ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

Мир просыпается, переплетаясь новыми серыми красками. Потому что сон не для Юнги. После ужасных мучений Мамона, Мин и глаз не смог сомкнуть. Ещё и в придачу слова Джуна не оставляли сердце ровно дышать. На мгновение Юнги даже соглашается на выводы, сделанные братом. Но нет. Самоуничтожать себя уже нет сил. Достаточно. Сколько это будет длиться? Пора взять себя в руки! И начать все с чистого листа, новую жизнь. Переключиться на кого-то другого, и уже на эмиссара, как и полагается. Хах. Усмехнувшись от своих же мыслей, Юнги как обычно выполняет свою алгоритмическую цепочку. Завтрак, наконец спустя долгое время, прохладней льда душ, смена одежды, корм для Цербера. Покидая комнату он вдруг вспоминает, что кое-что забыл. Возвращаясь, спеша и ловкими движениями он хватает с тумбы свою цепь и запирает комнату, телепатией прокрутив защёлку. 🌘🌑🌒 Снова. Те же лица, тот же упитанный смрадом воздух, те же взгляды. От этого всего уже тошнит. Юнги все раздражает. Отсутствие сна и моральное истощение дают о себе знать. Столовая заполняется громким переливающимся смешком. Взяв свой обед для виду и обязательной для высших сил сводки, Мин направляется на звук среди толпы, собравшейся возле одного объекта. Наконец, завершив удачно поиски, он стоит и наблюдает за не особо приятной картиной. -Давай же крошка, станцуй для меня, — издевательски показывает Чонгук. Белоснежный серафим бросает на Чона умоляющий о пощаде взгляд. Разорванная в клочьи форма, скорей всего соженная ядовитым обедом эмиссара, оголяла плечи и лопатки хрупкого ангела. Не повезло ему сегодня. Впрочем, как и другим серафимам. Для Райского мира в календаре день среды помечен проклятым знаком. Дело в том, что в Серафимском корпусе в данный момент проводится глобальный ремонт. А обед по расписанию проходит в разных зданиях. И как ни крути, пришлось сотрудничать с тьмой. Теперь среда это день пыток, смеха и унижений. Каких-то там полчаса, казалось бы просто перетерпеть, но лучше попасться на наказание Госпо́д, чем в руки младшего Всадника. Юрафим еле держится на ногах, мысленно прося помощи у братьев, но никто не отзывается. Всем страшно. Повсюду, в воздухе витает лишь один страх. Страх, который являлся пищей и удовлетворением Всадника. И наслаждением молодых эмиссаров, что звались дружками Гука. Но друзьями он их вовсе не считал, так, единомышленники. -Эй, может нашего ангелочка проучить за неповиновение? — подойдя ближе и спускаясь тонкими пальцами по чертам ангела произносит демон. -Хватит! Разъярённая и возбуждённая продолжением сюжета толпа негодующе переводит взгляд на виновника разрыва. Юнги кидает равнодушный, но одновременно напряжённый взгляд на брата. -Мы ещё не закончили… -Феликс, оставь это, — приказывает Чонгук жестом указательного пальца раскинув ноги на стол. Невольно и раздражённо, что отняли добычу, эмиссар отходит, что-то бормоча вслед на японском. Откинув голову назад и закатывая глаза, Чонгук вздыхает, вставая с места. -Хён, ты чего мне обед испортил, м? — азартно произносит он, подойдя к брату. -Скучный однако у тебя обед. Каждый раз одно и тоже. Как-то банально, тебе не кажется? — ухмыляется Юнги, делая вид, что ему безразлична ситуация.На деле, ему это не по душе. Ведь это сородники Чимина, его Чимина. В прошлом. Но виду о том, что он этим не доволен подавать нельзя. Не то подумают. — И правда, что это я мелочусь. Феликс, подай-ка мой обед. Я проголодался, -не отходя взглядом от Юнги, уголки губ Гука ехидно поднимаются. Ловко словив в воздухе подброшенную эмиссаром бутыль с темнотой внутри, Гук направляется к еле стоящему на ногах Юрафиму, который на сегодня избран жертвой. Зубами откинув колпачок, издавая шлепок, Чон берется за волосы белоснежного юнца, болезненно оттягивая вниз. От прикосновения Всадника, у ангела все трепещет внутри. Кажется он уже готов умереть от нахлынувшей мучительной боли. -Хочешь полакомиться десертиком, парень? — наслаждаясь болезненными стонами произносит Чон. -После такого сытного обеда, ты больше никогда не захочешь есть. Собираясь насильно вылить смоляную жидкость в рот ангелу, чей-то нервный голос выкрикивает на все помещение: -Отойди от него! Этот голос… Юнги парализует в ступор. Сейчас как никогда он просто горит желанием провалиться в бездну, немедленно, и не возвращаться. Этот голос он узнает в любых уголках мира, при любом коверкающем тишину шуме. Мин все так же неподвижен. Он прожжён ядом, что проник во всем теле и теперь не испарится. Повернуть голову не хватает решительности и сил. Но желание борится с разумом. Как же сладок этот голос… Сердце ноёт от боли воспоминаний. Оно до сих пор помнит каждую ноту их мелодии. … Мин Шуга… …Скажи это… … Заполни…меня. всего… И снова обрывки из того сна не вовремя выплывают, добавляя новую дозу яда, расщепляющего всё внутри. Сознание будто ведёт игру " ты все равно не сможешь «. Голос того же, кто хранился все время в памяти. Только сейчас он звучит не так невинно и сладко, как он привык слышать. Что-то в нем изменилось. Теперь Юнги слышит в нём натянутые струны грусти. Ноги сами двигаются, противостоя сознанию. Невольно, Юнги поворачивает торс в чиминову сторону. Но голову поднять не решается. -Йа, кто это к нам пожаловал, хах. Сам хлюпик Пак Чимин, — отвлекаясь на Чимина от жертвы, Чонгук скрещивает на груди руки, невозмутимо наблюдая за появившимся серафимом. Внезапная ярость заполняет юнгиево тело. Он уважает младшего и безмерно любит, но кто он такой, чтобы так оскорблять Чимина? Юнги привык к натуре Чонгука. Его даже забавляло, что макнэ резче их с Намджуном и напористее. Но свои чувства не обмануть. К сожалению. Мин злится. Ему хочется наброситься на Чона и разорвать артерию. -Брат, оставь это. Эти… — Юнги через силу выговаривает — эти слюнтяи не достойны нашего внимания и времени, которое мы тратим впустую, нянчась с ними. От сказанных противных слов хочется разрыдаться. Кто-кто, но слюнтяем из них всех себя чувствует Юнги. Тошно от самого себя. Голова все-таки поднимается. В ожидании увидеть реакцию Чимина на все им сказанные поганые слова. И вот они. Те самые глаза. Цветом моря и волн, бушующих на дне морском. В этих самых глазах Юнги готов тонуть и захлебываться снова и снова, пока не перекроет дыхание. Но теперь он не видит там волн. Они другие. Одна суша. Пустота. Чимин не смотрит на него тем самым влюбленным сумашедшим взглядом. Он смотрит сквозь душу. С болью и сожалением. Юнги тоже сожалеет. На столько, что разорвать себя сейчас готов. Лишь бы снова прикоснуться к нему, взять за руки, обнять и вдохнуть его аромат. Но этому не бывать. Что было, того не вернуть. Никогда. Грудь Чимина поднимается слишком часто. Он не ожидал этой встречи. Время дало о себе знать. Прошёл целый год. Но почему так трепетно внутри? Почему хочется вырвать себе глаза? И никогда больше не видеть его… Взгляды продолжают нарастать. Юнги не видит никого, кроме Чимина. Никто больше не существует для него в данный момент. Но знакомый до тошноты голос заставляет его переключиться и вернуться в настоящее. -Милый, забей на них. Будь выше этого.- схватив Чимина за руку, Хосок успокаивает его. Вот оно. То, чего Юнги боялся больше всего увидеть своими глазами. Осколки огромными массами вонзаются в тело, в сердце. Хочется помочь им пронзиться глубже, и разрезать каждый клапан и сосуд. Неимоверно… больно… -Кхххх, это что же получается, — подойдя игриво ближе начинает Чонгук, — слушки то правдивы. Вы и вправду вместе! Ащщ, ты посмотри какая ирония братец! — хлопая торжественно в ладоши, он поворачивается к Мину. Но говорит в пустоту. Юнги давно покинул это проклятое отныне для него место. Не выдержал. -Ясно, — выбрасывает Чонгук посвистывая. Ухмыляясь, положив руки в карманы, он направляется ближе к Паку с его пассией. Собираясь что-то сказать, внимание переходит к новому участнику этого шоу, появившегося из проблеска ясного неба. -Чимин, все в порядке? -доносится глубокий баритонный голос серафима, с непониманием переступивший порог столовой. Пальцы Чимина сжимаются в завязанный узелками белоснежный топ, покрывающий все тело, оголяя выпуклый гладкий живот. Как же все надоело. Скорей бы свалить. Чонгук стоит в полном недоумении. Этого ангела он видит впервые. Будто спустившийся с небес. Черты этого серафима поражают своей красотой и утонченностью. Корни не похожи на сородичей. Что-то смешанное. Между Францией и Кореей. Возможно в добавок немного Индии. Не свойственная типичным серафимам особенностью, этот преобладал слегка темным оттенком кожи. Белоснежные волосы, с длинной челкой, покрывающие глаза сливались с формой, идеально сидящей на его изящной фигуре. Ощущение, будто он украл работу международных моделей. Вуальный сетчатый воротник закрывал всю шею, влоть до подбородка, отличаясь лишь своей прозрачностью, цвет тот же. Дефильно-серые глаза затуманивали голову, заставляя лишиться зрения в пелене сплошного дыма. Утопая в любопытстве, Чонгук включает обоняние. Горький кофе с запахом корицы и зефирной смесью. Хм, странно. Такой он тоже встречает впервые. Становится все интересней. Взгляд незаметно падает на родинку, расположенной к кончике носа. Словно маковое зернышко во всем этом коктейле. -Чим? — услышав тишину в ответ незнакомец переспрашивает. -Да, Тэхён, мы уже уходим, — бросая нахмуренный взгляд на Чонгука, Чимин собирается развернуться. -Йааа, как некультурно выходит, — цокая Гук обращается к Паку.- -Привёл нового гостя на нашу территорию, и даже не представишь? -Чонгук направляет взгляд на стоящего в равнодушной позе Тэхёна. Сложивши руки в карман, сквозь пелену белоснежных густых волос, Тэхён выбрасывает серый пустынный взгляд на эмиссара, не понимая почему отнимают у него время. — А ты что, каждого по ниточке тут знаешь? Не думал, что демоны отныне в *лионы записываются- невозмутимо отвечает Ким, все так же поглащая дымом взгляд Чонгука. *Лион- единственный главный проверяющий из Высших каждое породившееся создание во всех мирах. Дерзкий пыл Чонгука тут же погасает. Он поражен каждой клеткой тела. Этот ангел чертовски удивляет черт возьми. Что ты такое? -Хах, ахахаха! — звонкий мелодичный смех озаряет стены.- — Однако большая честь для меня познакомиться с тем, кто в первые за все мои годы существования осмелился на такой тон. В особенности-серафим, — выделяя каждый слог Чонгук ехидно шагает в сторону ангела. Расстояние между их лиц разделяет лишь капля воздуха. От такой близости Чонгуку не по себе. Он в ту же секунду отводит взгляд от этих завораживающих глаз. Ещё немного и можно утонуть. Снова одна непонятность. Ее надо устранить.Здесь и сейчас. -Так может ощедришь меня, представившись? -снова осмелившись, он смотрим в тэхеновы глаза. -Не веду бесполезные знакомства. Особенно с теми, кто посягает на моего брата, — руки, спрятанные в карманах обтягивающих брюк поднимаются скрещиваясь. -Чимин, Хоби, пошли. У нас скоро урок. Серафимы кивающе переглядываются и покидают место. Держась за руку Хосока, Чимин отчаянно оглядывается назад, снова удостоверившись, что Юнги и вправду ушёл. Сердце получает покол. Тем временем, Чонгук продолжает провожать заинтересованым взглядом этого Тэхёна. Проталкивая язык за щеку и наклонив голову набок, он пропускает последнюю мысль: -Загадочный французский крендель. 🌘🌑🌒 Трое серафима покидают столовую, направляясь в актовый зал. По расписанию скучная на взгляд Чимина лекция по психологии человека. -Что это за самоуверенный критин был там в столовке? — перебивает молчание Тэхён. Чимин глубоко погружен в себя и никого не слышит. Нарушая неловкую тишину Хосок отвечает: -Оо, это почтенный Чон Чонгук. Тот ещё выкрутас. Тэхён немного задумавшись продолжает усмирять странное нахлынувшее любопытство: -И что, он типо шишка там? Уж больно слишком он выделяется среди всех эмиссаров. Тэхён вскидывает вверх левую бровь. Он знал, что у дьяволов планка выше некуда, таков их стиль существования, но такого влиятельного он видит впервые. Он был поражен, что этот Чон как-то его там заставлял всех остальных труситься в сторонке от одного его вида. Однако в Тэхёна он страх не внушал. Его раздражает подобное поведение. Хосок на мгновение забывает про допрос Тэхёна, бросив взгляд на молчаливого Чимина. Таким подавленным он его давно не видел. И Чон догадывается в чем дело. Скорее даже в ком. Это раздражало. Ничего, Хосок обязательно что-то предпримет. Возвращаясь глазами к вопросительному Тэхёну он отвечает: — Ну, он типо третий сын Люцифера, все дела. Эти братья популярны в их клане, выдающие себя «Всадниками». Не знаю в чем такая особенность именно в этом малом, но с ним явно шутки плохи. -Пф, неужели? — фыркает Тэхён. -Загадочный Всадник — пронеслось у него в голове. Мысли об этом Чонгуке вмиг покидают голову, потому что ангелы почти дотопали до кабинета. Тэхён в непонимании стоит возле входной двери, ожидая пока ребята пройдут. -Эй, вы идёте? Хосок и Чимин стоят чуть дальше, не спеша заходить. Чимин вообще будто в прострации и не понимает, что вокруг происходит. Голова набита лишь одним Юнги. Хосок хватает чиминову ладонь и тащит в противоположную сторону, кидая в ответ Тэхёну: -Ты иди, мы позже присоединимся. Тэхён равнодушно кивает: -Ладно. Три гудка доносятся из стен. Звонок на лекцию. Тэхён занимает место где-то в начальных рядах. 🌘🌑🌒 Тем временем, Хосок продолжает направлять Чимина в неизвестном направлении. Наконец, до Чимина будто доходит, что его куда-то тащат. -Х… Хоби, мы куда? — в недоумении надув пухлые губы спрашивает тот. Но Хосок игнорирует. Наконец укромное место. Серафим запирает уборную, чтобы никто не потревожил. Чимин до сих пор ничего не понимает. Внезапно его хрупкое тело врезается в стену первой попавшейся кабинки туалета. Выпученные от удивления глаза ищут взгляд Чона. -Т…ты чего? -Ты такой напряжённый сегодня, Чим. Тебе стоит немного расслабиться, — дыхание и нежный шёпот щекочит чиминово ухо. По телу пробежались мурашки. Первый поцелуй обжигает сначала шею, потом губы, насильно впиваясь языком. Чимин недоволен резкой пылкостью серафима. Он что собирается делать это прям здесь? -Хо.сок… Давай не здесь — невольно тихо выстанывает Чимин, когда длинный горячий хосоков язык изучал нижнюю выпуклость живота, слизывая пупок. Но Хосок не слышит. Он продолжает насиловать Чимина, который на миг забыл о его существовании, стоило только случайным подобающим судьбе образом встретить Юнги. Хосока это безумно злило. Он хотел снова вернуть Пака к себе, чтобы тот думал только о нём, ни о ком больше. И кажется пока что миссия проходит успешно. Но Чимин вовсе не в настроении. Боясь себе в этом признать, но в данный момент Чон ему был противен. Слишком не вовремя сейчас поддаваться шалостям. Не то состояние. Но Хосоку слишком много известно о слабых местах Чимина. Чимин перестает сопротивляться, отдаваясь полностью. В голове начали неожиданно всплывать черты Юнги, увиденные сегодня. Как ни странно, но несмотря на то, что прошел целый год, лицо хранящееся в памяти Чимина точь в точь совпадало с реальностью. Он помнил о них каждый день, хоть и не хотелось себе признавать. Единственным различием было исхудавшее тело Мина, и впалые щеки, от которых и следа не осталось. Мурашки по телу нарастают ещё больше, давя внизу живота, когда хосоков язык касается невольно возбужденного члена. Равномерно массируя руками и одновременно посасывая твердый орган, стенками своих гланд, Чон касается головки, имитируя захлебывание. -Аааахх! — первый глубокий протяжный стон переходит в крик от наслаждения. Чимин грубо хватает белоснежный хосоков затылок, руками проталкивая и насаживая рот Хосока на себя. Но под ним сидел не Хосок. Под ним сидел Юнги. От этих иллюзий сносило бошку ещё больше. Чимин умоляюще просит Хосока ускориться, беспощадно управляя его головой. Чона это забавляет и возбуждает ещё больше. Он заставит, заставит Чимина забыть о Мине. Толчки ускоряются, а Чимин уже приближается к пику завершения. Скопившееся напряжение внутри живота опустошается, извергая следы наслаждения на лицо Хосока. Чон ухмыляется, продолжая сидеть на коленях, пальцами подбирая белоснежные капли с лица он пронзает Чимина азартным взглядом победителя и слизывает кончики. Чиминово прерывистое дыхание впадает в норму. Отойдя от ещё сидящего в той же позе Хосока он раздражённо застегивает ширинку. Чон наконец поднимается, приближаясь к зеркалу. Звуки включенной воды из крана привлекают внимание Пака, который смотрит напыщенным взглядом в отражение на Хосока. Чон с улыбкой смывает всю «грязь» с лица. Чимину же не до улыбок. -Больше так не делай. Я пошёл. Эту лекцию я пропущу. Приду на следующую. Дверь захлопывается, оставляя так и стоящего в недоумении смотрящего в свое отражение Хосока. Довольная ухмылка тут же исчезает. Он проиграл. На душе скребут коготки. -Чёрт! Кулак ударяется об плитку тумбы раковины, а двери кабинок напрочь сами распахиваются от мысленного злого порыва ангела. Мёртвую тишину нарушает неприятный звонок на перемену.