ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

…Мин…Шуга… Ааааассс! — хрипло постанывает Чимин. Цепкие и тонкие руки обхватывают талию серафима, сдавливая его нежные бока, оставляя красные следы на выпирающих костяшках. -Скажи это! — рычит эмиссар в маленькое нежное ухо, кончики которого пылают алым пробором от возбуждения. -Заполни …меня…всего! — захлебываясь от удовольствия произносит Пак. Закатив глаза и отставляя голову назад от наслаждения Юнги подходит к пику завершения. Бледная спина Чимина, отдавая солнечными лучами и сверкая на свету покрывается чёрными массивными каплями, оставляя следы как напоминание о том, что сейчас было. Прерывистое дыхание обоих сливается с утренним трепетом на местности и пением голосистых птиц. Чимин поворачивается к Юнги обхватывая шею своими маленькими пальцами. Их глаза начинают вот вот погибать друг в друге. Юнги прижимает к себе серафима, чтобы насытиться его сладко пурпурными пухлыми губами. Но наслаждение не приходит. Губы словно касаются камня, он не ощущает тепла Чимина, будто тот неживой. Глаза Пака покрываются мраком, а взгляд прошибает Юнги голову. -Ты ведь больше не услышишь этого, Шуга.- наклонняя голову набок, усмехается Чимин. -Нет! Скажи это ещё раз! -умоляет его Юнги. -Жалкий трус. Лжец. Подлец. — выплевывает серафим. -Чимин, это не так! Я…я.- голос Юнги жжалится, ему хочется встать на колени перед всей вселенной и доказать, что он не виновен, что он не хотел. *Трррррррррррр* Рука бьёт по чёртовому будильнику. Пытаясь открыть сонные глаза и заново родиться, чтобы прожить новый день, Юнги протирает веки. -Чёрт, это был сон. Откинув яростно подушку, окутанную мрачным шелком на мрачную шёлковую кровать, ноги рефлекторно ведут в ванную, чтобы принять традиционную утреннюю процедуру. Звуки вибрации, исходящие из электрической зубной щётки овладевают пустующим домом, покрытым тишиной и одиночеством. Обрамленное серебром зеркало внезапно издает противный для ушей шум и трескается по швам. Темные глаза полные бездонного мрака равнодушно смотрят на себя в отражении. …"Мин Шуга!»… Окно в прихожей вырывает шторы, выворачивая на изнанку. …"Скажи это»… Кофеварка вот вот извергнется. …"Всего»… -Ав! Ав! — громкий и встревоженый лай приводит черноволосого эмисссара в сознание. -Цербер, мать твою! — кричит он на дьявольского пса. Существо, почувствовав зло и волнение хозяина, послушно скулит и возвращается в прихожую. Осмотрев сыр бор, который он же сам устроил из-за собственных эмоций и чувств, Юнги смотрит на свое дробленное отражение. «Мин Шуга…» Снова этот голос, снова эти черты, снова этот запах, дыхание, глаза, тело …Овладели разумом Юнги. Чимин снова напомнил о себе. От одного его «Мин Шуга», Юнги сносило крышу неимоверно, и только из уст этого белоликого ангела Мин позволял называть себя так. Но теперь он не услышит это вновь. Не увидит эти черты лица, белоснежные волосы, ослепляющие рай, глаза цветом неба и моря, крохотные пальцы, способные довести до сумасшествия, изысканное худое тело с выпирающими рельефами. Чимин был не только ангелом для Юнги, он был искусством, которое породилось на этот свет. Весь мир не заслуживал существования этого шедевра. Даже Юнги. Тем более он. Судьба разлучила их, так и не сведя полноценно вместе. И в этом он винил себя .Ну и конечно этого святошу Хосока, который влез в их отношения слишком не вовремя, выстроив из себя поддерживающую сестричку. От того, что «сестричка» оказалась больше, чем просто друг, в чертством сердце пробирается ещё не зажившая дыра. Юнги виноват, и он это знает. Знает, но не признает этого никогда. Такова сущность демонов. Чёрствость, кровожадность, эгоизм, могущественность, одержимость тьмой и падшими очерненными душами людей. Слишком мрачно.Слишком опасно.Слишком грязно. Но мог ли он поддаваться своей истинности Чимину? Когда тот улыбался, ослепляя и согревая холодное тело Юнги. Когда в красивых небесных глазах, можно было плавать, представляя, что захлёбываешься в этом море. Когда горячие пурпурные губы разъедали его невидимую плоть, а звонкие протяжные сладкие стоны оглушали уши, проникая в каждую клеточку тела, пока член эмиссара пробовал на вкус серафима. На мгновение Юнги забывал о том, кем является. На столько чистое, невинное существо по имени Чимин пролез в черноту этой жуткой души, оставив свой блеклый поцелуй навеки. И снова дробленное отражение приводит в сознание. -Как же ты жалок, Мин Юнги, хах. Оперевшись одной рукой на оправу, ухмыляясь, взгляд становится напористым и кровожадным. Зеркало рассыпается вдребезги. -Цербер-завтрак! Счастливые визги дьявольского животного на мгновение выдают юнгиновскую улыбку. Капсула набитая чернющим воздухом наполняет лёгкие и ноздри пса, после чего глаза на мгновение загораются кровавым светом.