужчина. — Ну раз уж так, тогда Сережа. На сцену выбежала низенькая девушка, протянув ведущим головные микрофоны и попросив проверить их, так как с минуты на минуту должно было состояться открытие. Все гости собрались, выступающие уж тем более. Демин приехал за два часа до начала выставки, чтоб лишний раз проверить все и подготовиться к выступлению. Его знатно колотило от нервов, а успокоить себя он никак не мог, ожидая начало выставки с такими же чувствами, с какими смертник ждет приказа. Но мужчина понимал, что все происходящее — не больше чем эффект бутылочного горлышка. Если он сбежит сейчас, будучи в шаге от своей мечты, то не простит себе этого никогда. Стас даже подготовил себе карточки, в которых прописал подсказки для самого себя, чтоб от волнения не сбиться во время презентации проекта. Робот, его творение, на которое было вбухано так много сил и времени, стоял, накрытый белой тканью. Еще раз, перечитав все свои заметки и восстановив в голове план действий на сцене, механик сел на стул. Оделся он не очень броско. Черные джинсы, носки с рисунком, кроссовки, черная рубашка и красная шапка на макушке. По его виду было сложно сказать, что он ученый, хоть и доморощенный. Шеминов долго грыз мозги охране, что это участник, а не какая-то горем заблудшая душа. Арсений в толпе чувствовал себя сносно. Его то и дело норовили снести с ног шныряющие туда-сюда официанты. Когда его кто-то похлопал по плечу, мужчина уже думал начать злиться, но обернувшись, увидел пару зеленых глаз и широкую улыбку. — Привет, Арс, — парнишка смотрел на актера с такой радостью в глазах, что весь негатив и матерные слова отступили на второй план. — Так понимаю, Антон? — опираясь лишь на голос, предположил брюнет и попал в точку. Ну хоть одно знакомое лицо теперь есть в этой куче народу, от этого голубоглазый окончательно успокоился, окинув знакомого с ног до головы. «Высоченный!», — подумал Попов. Его внимание привлекли руки юноши. Чуть ли не на каждом пальце красовалось кольцо, а на правом запястье до кучи еще и черный кожаный браслет. — «Все еще детство в жопе что ли играет? А хотя он же творческая личность. Что ж, тогда спишу это на придурковатость» С момента, как встреча состоялась, время понеслось незаметно. Шаст слышал голоса Паши и второго ведущего, но как-то не горел желанием смотреть в сторону сцены. Арсений рассказывал о своей карьере в театре и кино, говорил, что скоро начнется кастинг в какой-то фильм, и он просто обязан туда попасть. Шатен говорил о своей работе дизайнера интерьера, вспоминал веселые истории из опыта работы. Разговор то и дело искрил разнообразными шутками. Зеленоглазый для себя отметил, что чувство юмора у его собеседника — это что-то не от мира сего, как, в общем-то, и сам мужчина. Когда речь зашла за отношения, оба стушевались, решив все же закрыть эту тему и не портить ей столь хороший вечер. Какая-то летающая железка врезалась в поднос официанта, опрокинув содержимое двух стаканов прямиком на пиджак Попова. — Твою мать! — прошипел голубоглазый, снимая промокший элемент одежды. — Я сейчас, — на этом брюнет ушел из зала, протискиваясь сквозь толпу. Официант еще несколько раз извинился перед Антоном, на что тот лишь помахал руками и помог бедолаге собрать крупные стеклянные осколки, а после перевел все же взгляд на сцену. И лучше бы он этого не делал. Матвиенко помогал какому-то человеку убирать свое неудачное изобретение со сцены. Шастун был готов поспорить на свою жизнь, что это был именно тот человек, из-под руки которого ушел тот самый робот. Кровь моментально вскипела в жилах, парню резко захотелось почесать кулаки о кое-чью физиономию. Распихивая людей и слыша возмущения в свой адрес, юноша пошел за ведущим. Воля, все еще стоящий на сцене, к своему великому сожалению, увидел, куда пошел великовозрастный детина. Это было не сложно, Шастун был самый высокий из собравшихся. Оставалось надеяться, что убийства не будет. Но на всякий случай стоит присмотреть место, куда можно спрятать труп. Проводив участника выставки в отведенное для него помещение, Матвиенко решил немного сфилонить и выйти на улицу — подышать свежим воздухом. Большая часть из заявленных уже отстрелялись и не сказать, что удачно. Кто-то от нервов не смог ничего внятно рассказать, у кого-то произошли проблемы с самими объектами показа, как у последнего. Механизм для выгула собаки «взбесился», и его создатель не смог справится с управлением. По итогу железяка улетела куда-то в толпу под громкие ахи и охи людей. На улице уже темнело, на небе собирались тучи, перекрывая остатки солнечного света. Ночью обещали дождь, но Матвиенко все же надеялся добраться до дома быстрее, чем он начнется. Послышались раскаты грома, а вместе с ними начала улетучиваться надежда. — Ты Сергей Матвиенко? — раздался голос за спиной армянина. Кареглазый повернулся и тут же получил в голову, отшатнувшись назад. — Ты охуел?! — не понимая, за что ему влетело, проговорил мужчина. Незнакомец его сильно приложил, вокруг залетали белые пятнышки, именуемые в простонародье «звездочками». По виску стекала струйка крови, упырь напротив рассек ему бровь. — Тебе что надо, отморозок? Изобретение не приняли? — Твое изобретение я не принял. Как и сотни семей, чьих родных твой робот угандошил, — прорычал Шаст. Парню как будто крышу сорвало. Ему хотелось наехать, и желательно бы асфальтоукладчиком по этой физиономией. — Тебя это каким боком ебет? Я закончил с этой деятельностью. — Точнее свалил, как крыса с тонущего корабля. Похвально! А вот сто пятьдесят человек, в числе которых была моя девушка, с падающего не смогли, — яро ответил шатен, желая еще раз познакомить свой кулак с его лицом. — Как ты меня назвал? Повтори, — у этого отморозка еще и девушка была в том самолете? Тогда все вставало на свои места. — Еще и глухой? Нашкодил, угробил дохера людей и свинтил! — еще сильнее распалялся юноша. Помутненное зрение ведущего восстановилось, и теперь он ясно видел оппонента. И даже вспомнил, что замечал его в толпе рядом с Арсением. Ворковали как голубки! И если в ориентации друга Серега был уверен на всю сотню процентов, то мозги этого придурка — дебри. — Или тебе серьга мешает слышать? Так сними, их либо пидоры носят, либо пираты. Корабль к Сколково не швартовался. — довольно фыркнул Антон. — Не распространяй на меня свою лазурную натуру. Это не я чуть ли не кончаю от общения с Поповым! Что? Тоже хочешь к нему в постель? Учти, что подружки там задерживаются край дня 3. А на дрыщавых он даже не смотрит. Сам оценишь свои шансы или тебе мозгов не достает? — армянин смахнул рукой кровь из-под носа, в карих глазах рагоралось нешуточное пламя. — Прикрываешься смертью своей девушки, а что на деле? А на деле тебе глубоко поебать и на нее, и на всех погибших в том самолете! Мне противно от таких ебанатов, как ты. Только и ищите виноватых, — Шаст еще сильнее сжимал кулаки, собираясь нанести очередной удар по наглой роже оппонента. Матвиенко определенно задел его за живое. Лучшая защита — это нападение, потому кареглазый решил атаковать первым. Воля посмотрел на время. Пора было объявлять следующего участника, но Матвиенко на месте все еще не было. Покачав головой, ведущий вышел снова на сцену. — Ну что ж, а пока мой напарник куда-то запропастился, видимо пошел скупать все изобретения нашего предыдущего участника. Пожелаем ему удачи, может, разбогатеет на маленьком глупеньком Сереже. А сейчас следующее изобретение и его мастер. Ведь если оно оправдает себя, то представлять будут в первую очередь именно изобретение. Станислав Демин! — спустившись со сцены, уступая ее всю механику, Павел нашел взглядом Арсения. Этот человек весь вечер терпел Шастуна, а значит и поможет. Сняв микрофон, мужчина подошел к брюнету, не дав и слова тому сказать. — Найди Шаста, его нелегкая потащила за моим соведущим. Последнего пни как можно быстрее сюда. Голубоглазый решил не задавать лишних вопросов и ретировался на поиски старого друга и нового знакомого. Воля протиснулся обратно к сцене, наблюдая за происходящим на ней и не верил своим глазам. Робот смотрел один из сопливых роликов, коими так полнится в последнее время интернет, и… Плакал! Паша был уверен, что железяка вот-вот начнет рыдать взахлеб. — Эта модель находится на стадии разработки, и мы научили его распознавать только грусть. Поэтому я и ищу на данной выставке спонсоров, чтоб в будущем роботы стали полноценными членами нашего общества, — зал взорвали авации впервые за сегодняшний вечер. Представители фирм сразу уткнулись в свои планшеты, что-то судорожно записывая. — А радость? — вскрикнул кто-то из толпы. — Увы, я поздно начал работу и не смог его научить чему-то, кроме грусти, — вопросы посыпались горой. Журналисты оживились, отовсюду блестели вспышки камер, Стаса и его изобретение вывели на все экраны. Вот он — момент славы. Все переживания как рукой сняло, с таким раскладом дел, механик определенно найдет нужное финансирование! Робот смотрел на людей, их эмоции, запоминал их, пытался понять. — Ну что? Вот оно чудо сегодняшнего вечера! — вышел на сцену Воля, а Демин, окруженный толпой журналистов, пытался пройти обратно за сцену. — Надеюсь, такое внимание Станислав переживет. Иначе не видать нам человечных роботов! Арсений оббегал весь первый этаж научного центра, но не нашел никого, кроме отчаявшихся ученых, которых затмило последнее выступление. В одном из окон, выходивших на задний двор, брюнет увидел двух перекрикивающихся людей и что было духу, рванул туда. Сергей уже занес руку, чтоб нанести оппоненту точный удар, но и тот тоже собирался всыпать неудавшемуся ученому по первое число. Актер выскочил буквально из ниоткуда, оттолкнув горе-вояк друг от друга. — Вы что тут, блять, устроили посреди выставки? Тебя, Серега, ждет Воля. А ты, чудо дрыщавое, мне объяснишь, с какой радости ты решил отпиздить кого-то посреди мероприятия. Мы в каменном веке что ли? — под крики друга Матвиенко решил как можно быстрее сдрыстнуть, чтоб не прилетело еще больше. Антон виновато опустил голову, рассматривая свои сбитые костяшки. — К твоему сведению, — уже у дверей запасного входа проговорил кареглазый, — я серьгу повесил как раз, потому что не хочу забыть то, что натворил. — Я… – Шастун совершенно потерялся. Весь воинственный запал пропал. Его даже в школе так не отчитывали! А тут еще и Сергей решил душу под конец излить, чем еще больше надавил на остатки совести зеленоглазого. Но со слов армянина удивился не только дизайнер, Арсения тоже отшвырнуло в аут. — Шаст, я понимаю. Тебе все еще больно, — Попов положил руку на плечо юноши, введя того в еще большее непонимание, — но это не повод вымещать боль на ком-то еще. Тем более на том, кто и так страдает. — Я не знал. — Поэтому лучше не делать таких опрометчивых поступков, ведь никогда не знаешь: что на душе у другого человека. Ну ладно, пойдем, — обняв за плечи шатена, Попов направился обратно в здание. — А то дождь начнется, и мы промокнем нахрен. Сцена была уже пуста, многие люди разошлись еще после выступления Демина, решив, что ничего интереснее они не увидят. Остались лишь те, кто решил на халяву поесть. Воля стоял с перекисью и ватой, обрабатывая бровь соведущего под его шипение и тихие маты, а после залепил пластырем. — Ну вот. Скоро заживет, не забывай обрабатывать и не корябай, — хохотнул мужчина, отдав официанту перекись. — А ты, Шастунишка, — комик в мгновение стал серьезным, посмотрев на зеленоглазого, Арсений в это время пытался сдержать подступающий хохот, — подошел и извинился. — Да я и сам хотел, — Антон поправил челку, посмотрев на Матвиенко. Мужчина больше не пробуждал в нем никакой агрессии, лишь растущее с каждой секундой чувство вины. — Серег, прости. Я не должен был так срываться. — Да ладно, может быть, я и заслужил, — улыбнулся армянин. — Но я бы тебя вырубил. — Чего?! — от негодования Шастун поперхнулся воздухом, пока оставшаяся троица чуть ли не покатилась с хохота. — Ну что, раз такое дело, давайте фотку! — оживился Попов, от чего Матвиенко устало простонал. — Оно снова за свое! — недовольства не были услышаны и на экране телефона Арсения отобразились четыре улыбающихся лица. В момент, когда была сделана последняя фотка, за спинами рухнул второй этаж. Люди в ужасе заорали, толпой рванув на выход. Квартет побежал к запасной двери, поняв, что их в толпе попросту задавят. Прямо перед брюнетом упал кусок бетона, а за ним и обрушился один из экранов, подпалив Попову шевелюру. Где-то прогремел второй взрыв, когда компания уже была у выхода. Четверых буквально воздухом вытолкнуло наружу. Сколково горел! Да так ярко, что позавидовал бы любой костер инквизиторов. Арсений набрал Стаса. — Ты где сейчас?! — А ты чего так кричишь? — Сколково горит. — Как горит? У меня там робот! — в голосе механика слышалось неописуемое отчаяние. Месяцы трудов насмарку! Все начинать с нуля. И, скорее всего без финансирования. — Я и Дима в «Shem-mechanics», мы подписывали бумаги. Я перезвоню, — и собеседник положил трубку. Арсения успокаивал лишь тот факт, что из друзей никто не пострадал. Когда подъехали пожарные огонь сожрал большую часть здания. Стоило потушить огонь, как полил дождь. Серега поехал домой, Воля предложил подбросить Антона и Арса. Всю оставшуюся ночь Попов просидел в квартире у Антона, засматриваясь на огни «Москва Сити», а не у какой-нибудь красотки, как хотелось бы. Может быть, он и сам переехал бы в этот город, но Питер был куда спокойнее. После пожара в Сколково костюм пропах насквозь гарью и дымом, а от волос ниже плеч едва ли осталась карешка. — Нужно будет завтра в парикмахерскую записаться, — вздохнул брюнет, смотря на свое отражение в пластиковых окнах. Антон, который от пережитого стресса точил всё сладкое, какое было в холодильнике, выглянул из кухни. — Решил нормально подстричься? — улыбнулся зеленоглазый с ведром мороженого в руках. — В каком смысле «нормально»?! Просто подровняю то, что осталось после дикой схватки с горящим телеэкраном. А ты не треснешь столько жрать? Ничего нигде не слипнется? — покосился брюнет на ведро в руках парня. — А ты хочешь разлепить? — не удержался Шастун, после чего звонко рассмеялся. — Прибереги эти шуточки для Макара. У вас там явно какая-то химия, — отбрыкнулся голубоглазый, чем породил еще одну волну смеха. — Антон, почему ты так много смеешься? Буквально месяц назад ты чуть ли не в петлю лез. — Разве много? — парень сел на пол, оперевшись спиной об окно. — Я не люблю, когда людям вокруг грустно. Сегодня и так много стресса. Разве плохо, что я хочу это растрясти? — Не важно, — актер прикрыл глаза, а после сел рядом, отобрав у шатена мороженое. Хотел бы и он казаться таким беззаботным в свой переломный момент. Дизайнер лишь пожал плечами и в секунду стал серьёзнее. — Спасибо, что не дал мне вмазать Сергею еще раз. Я бы себе этого не простил. Каждый раз, когда я видел его лицо в новостных сводках, мне казалось, что этот человек безразличен ко всему. Он сразу же ушел, как будто жизни погибших для него ничего не значат. А в итоге… — А в итоге он переживал больше всех, — закончил за нового знакомого брюнет, посмотрев из-под темных прядей на юношу. — Для меня тоже оказалась шоком причина для прокола уха. Думал, это очередные попытки найти себя. Разговор разорвал звонок телефона. Антон достал мобильник из кармана, приложив к уху. До Арсения донесся мужской голос: — Шаст! Все нормально? Сейчас по тв орут во всю о пожаре в Сколково, — собеседник чуть ли не переходил на крик, от чего зеленоглазый морщился и прикрывал динамик пальцем. У Ильи голос и так был не из тихих, а тут вообще норовил лопнуть барабанную перепонку. — Макар, не ори пожалуйста. И так голова трещит. Да, все окей. Я уже дома сижу. — Точно помощь не нужна? — рыжий был настолько обеспокоен, что начинал подбешивать сидящего рядом Попова. Потому брюнет просто решил пойти спать, замотавшись с головой в плед. Шастун еще долго разговаривал по телефону, погасив в квартире свет. Пожелав спокойной ночи другу, шатен отключил вызов, упав на подушку. *** — Ну что? Как мне? — ухмыльнулся Попов, выходя из парикмахерской. Подпаленные в Сколково волосы были аккуратно подстрижены и чуть-чуть не доходили до плеч, немного завиваясь ближе к концам. Это уже были не те длиннющие пряди, которые можно было заплести в тугую косу, но все равно выглядели странно в глазах Шастуна. — Тебе честно? — смерив еще раз прическу взглядом, спросил юноша. — Соглашусь на сладкую ложь. По тебе видно, что не воодушевился, — выдохнул мужчина, поправив ворот куртки. — Пошли, что ли по кофе выпьем. — Да тут нужно что-то покрепче. — Шаст! — на возмущения брюнета зеленоглазый лишь рассмеялся. Отчего-то ему нравилось доводить актера до состояния полукипения. Да и вообще Антон в последние дни ловил себя на мысли, что голубоглазый ему просто нравился. Это очень странное чувство появилось еще во время выставки. Ведь даже после драки с Серегой, его лучшим другом, Арс не наорал, не покрыл его девятиэтажным матом, а наоборот успокоил и привел в чувства. И уже после, все те дни, сколько они общались, Попов был очень добрый и спокойный. Поддерживал и выслушивал, когда ком к горлу подходил. Как огромным пледом мужчина окутал дизайнера поддержкой, в коей тот так нуждался. Конечно, и друзья, и Паша с Ляйсан поддерживали шатена, но чувства, которые оставляла их поддержка разнились с теми, какие испытывал Антон сейчас. И это буквально разрывало голову, накрывало диссонансом. Как вообще такое возможно? Почему в нем, потерявшем любовь всей жизни, пробуждает бабочек какой-то малознакомый мужик? И ключевое слово тут как раз-таки «мужик». В голове тотчас всплыли слова Матвиенко: «Что, тоже хочешь к нему в постель?» — может быть, они были сказаны в порыве злости, может еще что, однако сейчас приобретали смысл. Пусть неприятный, но приобретали, отчего на душе становилось паршиво вдвойне. И если Шаст не сильно думал о постели, то о всякой милой фигне — да. Странно, что он не чувствовал раньше в полную силу, как его тянет на голубоглазого. Зато сейчас это все свалилось на плечи тяжким грузом, от которого не знаешь и куда убежать. А еще сам по себе Попов! Стоит тут в позаимствованной толстовке, кутается в нее от подступающего ноябрьского холода. Такой красивый… На этой мысли Шаст встряхнул головой, стараясь прогнать подобные ей прочь, после чего встретился с обеспокоенным взглядом голубых глаз. А может он тоже чувствует что-то подобное? Антон снова замотал головой, вздрогнув от рук на плечах. — Шаст, все хорошо? Ты меня пугаешь, — обеспокоенно проговорил мужчина, потормошив зеленоглазого. — Д…Да, все шикарно, — соврал тот. Что может быть шикарного в неопределенности? Сейчас они зайдут за кофе, и Антон наберет Илье. Одному с этой проблемой не справиться. К счастью зеленоглазого кофейня располагалась в паре шагов, поэтому упросив Арсения взять оба стаканчика, Шаст отошел в сторону, судорожно ища в контактах номер Макарова. Эмоции били через край, что служило причиной трясущихся рук. Мобильник так и норовил выпрыгнуть прямиком на асфальт. Когда на том конце послышался хриплый голос, Илья явно спал, пока его не набрали, шатен выдохнул с облегчением. — Слушаю? — У меня проблемы. Я походу втрескался, — тихо проговорил парень, оглядываясь, чтоб объект его недавно осознанных воздыханий ничего не услышал. — Так это же шикарно! Ты чего? Новая жизнь начинается! — с искренней радостью за друга воскликнул собеседник. Его сонливость как рукой сняло. — Ты не понимаешь. Это Арсений, — на выдохе шикнул зеленоглазый. — Что Арсений? — Нравится мне Арсений! Не тормози, пожалуйста! — на этих словах кто-то поперхнулся. Антон так и не понял: был это звук из трубки, или где-то за его спиной. Но стоило повернуться, как юноша столкнулся с парой голубых глаз, в которых ясно читался весь спектр негативных эмоций. От некого испуга до омерзения или даже злости. — Не на столько «новая», — потрясенно пробормотал Макар, но его уже никто не слышал. Антон опустил руку с телефоном, покрываясь пунцом, как школьник, которого застукали за просмотром порнушки. Он же оглядывался! Как брюнет мог подойти так незаметно! Арсений стоял с двумя стаканчиками кофе, в упор смотря на юношу. От этого взгляда все внутри холодело. Да и сам Антон хотел бы сейчас обернуться в ледяную статую. Сердце билось как бешенное, его удары гулко разносились в ушах. Весь остальной мир как будто остановился, оставив после себя лишь тишину. — Мерзость, — с отвращением в голосе сказал Попов, всучив в руки шатена кофе, стараясь лишний раз не касаться его рук. А после развернулся и зашагал прочь. — Деньги оставь себе. — Арс! — Заткнись. Фу блять. Ты ж больной на всю голову! Сердце сжалось, казалось, что еще чуть-чуть и оно разлетится на части, разорвав взрывом все вокруг. А чего он ожидал? Что Арсений бросится на шею, крепко обнимет и скажет, что никогда его не отпустит? Было глупо надеяться на сказку о взаимной симпатии, даже не о любви. Макар, слышавший все до последнего слова, так как зеленоглазый не отключил вызов, перешел уже на крик, чтоб друг его услышал, но все тщетно. Шатен швырнул телефон об асфальт.