Импульс неизбежности

Антон ходил по улице туда-сюда, как потерянный котёнок. То и дело поправлял челку, так и норовящую залезть в глаза; прикрывал рот рукой, скрывал лицо в ладонях и изо всех сил пытался убедить себя, что это было ожидаемо. Люди безразлично проходили мимо, оно и понятно: мало кому не наплевать на проблемы других. Зачем смотреть на других, когда у самого проблем море и одно озеро. Разбитый вдребезги телефон валялся где-то на стыке двух зданий, а разбитое, уже второй раз за два месяца, сердце едва ли подавало признаки жизни. А ведь он уже так привязался к Арсению. Парнишка был обязан мужчине своим стабилизировавшимся состоянием, вновь засверкавшей улыбкой, но он же их и перечеркнул. Свел на ноль, а по ощущениям и вовсе утащил в минус. «Да почему же так больно?! Зачем я позвонил именно сейчас Макару? Почему не подождал до вечера? Надо же было так ляпнуть, лучше бы мочал. И нахрена он так быстро вернулся?», — слишком много вопросов. Слишком. Но сделанного не воротишь, расположение Попова не вернешь. Для брюнета молодой дизайнер интерьера уже просто больной на голову человек. Ни друг, ни кто-то там еще, просто мерзкий прохожий, повстречать вновь которого мужчина не хотел бы. Подойдя к разлетевшемуся по асфальту прибору, Шаст поднял симку, направившись в ближайший салон связи. Нужно было купить новый мобильник, ведь еще одной его пропажи друзья не оценят. А сам шатен не переживет. Илья доходчиво объяснил еще на баскетбольном корте, что еще один выкидон со стороны Антона, и лицо ему рыжий раскрасит с особой виртуозностью, коей смогут позавидовать люди, наносящие на лица детишек аквагрим. Весь путь до ближайшего торгового центра Шастун провел в своих мыслях, каря себя за глупость. Ведь он повел себя как подросток, легко переключился на чужую заботу, доверился кому-то, кого знает так мало. Его подкупила чужая доброта и отзывчивость. А в итоге… А в итоге это сыграло с ним злую шутку. На полках стояли новенькие модели смартфонов. Глаза разбегались от обилия выбора. Остановив свой взгляд на ксяоми редми, зеленоглазый позвал консультанта. Денег на карте вполне хватало, он откладывал на путешествие, да и недавно сдал пару небольших заказов. Так что эта покупка не пустила бы парня по миру. Стоило поставить симкарту и войти в учетную запись, как сразу полетели пропущенные, сообщения от друга. — Я телефон разбил, — сразу осведомил Макара шатен, стоило другу ответить на звонок. — Вот только купил новый. — Шаст, твою мать! Ты ебнулся? — Во-первых, не надо мою мать трогать, — хохотнул парнишка, расположившись на лавочке напротив магазина электроники. — И я надеюсь, ты не успел поставить на уши всех? — Вот только собирался. Но раз уж ты позвонил, то я отложу информирование. Однако потребую с тебя объяснение всей ситуации. Желательно лично, — рыжий был крайне обеспокоен состоянием друга и прекрасно понимал, что последнему лучше выговориться сейчас, нежели когда-нибудь потом, когда все эмоции и стрессы наслоятся друг на друга. — Я недалеко от дома. Давай там и встретимся. Не хочу торчать на улице, — зеленоглазый опустил взгляд. Ему было очень некомфортно, что в очередной раз из-за него кто-то беспокоится. Пора бы уже прекращать эту затянувшуюся традицию и выживать из себя ребенка. — Окей. Не дай тебе Бог снова куда-то пропасть. — До встречи, — шатен положил трубку, поднявшись со скамейки. С Макаром они встретились у подъезда. Илья сидел на скамейке, втыкая в телефон, когда к нему подошел Антон. — Я уже думал искать тебя, — хмыкнул громила, смерив зеленоглазого взглядом. — Я же пешком, а не на машине, — улыбнулся парнишка, открывая подъездную дверь. Лифт, как назло, был сломан. Тащиться на этаж пришлось пешком. Поднимались в тишине, так как никто не знал, с чего начать разговор. Тема прорезалась лишь когда входная дверь квартиры закрылась за спиной Ильи. — Я тебя слушаю. Ты ему сказал? — Вовсе нет. Точнее не совсем так. Арс услышал наш с тобой разговор и все понял. Все же не глупый. Да и ты сам все слышал. Меня назвали больным просто за то, что он мне нравится чуть больше, нежели как друг, — шатен грустно улыбнулся, примостившись на диване. — А знаешь что самое обидное? Я сам не понимаю, как это произошло. Просто в какой-то момент меня потянуло. Он ведь такой добрый, веселый, отзывчивый. — Видимо, не такой уж и добрый, — выдохнул рыжеволосый, смотря на друга. — Хотя и его можно понять. Я сам все еще немного не понимаю твоих чувств, но, видимо, проклюнулись они не к тому человеку. — Это тонкий стеб над моей ориентацией, сделавшей резкий перуэт? — рассмеялся Шаст. — Что? Нет. Я в плане что… — Я понял-понял, просто даже для меня это смешно. Настолько глупая ситуация, что аж смеяться хочется. — И что собираешься с этим делать? — откинувшись на спинку дивана, спросил голубоглазый. — Ничего. А что тут сделаешь? Буду жить дальше, работать, может быть, встречу кого-нибудь еще. Хотя, на деле, и жить-то не хочется. Они просидели еще, может быть, с час. Поговорили на разные темы. Антон рассказал о прошедшей выставке, прежде чем ему позвонил Воля и предложил шатену встретиться. Отказываться было бессмысленно, ведь остаток дня Антон так и так бы провел дома без какого-либо дела, а начинать новый заказ не хотелось. По крайней мере, не сегодня уж точно. Павел был рад видеть и Антона, и Макара, но последний уже спешил по делам, поэтому откланялся почти сразу, как привез Шаста. Дома у Воли как всегда было уютно, семейная атмосфера и детские крики. Отрада для разбитой души зеленоглазого. Роберт опередил отца, огорошив гостя с порога: — Антон! Ты поедешь с нами? Поедешь, поедешь?! — Что? Куда? — шатен опешил, уставившись на Волю-старшего. — Роберт! — кареглазый хлопнул по лбу рукой, смотря между пальцев на сынишку. — Он хотел сказать, — перевел взгляд на Шаста, — точнее предложить, чтоб ты поехал с нами. Мы в середине ноября собрались на отдых. Ты, вроде, хотел увидеть Рим. Вот и подумали предложить. Хотел как-то поаккуратнее, но не получилось, — улыбнулся отец семейства, с легким укором поглядывая на Роберта, который в ответ давил лыбу. Ляйсан смеялась на кухне, женщина слышала каждое слово, доносящееся из гостиной. — Я на телефон сейчас потратился, но, думаю, через пару заказов смогу отбить стоимость. Да и в городе мне не найти места. Поэтому я только за, — в такие моменты Антон искренне радовался, что может работать из любой точки планеты. — Решился все-таки сменить своего динозавра? Похвально. — Я его разбил об асфальт. Швырнул, пока с, — паренек перевел дух, перед тем, как все же сказать фамилию, — Поповым ругался. Точнее после. В общем, не важно. Не хочу об этом. — Что опять? Шаст, колись, давай, — карие глаза устремились на дизайнера, а тот в свою очередь закрыл уши Роберту, чему последний был явно не рад и смотрел на шатена так, будто тот окончательно сточил все его запасы конфет. — Если опустить все подробности, он узнал, что не безразличен мне. Вышел из себя. И ушел. А я остался один в центре Москвы. — Везет тебе на любовь, — покачал головой Паша. — Но спасибо, что избавил от подробностей. Мое родительское сердце такого не переживет. Ты ведь не кого-то предал, ты себя, — Воля сделал акцент на слове, — предал! — Паша! — Утяшева подошла к ним, положив руку на плечо Антона, она тепло улыбнулась, — Тогда ты просто обязан поехать с нами. Отдохнешь от стресса. Через неделю билеты уже были куплены, Антон пообещал вернуть за себя деньги с первой же получки, а пока усердно работал над дизайном квартиры. Работенка была не из легких, но зеленоглазый был рад, что она вообще была. Парень мог погрузиться в нее с головой, забывая обо всех внешних невзгодах. Иной раз друзья приходили навестить труженика. Оксана приносила всякие тортики и пироженки с работы, Макар с Димой вытаскивали друга на корт погонять баскетбольный мяч, в то время как девушка фотографировала их со скамейки. Фотографии на стене пополнялись с каждой неделей. Зеленоглазый был так благодарен друзьям, понимая, что никакой Попов не смог бы заменить ему этих ребят. В один из дней Шаст сидел на кровати, смотря на висящие на стене стилизованные под полароид фотографии, улыбаясь во все тридцать два. Но среди множества воспоминаний с друзьями висело то самое, сделанное в вечер трагедии в Сколково. Шаст аккуратно сдернул снимок, рассматривая его. Сережа с подбитым лицом, его разбитые костяшки, Паша, укрывающийся от дождя пиджаком и Арсений с неаккуратно оттяпанными полосами, вьющимися не то от дождя, не то от того, что были весь вечер стянуты в косу. Все они были рады, улыбались, обнимали друг друга за плечи. В груди уже не кололо. Антон принял неизбежность безответности его чувств и учился с этим жить. Поэтому и решил не убирать этот эпизод из своей жизни. Снимок отправился обратно на стену, а паренек обратно за работу. В ночь перед отъездом, а точнее отлетом, Воля буквально проел плешь Шастуну, контролируя, все ли тот положил. Перечислил все: начиная от документов и заканчивая сменными труселями. Зеленоглазый смеялся, говоря, что ничего не забыл. Шатен уже предчувствовал грядущие две недели отдыха, его с головой накрывала эта атмосфера путешествий. По телевизору что-то говорили о новых разработках, нацеленных на какие-то растения-очистители. Якобы они смогут помочь ухудшающейся с каждым днем обстановке в мире. Очистить воздух, водоемы. Но пока это лишь разработки. Последний раз взглянув на утро в окно, зеленоглазый задернул шторы, выключил телик и вышел из квартиры. Весь полет парнишка проспал, а когда открыл глаза, увидел уже аэропорт другой страны. Внутри бурлил детский восторг, а потому из самолета выбежало два ребенка: Роберт и великовозрастный Шастун. Паша и Ляйсан лишь улыбались, смотря, как эти двое радуются, так и норовя снести с ног какого-то тучного мужика. *** — Что ж, Арсений, вы нам подходите, — закрывая папку, наконец, ответил режиссер. — Роль требует серьёзности, но и в какой-то мере эмоциональности. В вас мы это увидели. — Спасибо, — улыбнулся брюнет, поднимаясь с кресла. Хоть что-то хорошее за последний месяц. Честно говоря, Попов ничего не ставил на эти пробы, и уже готовил себя к отказу, когда ему все же позвонили и попросили прийти. В машину актер вернулся довольный, а-ки кот, коему перепала целая миска сметаны. В последнее время ему так мало надо для счастья, как, в общем-то, и для агрессии тоже. Происшествие месячной давности выбило голубоглазого из колеи, поэтому стоило мужчине вернуться в Питер, как он сразу ушел в еще больший отрыв. Серега уже окончательно осел в Москве, Стас работал там же, стараясь изо всех сил восстановить свой сгоревший в пожаре Сколково проект. — Ну как? — стоило Арсу сесть за руль, как на него устремился взгляд любопытных зеленых глаз. — Взяли, — брюнет откинулся на спинку, закинув руки за голову. Салон Тойоты наполнил писк счастья, и, спустя буквально мгновение, на шее мужчины уже повисла миниатюрная девушка. — Поздравляю, Арсюш! — светловолосая невесомо поцеловала актера в щеку, запустив руки в мягкие темные пряди волос. — Ангелина, ты меня скоро оглушишь, — рассмеялся Попов, накрыв руку девушки своей. — Ну что? Отметим? — Конечно! Кто бы сказал Арсению, что по приезде в город, судьба сыграет с ним злую шутку в лице этой миловидной девушки, поселившейся с подругой в старой квартире Матвиенко? А ведь в первый день брюнет смотрел на нее, как на очередную ошалелую фанатку. С последним не ошибся, светловолосая и правда наблюдала за творчеством мужчины, ходила на редкие фильмы и постановки с его участием, знала все его недостатки и едва ли могла представить себя рядом с ним. А что в итоге? В один из вечеров, когда голубоглазый очередной раз разозлился от подступившего омерзения, он решил прогуляться. На автопилоте дойдя до дома Сереги, актер чуть ли не сбил малышку с ног. Видимо, любая их встреча грозилась начинаться с падения неуклюжей девушки в руки Попова. А дальше все по накатанной. Прогулка, бутылка вина, за ней вторая, одна кровать на двоих, голоса в унисон. С той ночи все и закрутилось. Ангелина стала частью жизни актера, его громоотводом. Светловолосая всегда знала, как успокоить разбушевавшегося партнера, в зеленых глазах было столько нежности и нескрываемого обожания, что брюнет не посмел бы желать чего-то другого. Сейчас они ехали в магазин, чтобы отметить удачное окончание проб. Арсений смотрел в зеркало заднего вида на сидящую рядом девушку. Какая же она красивая! Искрящиеся глаза, светлые волосы, отдающие рыжим в лучах заходящего солнца, аккуратные ручки и широкая улыбка. — Потом домой или пойдем гулять по городу с бутылкой вина? — Ангелина заправила выпадающую прядь за ухо, посмотрев на мужчину за рулем. — Какое интересное предложение. Куда пойдем? — Сегодня фаершоу в Старо-Ленинском сквере. Можно туда. — Алкоголь, огонь, — Арсений припарковал машину, покачав головой. — Плохое сочетание. Очень плохое. Если выбор встал таким образом, то лучше мы посидим дома. Тем более ночью обещали снег. — Вот тебе и середина ноября, — хохотнула зеленоглазая, вылезая из машины. Затарившись всем, к чему лежала душа, парочка направилась к Арсению. Ангелина уже давненько ошивалась у мужчины, чему тот был рад. В одного коротать дни было явно не лучшим выходом. А так хорошая компания с не менее хорошим сексом. Чего еще можно желать? Вино и виски под какую-то мелодраму залетели только так. Алкоголь помогал расслабиться, а фон не давал уснуть и наступить тишине. Попов рассказывал о том, как проходили пробы, как он переживал перед самыми первыми в его жизни. «Актер» - слово-мечта, к которой Арсений долго и упорно шел, чтобы гордо себя так называть. Под конец фильма девушка уснула, уютно устроившись на плече мужчины, тихо посапывая. Голубоглазый нежно поцеловал ее в макушку, укрыв пледом, как только фильм закончился. — Тебе так идут толстовки. И красный, — тихо, сквозь сон проговорила зеленоглазая, удобнее устраиваясь на подушке. И только сейчас Арсений понял, что почти на все пробы он ходил в красной толстовке с надписью «Coca-Cola». Почему из раза в раз среди всего своего гардероба он выбирал именно этот кусок ткани, хотя там было достаточно вариантов? Посмотрев на Ангелину, брюнет еще больше ужаснулся своим мыслям. Она выглядела точь-в-точь, как если бы этот гребаный, мать его, Антон был бы девкой! Безумно красивые зеленые глаза, которые затягивали; волнистые, на бок уложенные светлые волосы; чуть оттопыренные уши, и прекрасная улыбка. Да чтоб его гейскую задницу черти порвали на британский фрак! Даже после прекращения общения парень портит ему жизнь. Сначала признание, которое он предпочел бы забыть, девушка с внешностью как у него, а теперь и эта треклятая толстовка! Но все же, почему это все еще у него? Почему Попов не выкинул ее как только приехал в Питер? Ответы на эти вопросы мужчина не знал, а лишь смотрел на красный кусок ткани с надписью «Coca-Cola». Это же просто толстовка, чего париться? Да, если бы она не была Шастуна! Появилось большое желание посмотреть, как там поживает объект его проблем. Левый аккаунт, недавний запрос в поиске инстаграма, истории шатена. Все эти действия были уже на автомате. Словно, он делал так каждый день, несколько раз. Зеленоглазый отдыхал. Красивые фото видов Рима сменялись совместными видео с Робертом. Мальчишка носился как угорелый, что-то кричал и заливисто смеялся. Следом всплыла фотография с Волей старшим, на котором Антон чуть ли не висел, улыбаясь во все тридцать два. И это разозлило брюнета. Непонятно, что конкретно: беспамятное счастье шатена или факт, что тот счастлив без Попова. Тем не менее, негатив нужно было куда-то выплеснуть. Так почему бы не самой причине — Шастуну. Пусть и ему будет не до смеха. «Вау, поехал с папиком на море? А не быстро ли ты мужиков меняешь? У Воли, вроде как, жена есть», — ответил на историю Попов, чувствуя, как внутри все содрогается. Почему-то хотелось поехать и врезать ему или кинуть телефон в стену. Что-то (или кто-то) не давало покоя — боль за грудной клеткой. Получатель прочитал сообщение, но ничего не ответил. Аватар Шастуна загорелся зеленым значком новой истории. Близкие друзья? С чего бы? На черно-белой размытой фотографии дурачились парень и девушка. Парень — наверняка Шастун, а лицо девушки скрывали волосы. Антон счастливо улыбался, смотря прямо на спутницу, ему явно было хорошо, из-за чего Арсению стало в разы неприятнее. Зеленоглазый прекрасно понимал, кто пишет все эти колкости, а потому еще и подписал: «Больно, Арс? Больно?» — шатен даже не надеялся задеть актера за живое, просто решил подшутить. Сделать вид, что ему самому ни капельки не обидно слышать в свой адрес такую грязь. Сделать вид, что по барабану на брюнета, хотя на деле раны, которые только-только начали затягиваться, вновь вскрылись, хлестнув кровью во все стороны. «Спасибо, достаточно больно», — хотел ответить Попов, но не смог. Антон уже закинул его в черный список, стоило брюнету просмотреть историю. Что-то предательски кольнуло огрубевшее сердце, отчего мужчина выпустил телефон из рук, откидываясь на кровать. Что с ним стало за последние полтора года? Откуда взялась вся эта гниль, противная самому себе? Почему мимолетное желание забыться стало образом жизни? Голубые глаза смотрели в потолок, а сердце с каждой минутой начинало сильнее щемить. Моторчик как будто чувствовал, к какой теме ведут размышления. Может быть, пора прекратить бегать от своей боли и страхов? Он же не был таким… Не был до того дня. *** — Серег, как думаешь, ей понравится? — брюнет ходил туда-сюда по квартире друга, садился на диван и снова вскакивал, начиная наворачивать круги. — Да успокойся ты, все будет классно! Скоро все подтянутся, вот увидишь, вечер пройдет как по маслу, — армянин всеми силами пытался успокоить разволновавшегося друга, опасаясь, что тот ненароком что-нибудь снесет в его квартире или того хуже — не заметит какой-нибудь стул и расшибет себе лобешник перед важным вечером. — Время почти девять. Как я выгляжу? — голубоглазый прокрутился перед другом. Алая рубашка свободного кроя, темные джинсы, распущенные волосы, едва ли доходящие до плеч, передние пряди которых собраны в хвостик на затылке. Достаточно странный прикид, но вполне подходящий сегодняшнему шилу в заднице брюнета. — Красный к разводу, — подметил Матвиенко, — кому, как не тебе, об этом знать. — Очень смешно. — Я серьезно. Арс, ты блин, ведущий гребаных свадеб. Ты видел столько этих суматох, что уже не должен волноваться, как сделать девушке предложение. Что ж ты меня-то блин дрочишь? — Сергей только пристроился на диване, как друг сразу встрепенулся. — Кольцо! Куда же я его дел? — запнувшись обо что-то, скорее всего о свою ногу, голубоглазый чуть не растянулся по всей гостиной, но чудом устоял на ногах и побежал к куртке. Нащупав в кармане бархатистую коробочку, Попов с облегчением выдохнул. С Аленой они встречались уже четыре года. Девушка за это время глубоко засела в сердце голубоглазого. И если эти отношения не были идеальными, то упорно двигались в сторону этой отметки. Во всяком случае, так казалось Арсению. За все эти годы брюнет не охладел к возлюбленной ни на градус, а лишь наоборот влюблялся сильнее с каждым днем, как бы это сопливо не звучало. Конечно, без конфликтов никуда, и если эти двое ругались, то на уши вставали все вокруг, да и не только. Но за каждой ссорой шло примирение, такое же пылкое. Оба были остры на язык, оба при своем мнении, но, так или иначе, искали компромиссы, шагая год за годом рука об руку. В один прекрасный день начинающий актер понял, что не хочет отпускать от себя человека. Понял, что созрел. Да и пора, родители уже поездили по ушам со своими «часиками», которые все никак не заглохнут, а только тикают и тикают. Но, правда, двадцать семь лет, пора бы. До момента, пока брюнет не познакомил избранницу с матерью и отцом, те очень сильно опасались, что их сын, не дай то Бог из «этих», которые, как выражался Дон: «два конца, два кольца». По внешнему виду только так и можно подумать! Так или иначе, опасения были беспочвенными. Девушка пришлась Поповым старшим по душе, чему Арсений никак не мог нарадоваться. О предложении он им не сказал, еще будет время, а сам уже часа полтора сидел у друга. С Аленой они уговорились посидеть компанией друзей у Матвиенко, чему тот был не то что бы ни рад, скорее крайне удивлен, ведь сверкающий как новый пятак Попов ему сообщил сие наиприятнейшее известие постфактум: «Так и так, Серёжа, твоя квартира станет пристанищем для моего хитроумного плана, который ты мне и поможешь придумать», — на деле брюнет сказал что-то другое, однако армянин понял его слова именно так. И куда деваться? Согласился. Выплеснул на друга триаду мата, но согласился. Теперь его квартира из холостятской крепости, сродни болоту Шрека из одноименного мультфильма, превратилась в какой-то замок принцессы. Гирлянды, шарики, сердечки на стенах. За стены было особенно страшно. Кареглазый даже пригрозил горе-жениху, что если двусторонний скотч попортит хоть один миллиметр в самом дальнем углу, то весь ремонт Матвиенко повесит на инициатора. Часовая стрелка уже минула отметку «девять», но ни Алены, ни ее подруги не было. Попов решил списать все на стереотипную женскую непунктуальность, но ведь и ей же должна быть мера! Часы показали десять, а гостей все не было и не было. Девушки не отвечали на смс, сообщение в социальной сети так же игнорировали, хотя обе были онлайн. У Светы, именно так звали подругу, вообще в статусе транслировалась музыка. С каждой минутой Попов понимал все меньше, а Серега словил себя не на самой хорошей мысли, озвучивать которую не сильно-то и хотелось. Так они просидели еще час. Голубоглазый уже со счета сбился, сколько раз он набрал Алену, сколько отправил сообщений. Тишину в комнате наконец-то разорвал звонок. Правда, от Светы, но уже что-то. — Арсений, будь добр, отстань от Алены. Ты очень навязчивый. Она уже месяца два-три не знает, как от тебя отмазаться. Извини, что не пришли, — не успел Попов и слова сказать, как девушка оттараторила все как по шаблону и положила трубку. С минуту брюнет сидел молча, смотря в одну точку. Рука сама потянулась к коробочке, открывая ее. Внутри на подушечке лежало аккуратное кольцо с причудливыми завитками; оно красиво сверкало на свету, блестя. Раз кольнуло. Два. Все тело Арсения начало жечь, словно к местам, которых касалась девушка, поднесли газовую горелку и включили на максимум. Мужчина четко помнил, как Алена прикасалась к рукам, гладя и поддерживая его в самые трудные минуты; шее, ее сбитое дыхание на ней, от которого у начинающего актера напрочь сносило крышу; бедрам, на которые она любила «случайно» положить руку во время просмотра кино. Она, она, везде и всюду была эта девушка! Это больно, когда ты помнишь мягкую кожу, робкие касание, ногти по спине, легкое похлопывание по плечу и такие же невесомые поцелуи. Легче содрать с себя кожу, чтобы не чувствовать фантомность этих касаний, которые разом нахлынули на брюнета, как нежданный дождь. Буквально задыхаясь от беспомощности и не зная, как и что дальше делать, Попов закрыл коробочку, ставя ее на ближайшую поверхность, зарываясь пальцами в волосы. Пряди выскальзывали из уложенного хвостика, скрывая лицо начинающего актера. Не было слез, не было криков. Ничего не было. В комнате нависла тишина, как в морге, лишь воздушные шарики бились один о другой от легкого ветра из открытого окна. Внутри у Арсения стало пусто, как будто в момент его душу выпили до дна, разбив стакан напоследок. За пустотой последовала тоска. Такая сильная, что хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю и больше не существовать в этом мире, где человек, который стал ближе всех, может так легко тебя сломать. Было обидно. Ни за то, что девушка не пришла, ни за потраченные зря деньги на кольцо, ни за время, а за то, что та не соизволила лично это сказать. Ушла, передала через подругу. Так сложно, просто сказать, прийти и, блин, самой рассказать, что не надо, что не хочешь. Он навязчив? Хорошо, больше такого не повторится. Больше он не будет держаться ни за какого нового человека. Будет думать только о себе и своих «хочу», наплюет на чувства чужих людей и ни к кому так не привяжется. Зачем все это? Зачем нужна любовь, если в итоге так больно? Нет уж, второго раза не надо. Второго просто не пережить. С того дня они не общались, удалили друг друга из друзей. У девушки моментально появился новый ухажер, как будто тут Попов был третьим лишним. Арсений вернул кольцо, уволился с основной работы ведущего свадеб и полностью погрузился в актерскую среду, иной раз, подрабатывая в Ужасах Санкт-Петербурга — очередной комнате страхов. В подъезде Стаса в одну ночь появилась надпись «Без чувств», словом, куда бы ни ходил Арс, он везде поставил себе барьеры. Девушки менялись как перчатки, а сердце с каждым днем все больше и больше оборачивалось в каменный панцирь. *** Почему сейчас он чувствует себя снова как в тот вечер? Как будто его вновь променяли на кого-то получше, нашли альтернативу. Но с другой стороны, а какая ему самому до этого разница? С Шастуном они даже не друзья, так, поговорили пару раз по видеосвязи, пообщались пару дней вживую, пережили несчастный случай в Сколково. С чего бы так париться о зеленоглазом дизайнере? Ну признался тот в своих чувствах, хоть и косвенно, и что с того? Все равно цена его словам не больше копейки, раз уже вовсю отжигает то ли с девкой, то ли с Волей, а может и с ними всеми. Конечно, брюнет слышал, и не раз, фразу: «По себе людей не судят», но в этой ситуации ее даже не вспомнил. А если бы и вспомнил, то во внимание не принял. Как и тот факт, что далеко неспроста его задевают поступки Шастуна. Ведь ими задето не столько эго, сколько нечто иное, что мужчина так старательно прятал от людей. Нечто ранимое и еле-еле живое. Те остатки «навязчивого» Арсения, готового пойти за дорогим человеком без оглядки на возможные трудности. Того Арса, который поставит все на любовь.