Импульс неизбежности

Если говорить о неоправданных надеждах, то в этом преуспел не только Антон. Дёмин даже не помнил, когда последний раз выбирался за стены научного центра «Shem-mechanics». Трагедия в Сколково свела на ноль все его труды, оставив лишь чертежи — простые бумажки. Робот был утерян, съеден языками пламени, охватившими здание научной выставки. Сам механик в это время подписывал бумаги о передаче модели в руки корпорации, как только ее развитие достигнет предела. А в итоге произошло это… Не так обидно начинать с нуля, когда оплошал ты сам, куда обиднее по чужой вине возвращаться к истокам. С другой стороны это был хороший шанс пересмотреть все свои расчёты и, может быть, найти какие-то неточности. Команду Стас так и не собрал. Шеминов предлагал ему лучших людей из своего штата, но ни с кем из них Дёмин не сходился во взглядах. Каждый мыслил поверхностно, не пытаясь понять основную задумку «нового робота», предлагая очевидный бред; лишь изредка забегал Дима и развеивал мрак в лаборатории механика. — Может, ты не там ищешь помощь? Все же люди, по большей части, ищут выгоду и редко отдаются своему делу с головой. Все здесь уже достигли определенного уровня, им не за чем уже гнаться, — Позов сел на кресло, помешивая ложкой чай. — Но мне не обойтись без помощи человека, который уже собирал робота… — на мгновение Дёмин замолк, а в глазах сверкнул огонек озарения. Если бы над головами возникали облачка с мыслями, то у механика там засияла лампочка. — Нет, Стас, плохая идея! Очень плохая идея! — без слов поняв коллегу, Дима поставил кружку на стол. — Он ни за что не согласится. — А если согласится? Я же не собираюсь возлагать на него какую-либо ответственность. Мне просто нужна помощь, нужны знания. Ты же сам сказал, что здесь все зажрались, — от такого переворота своих слов мужчина поперхнулся, поправив на носу очки. — Я не так сказал. — Тем не менее. Если он горел этим делом, то не мог же зарыть в себе эту любовь так быстро? Да, его робот натворил дел, но тут совсем другая ситуация. Совсем другое направление. Может быть, мне его энтузиазма сейчас и не хватает? — механик быстро набрал номер старого знакомого, ожидая ответа. — Я тебя слушаю, — донеслось с другой стороны трубки. — Серёга, спасай! Мне нужны твои мозги! — Я, конечно, осознавал масштабы катастрофы в мире, но чтоб она переросла в зомби-апокалипсис… Москва уже тоже стала непригодным районом нашей страны? Я слушал только, что Екатеринбург готовят к эвакуации. — Я в переносном смысле имею ввиду. Мне нужны твои знания в робототехнике, — на линии повисло молчание. Дёмин нервно стучал пальцами о стол, ожидая ответа собеседника. — Я не буду на тебя давить. Если хочешь, никто не узнает в конечном итоге, что ты приложил к этому руку. Но мне правда нужна помощь. — Стас, ты вот сейчас серьезно мне предлагаешь? Мой робот угробил самолет с пассажирами. А если снова все пойдет не по плану из-за моей ошибки? — Матвиенко нервно наворачивал круги по квартире. Остановившись у зеркала, мужчина посмотрел на серьгу в ухе, вновь вспоминая ту ночь, когда мечта рухнула вместе с людьми. — Но ты же горел этим! Неужели одна неудача тебя настолько выбила из колеи? — Да. Настолько. Стас, пойми, если из-за твоего творения погибают живые люди, оно того не стоит. И никогда не стоило, — на этих словах Сергей повесил трубку. Демин отложил телефон на стол, огорченно выдохнув. Его последний шанс на хорошего помощника пошел Титаником ко дну. Все же Дима оказался прав, та ситуация сильно надломила Матвиенко. Глупо было надеяться, что энтузиазм возьмет верх и перекроет старые шрамы. — Видимо, придется мне в одного пахать. Хоть ты мне поможешь? — Куда я денусь. Сам же притащил тебя в эту компанию. Давай посмотрим на твои чертежи. *** Сбросив вызов, Матвиенко присел на диван. Одна часть его ликовала и была готова сорваться сию же минуту, лишь бы снова окунуться в работу, чтобы наконец добить мечту и довольно, спокойно смотреть на своё творение, но другая все еще скорбела по людям, погибшим в рейсе, по тем несчастным, которые ступили на борт самолета в тот самый день. А вдруг он снова где-то налажает? Вдруг его расчеты вновь окажутся не верны? И погибнут люди?.. Да, Стас сказал, что снимает с него всю ответственность, но совесть он не снимет. Работа над роботом с эмоциями человека — это куда ответственнее. Ведь и среди людей много психов, убийц, которые разгуливают по улицам. А если и у него шарики за ролики зайдут? Машина сильнее человека, а искусственный интеллект в разы превышает человеческий. Разве смогут люди усмирить поехавшую железяку? Вот уж психологи обрадуются, узнав, что их пациент — железо с проблемами. Взявшись за голову, армянин активно пытался собрать все мысли воедино, ведь они разбежались словно маленькие дети. Взвесить все «за» и «против», прийти к конечному выводу. Но все безуспешно. Страх внутри поедал все. Он распространялся с скоростью, какой позавидовал бы любой гоночный автомобиль; с остротой гуляя по коже, заставляя который раз встряхнуться. Под его склизкий покров ложились все чувства и желания. Стас мог позвать любого из корпорации. Они бы согласились. Но почему тогда мужчина набрал ему? Потому что Матвиенко рьяно погружался в работу? Потому что всем сердцем любил возиться в горах чертежей? Потому что этот робот сможет стать искуплением его вины, в первую очередь, перед самим собой? — Да блять! Похуй. Была не была! *** Так пролетело несколько часов. Двое мужчин возились с расчетами, Позов что-то то и дело поправлял в чертежах, Дёмин внимательно наблюдал, стараясь понять свои неточности. Их мыслительный процесс прервал телефонный звонок. «Матвиеныч» — двое переглянулись. — Да? — Называй адрес, куда подъехать. Не обещаю сделать из твоей идеи конфетку, но робота смогу. *** Шастун даже не заметил, как прошел год с переломного момента в его жизни. Дела шли в гору, спрос на его работы все рос и рос, и парню это очень нравилось. Личная жизнь, конечно, страдала от таких завалов, однако Антону это не мешало. За прошедший год он очень много думал над многим. Если он раз за разом теряет людей, с которыми ему хотелось бы проводить время, то не лучше ли не заводить отношения вовсе? Тем более друзья заменяли ему всех. Они точно будут всегда рядом. Да и это уже семья. Больше ему и не надо. К тому же — не особо хотелось тратить на это свое время. Самостоятельность. Это то качество, которое Шастун воспитал в себе с нуля, вытачивая, словно из куска мрамора фигуру. Постоянно ныть в жилетку друзьям стало противно, как если бы начать просить милостыню у прохожих; ощущать же свою беспомощность и того хуже. Но самостоятельность имеет и обратную сторону — ты отгораживаешь свое сердце от всего, от всех, хлопаешь до сломанного замка. Люди вокруг видят тебя сильным, счастливым, независимым, примером для себя, но никогда не видят твоей боли, как молча кричишь в пустоту до срыва связок, как хочешь исчезнуть полностью из памяти других. Потому что ты считаешь, что справишься со всем сам, почти что уверен, что справишься и не хочешь никого обременять, никого же не волнуют чужие проблемы, да и у самих их полно. Так и Антон. Посиделки с друзьями всегда были и оставались частью его жизни. Они поддерживали нужный уровень счастья, способный перекрыть все сложности, способный заткнуть хоть на некоторое время этот шепот пустоты и одиночества. Но никто из ребят и не знал, что эти сложности есть. Никто не смог разглядеть за улыбкой высохшие дорожки слез. Об Арсении дизайнер вспоминал лишь иногда, когда взгляд пробегал по стене с различными фотографиями. Среди множества новых все еще висела та самая с выставки в Сколково. И каждый раз напоминала парню о том, что лучше не влюбляться, что лучше все-таки любовь смотрится со стороны. Инстаграм Мосфильма начал трансляцию. Антон даже удивился. Редко этот канал подавал признаки жизни в его ленте. Лишь изредка показывались какие-то анонсы грядущих фильмов, прокручивались вырезки из уже существующих, также мелькали поздравления известных актеров с значимыми датами. А тут целый эфир! Из любопытства Шастун нажал на кружок с цветной каемочкой. И, честно говоря, лучше бы не нажимал, лучше бы и дальше пролистал, не встряхивал пыль с забытой полки. Все нутро мгновенно содрогнулось, словно произошло землетрясение внутри, стоило увидеть на экране знакомое лицо. Темные волосы были аккуратно уложены и слегка поблескивали в свете ламп, а улыбка слепила — она была слишком яркой. Мужчина легко отвечал на вопросы людей. Чат обновлялся с неистовой скоростью. Комментарии появлялись и тут же исчезали в множестве других. «А он похорошел. Хотя этот горшок на голове…», — Антон оценивающе пробежался глазами по внешнему виду актера. Попов и правда был хорош. Но одна деталь заставила Шастуна впасть в негодование, заставила всмотреться. Из-под серого пиджака выглядывала красная толстовка. Она выделялась: среди классического строгого стиля — яркая деталь. Сначала парень подумал, что ему мерещится, глаза играют с ним очень злую шутку. Может так свет падает или экран на телефоне передает цвета по-другому. Но нет. На ярком фоне худи были видны белые буквы всем известного производителя газировки. Вселенная явно решила поиздеваться над дизайнером. Может быть, это другая, просто похожая? Но с чего бы? С другой стороны, с чего бы Попову хранить у себя столь ненужную вещь? Очень много вопросов. Они с завидной активностью ворошили воспоминания давно ушедших дней. Будили множество похороненных эмоций где-то за стенами и цепями. — Арсений, вас часто видят в этой толстовке. Вряд ли ваш гардероб настолько скуден. Так почему же вы из раза в раз появляетесь в ней? Подарок дорогого человека? — вопрос журналиста выбил Шастуна из потока мыслей, успев уже утонуть в раздумьях его резко достали, не дав даже очнуться полностью. Зеленые глаза вновь устремили свой взгляд на экран телефона. Его часто в ней видят? Антон не верил своим ушам. Может, еще и динамики барахлят?.. — Как же часто задают этот вопрос, — покачав головой, выдохнул мужчина. Теперь уже его очередь вспоминать тот день и все, что за ним последовало. Свои резкие фразы, всю грязь, какую он вылил в директ Шастуна. Все, чем он окончательно разорвал их общение. — Видимо, он будет меня приследовать до момента, пока я не отвечу. Не то что бы это был подарок, скорее мне ее одолжили. Она дорога мне как напоминание о дне, когда я своими собственными руками сжег мост, по которому шел. Чат вновь оживился. Полетели грустные смайлики, слова поддержки в сторону актера. Это окончательно вывело Антона из себя. Какого черта сопереживают Арсению? Почему его видят жертвой, когда на деле он — виновник?! Это не его чувства бросили на землю и растоптали, словно окурок сигареты, полностью потушив хрупкий огонек на кончике. Не он чувствовал себя выброшенным щенком. Это не он не мог найти себе места, метаясь подобно маятнику из стороны в сторону. Не его посещали мысли о том, что лучше бы совсем ничего не чувствовать, что лучше бы стать ледяной статуей, которых выставляют в городе под Новый год. Не его! Так почему сейчас он сидит в этой злосчастной толстовке и строит из себя святошу? Пальцы резво забегали по клавиатуре телефона: «Сожги эту бесполезную тряпку вместе с собой!». Отбивая гневный ритм по сенсору. Комментарий быстро исчез в волне других, вряд ли адресат когда-нибудь его увидит. Антон вышел с прямого эфира не в состоянии даже слова связать без мата. Внутри все горело синим пламенем. Даже Ад в сравнении с ним показался бы Антарктидой, а черти — неуклюжими пингвинами. Внутри был грохот городов, треск уже битого стекла под подошвами. — Сволочь! Тварина последняя! Ах, бедный Арсений! Наверняка это напоминание о неразделенной любви! Блять, да! Только не его. А, сука, моей! Так гордится своей независимостью. Сжег мост! Какой молодец, вы только посмотрите! В жопу пусть себе этот мост засунет, дерьма кусок. Я сломал последнюю надежду человека? Потушил огонь в его глазах? — паясничал Антон, уперев руки в боки, а после сам себе же и отвечал. — Не-ет! Я сжег мост! Да пошел ты, герой хренов! Надо было срочно успокоиться. На носу висел срок сдачи проекта дома, а дизайнера трясло, как будто температура ударила под сорок. Выпить — не вариант все по тем же причинам. Да и не с кем. Макар на соревнованиях с командой, Дима все время пропадает на работе. Его и так Катя готова грохнуть за то, что дома днем с огнем не сыщешь, а тут еще и с другом пить собрался. Не, двух жертв эта квартира не потянет. Журавль? У них с Оксаной тяжелая неделя в кафе. Импровизация возымела огромную любовь у жителей города, поэтому гостей там сейчас хоть отбавляй. Можно было бы наведаться к Воле, парень давно не видел это семейство. Роберт уже весь ватсап оборвал сообщениями, когда уже Шастун соизволит приехать. Да, спокойная обстановка ему сейчас не помешает. Тем более, что поработать он сможет и у них. Собрав вещи в рюкзак, Антон посмотрел на ключи от машины, лежавшие на полке. Нет, за руль он в таком состоянии не сядет. Не ровен час и грохнуть какого-нибудь оборзевшего водителя можно. Или сбить неродивого пешехода, решившего перейти дорогу в неугодном Шастуну месте. Такси. Лишь бы только таксист нормальный попался. *** Пресс-конференция прошла на удивление гладко. Но Арсений вернулся домой в ужасном настроении и сразу завалился на диван. Все же общение с людьми утомляет и не всегда приносит только позитивные эмоции. Осталось отснять пару достаточно эмоциональных сцен, и работа актеров над фильмом прекратится. Это был достаточно хороший опыт, о котором Попов еще ни разу не пожалел. Но пожалел, что надел толстовку. И правда, почему из раза в раз он выбирал именно ее? В шкафу было достаточно разной одежды, но, почему-то, каждый раз открывая дверцы, он доставал именно эту яркую вещь, которая выделялась среди других, и, честно сказать, не только цветом. Мужчина даже не задумывался над тем, что выбрать, и вот оно как обернулось. Почему-то стало не по себе. Хотел ли он, чтоб Антон был рядом? Нет. Что вообще за бред? Им не по пути, и это факт. Но тогда почему так тяжело было отвечать на вопрос? Почему проносились воспоминания? Почему он вспомнил Сколково? Может быть, он такой же? Попова передернуло от одной только мысли. Мерзость. Это точно не так. В то же время Арс не отрицал, что зря наговорил Шастуну столько дряни, зря оставил его одного и не поговорил с ним нормально, как взрослый человек. Просто ушел. Можно ли назвать сегодняшнюю ситуацию эффектом бумеранга? Вполне. Арсению так хотелось думать. На телефон пришло уведомление о новом сообщении. Разблокировав мобильник, мужчина увидел в шторке оповещений ник Стаса. Очередное видео из лаборатории? Однако в диалоге ждал скриншот с прямого эфира. Дошел смысл до Арса не сразу. Актер посмотрел на свое лицо — вроде нормальное, а никак на случайных скриншотах, с которых на человека с экрана смотрит какой-то Гаргамель. Но стоило взгляду опуститься на чат, как все встало на свои места, и сразу стала понятна причина скриншота. Антон. Что он забыл на этой трансляции? А комментарий… Лучше бы Арсений его не видел. Посмотрев на красное худи, он покачал головой — и зачем только надел, в то время как слова Шастуна уже беспрерывно крутились в голове. Неужели он настолько сильно тогда задел молодого дизайнера? Укол номер два. Обычно повторная прививка не вызывает таких болезненных ощущений, какие следуют за первой. Человека уже так не лихорадит, он продолжает спокойно проживать свой день дальше. Обычно. Но в этом случае не было ничего необычного. Вся их история была чем-то странным, неведомым. А потому камень на душе стал еще тяжелее, но от чего-то появилось и чуть заметное ощущение радости. И если с первым было все понятно, то радость-то откуда? Его чуть ли не прямым текстом послали куда подальше. Но ведь если человек реагирует на внешний раздражитель, значит ему не все равно. Ведь так? Эта мысль не давала актеру покоя. Больше всего ему не хотелось, чтоб Антон забывал. Простил — да, закрыл глаза на грубость — может быть. Но никак не забывал. Оттого Попов был готов еще хоть сто раз выслушать остроты в свой адрес, лишь бы Шастун все помнил. Да он и сам реагировал на все раздражители, касаемо дизайнера. Он сам не думая выбирал его и сам себе перечил. Из раза в раз, изо дня в день. Даже сейчас. Это уже не прививка. Это сродни наркотику, дурманящее действие которого расплывается по всему телу, добираясь до мозга и наглухо перекрывая ход здравых мыслей. Так что? Он такой же? Арсений не знал что думать. Хотелось выглянуть в окно и заорать, что есть сил. Мысли разрывали голову, мешались между собой. Ему определенно надо над этим всем подумать.