ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

Воспоминания. — Чимин, давай поговорим, — хриплым и грустным голосом проговаривает Хосок, закрывая за собой дверь от чиминовой комнаты. Тяжело вздыхая, он садится на белоснежное кожанное кресло, находящееся рядом с кроватью серафима. -Я не в настроении. Чимин забыл, когда в последнее время вообще был в хорошем настроении. После той встречи, он не знает даже, что такое покой. (Какое совпадение) А после проделок Хосока на душе до сих пор поршиво. Пак знал, с какими помыслами Чон лез к нему. От осознания этого становится противно. Единственное, что ненавидит больше всего Чимин, это когда его используют ради каких-либо собственных целей и намерений. Но Чона он простил. Простил, но не забудет. Продолжая лёжа на кровати смотреть в потолок, Пак переворачивается на бок, спиной к приставучему Хосоку. Оголенный кусочек лопаток сразу бросается в глаза Чону. Сжимая пальцами лоскуток ткани, он старается не отвлекаться на возбуждающий манёвр любимого. Хотя Чимин это сделал не специально. Он и вправду не настроен на какой-либо разговор. Особенно если это касается… -Чи… Милый, — начинает издалека Хосок, нервно глотая воздух. С чего же начать. — Ты плохо ешь и спишь, я волнуюсь за тебя. -Все в порядке, не стоит, — закатывая глаза, выдыхает Чимин. Хосок же этого не видит, ведь тот продолжает разговаривать лёжа спиной к лицу обращённого. — Не думаю, что это так. Чон хватает кислород и старается звучать твёрдо, мысленно боясь услышать ответ: -Это из-за той встречи с Юнги, да? Чимин вновь пропускает раздраженный выдох. Но решается сменить положение лёжа и садится, опирая локти на колени, бросая неодобряющий взгляд на Хосока. -О чём ты говоришь? Причём тут он вообще? Разум говорит обратное, но на словах приходится лгать. -Да? Почему же такое совпадение странное, что ты именно после того дня начал себя так вести? Хосок держался из последних сил, чтобы не довести до такого тона. Но ему не нравится вся эта ситуация. И это жутко злит, что Чимин все отрицает. Ведь он прекрасно все видит. Слова могут обмануть, а вот влюбленные глаза не солгут никогда. Чимина это ранит больше. Что сказать? Правду? А какая эта правда? Он сам не знает. На что он негодует и злится больше, на встречу с Мином, или поведением Хосока? Верно. Он злится на себя. На то, что сердце до сих пор нуждается в любимом… В любимом эмисаре… И больше никого не хочет подпускать. Оно кричит только об одном. О Шуге… Своём Шуге. Шуге, которого имел право прозвать так только он. Шуге, с которым он делил одно ложе, утопая друг в друге каждую ночь, а то и день, прячась ото всех. Шуге, которому он доверял больше всех, чье сердце и душу он испил до дна, не оставив ни одной капли. Шуге, о ком мучительно пытаясь забыть Чимин готов был наложить руки на свое существование. Но этому быть Хосок не позволил. Шуге, о котором он забыл, благодаря Чону, но снова вспомнил и уплыл туда же, только в разы глубже и больнее. Неужели все было зря? Столько страданий и стараний, чтобы начать новую жизнь. Но одна встреча все перевернула вновь. Год впустую, чтобы заново родиться и снова умереть. Неужели все сводило к тому, чтобы вот так этому закончиться? Но нет. Этот раз не прошлый. Появилась вторая сложность -Хосок. Теперь это в разы мучительней и невыносимей. Мало того, что приходится обманывать себя, ещё и Хосока втягивать в этот любовный ящик. Ящик, ключ которого затерялся в бездне. И, кажется, никогда не найдет себе спасения. Чимин не знает, что ответить. С одной стороны он злится, на то, что Хосок читает его слишком предсказуемо, с другой, что сейчас не может дать ему то, что он хочет. Никогда не мог. Чимин никогда не любил Хосока так же, как Юнги. Он никогда не смотрел на него такими же горящими от искр глазами. Но в Чоне он видел свое лекарство, которое ему было так необходимо, чтобы жить дальше. И сейчас он видит в нем тоже самое. Он как ниточка спасения, таблетка, которую нужно регулярно употреблять, чтобы не умереть от хронической болезни. Пак игнорирует Чона и отпирает дверь, ведущую в главный коридор корпуса. Время позднее, поэтому все учебное общежитие дремлет глубоким сном. -Ты куда это? — недовольно спрашивает Хосок, чей вопрос до этого Чимин намерено пропустил мимо ушей. -Я проголодался. Беззаботной походкой серафим покидает корпус, направляясь в назначенный пункт. -Ох уж этот Пак Чимин, — выдыхает Хосок сложив руки на пояс. Следуя за ним серафиму приходит озарение. -Ть, даже дверь не запер. Господи дай мне терпения, — обращается он куда-то вверх. Хосок стоит в нескольких метрах от комнаты. Пронзая сосредоточенный взгляд на дверную ручку, защёлка тут же запирается по хосоковой воли. Дело сделано. Чёрт, куда он делся? Не успеешь моргнуть и его уже нет. Двусмысленно. Хосоку стало не по себе от этой мысли. А что если у него его отберут? Не успев приобрести. Чон любил Чимина с первой встречи. Но Чимин не поддавался намёкам, потому что на тот момент, как позже выяснилось он был с Юнги. Об этом знают только избранные. Хосок не входил в этот список изначально. Но из-за своих преследований по Чимину, ему пришлось узнать все самому и увидеть собственными глазами. Лучше бы не видел. Картина до сих пор осталась в памяти. Невольно сцена сама сплывает в голове: Чимин стоит на коленях, опираясь на локти, и Юнги, сжимающий пальцами чиминовы бёдра, оседлая их на чиминовой кровати. Стоны удовольствия, исходящие из уст любимого он не слышал с собой никогда. По крайне мере если сравнивать с теми, при которых он был с Юнги. Хосок старался придумывать постоянно что-то новое, оригинальное, позы, места, лишь бы услышать стоны громче, чем после увиденного. Но Чимин не поддавался. От этого душа выворачивалась на изнанку. Хосок чувствовал себя нелюбимым. Чувствовал, но никогда не хотел этого признавать. Уж лучше жить в иллюзиях, что все хорошо. Но хорошо теперь не будет, пока существует этот Юнги. Наконец, догнав серафима, Чон осматривается по сторонам, чтобы убедиться, что никого здесь нет. По ночам столовая обычно запирается. Но Чимину ее отпереть по силам. Главное не попасться на глаза стражам. Серафим уже хозяйничал на главной кухне, включая прибор для сервировки эликсиров. Подключая электрическую печь на необычных технологиях, жидкость из капсул и пробирок стала перебираться через резиновые проводные трубочки. Наконец, смесь готова и переливается в чиминову бутыль. Хосок давно сидит на стуле и наблюдает за возлюбленным. Дожидаясь, пока Чимин наконец сядет рядом, Чон сомневаясь все же продолжает мусолить тему. Неприятно, но ответы ему нужны сейчас. -Ты не ответил на мой вопрос. Уверен, что даже намеренно проигнорировал, — вздыхает он бросая умоляющий взгляд на против сидящему Чимину. Тот же сразу настораживается, переставая пить из бутыли. Чимин не поднимает взгляд и смотрит в стол: — Мне нечего ответить. Я не понимаю, чего ты добиваешься. -Ответов Чимин чёрт возьми, я добиваюсь ответов! Хосок неожиданно от себя повышает тон до максимума. Слишком уже накаляет, слишком всё накопилось. Чимина сдергивает от резкого хосокова удара кулаком об стол. Пака самого уже накрывает злость. Что это ещё за тон? — Я не могу дать ответа, пока не пойму, что тебя интересует. Задай конкретный вопрос. Хосок хватает каплю воздуха вдыхая и выдыхая, будто выполняя упражнение для успокоения. — Хорошо. Ты до сих пор …влюблен в Шугу верно? Хосок задаёт впорос закрывая глаза, будто его это как-то сбережёт от нежеланного ответа. Чимин уже бесится от услышанного «Шугу», не дослушав даже вопрос. -Юнги. Его зовут Мин Юнги. -Да какая к чёрту разница? Разве это имеет значение сейчас?! Хосока уже рвет на части изнутри. Впервые ему хочется разорвать Чимина на части, из-за того, что тот так реагирует на то, чего даже темы не касается, которая беспокоит Чона. Чимин не сдерживается и срывается с места. Видимо это нервный срыв, который каплями копился в колодце. Каждое слово пронзает сердце и раздражает, задевая чувства. Пак сходит с ума. Его диагноз- Мин Шуга. -Его. Зовут.Мин.Юнги. Выделяя каждый слог Чимин отходит от Хосока подальше, чтобы не потерять контроль и не задеть единственного, кто у него остался. Не считая новоиспечённого брата Тэхёна конечно. Но на столько сблизиться они ещё не успели. Чимин приближается к тумбе с приборами опираясь телом на ладони, лишь бы не сорваться. — Да мне плевать чёрт возьми, как его зовут! Я не этого… Хосок не успевает договорить. Пак начинает терять контроль. Медленно разворачиваясь, по руками начинают выделяться синие вены, пробуждая каждую нервную клетку внутри. Лицо превращается в нечто иное. Глазные яблоки с цветом неба зрачками сливаются в одно целое, слегка помутнев синим. Такого Чимина Чон ещё не видел. Это происходит впервые. Так же, как и впервые Хосоку стало страшно рядом с ним. -Я… Только я имею право… Его так называть… — ангельский голос теряет свою нежную мелодичность, превращаясь во что-то жуткое. Чиминов торс приближается все ближе. Хосок в растерянности. Собственная злость уходит на второй план. Сейчас его заботит вопрос о том, как вернуть Пака, пока все плохо не закончилось. Но уже слишком поздно. Ярость серафима пропиталась каждой веной и молекулой, все вокруг теперь подчиняется чиминовым эмоциям — ярости и злости. Огромные окна с размером здания трескаются и разбиваются на части, вылетая и осыпая паркетный пол. Стулья, что были задвинуты под столы вылетают в разные стороны, чуть не задев Хосока. Но что произошло дальше, ввело Чона в ступор. За чиминовой спиной распахнулись огромные белоснежные крылья, чьи перья могли просто убить на смерть. Такой приём серафимам запрещен. Истинная сущность порождается только в экстремальных и опасных ситуациях. Если ангел либо демон осмеливаются ее показать, значит все слишком плохо, значит все слишком вышло из- под контроля. Хосок позволил этому случится… Пробирки, подключенные к приборам возвели цепную реакцию, после которой произошел взрыв. Звон в ушах мешает сознанию полностью прийти в себя. Зрение тоже возвращается слишком медленно. Но родную руку Хосок найдет и увидит везде. Эта хрупкая, маленькая нежная рука, с чутка припухлыми пальцами, и эстетично обрамлённые кольцами. Чимин лежит без сознания, а крылья исчезли, будто бы и не появлялись. Оно и к лучшему. Бросив взгляд грядущей паники вокруг, Хосок замечает дым, исходящий где-то недалеко. -Черт, пожар. Чимин, вставай! Темная занавесь ночного неба покрыла столовую полыхающим огнём. -Чимин, давай же, любимый! Хосокова ладонь прихлопывает щеки серафима, пытаясь привести того в чувства. Пак начинает приходить в себя, не понимая, что происходит. Учуяв родной запах цитруса, он просто следует за Хосоком, не в силах даже двинуться. -Сейчас малыш, скоро мы выберемся. -Сюда! — послышался незнакомый голос. -Чёрт, это стражники. Что же делать? — панически нашёптывает Хосок, взглядом изучая пространство. Продолжая таскать на себе Чимина, Хосок еле передвигается, глазами ища хоть какой-нибудь выход. -Аасс, бедро… Чимина внезапно передёргивает от удушающей боли. Опираясь локтями об плечи Хосока, Пак удерживает второй рукой непонятную нахлынувшую жидкость, на которую он даже не в силах посмотреть. -Чёрт, у тебя кровь! Чона охватывает паника. Этот день закончится когда-нибудь? Алая смесь окутала пол, капая с каждым движением все больше. Глаза Хосока готовы сами себя вырвать, лишь бы не видеть эту ужасную картину. Его любимый пострадал. Из-за него. Горло пропускает неприятный спазм, а сердце обливается слезами. Наконец, в пелене дыма под печкой Чон замечает еле заметную решетку. -Выхлопные трубы! Чим, другого выхода нет. Нам надо туда. Продолжая истекать кровью, закатывая от иссякших сил глаза, Чимин будто отдает Хосоку последний свой взгляд. Глаза слипаются, готовясь закрыться навечно. -Нет нет нет! Не смей умирать! Хосоковы слезы поглощают истерическими вздохами. Не раздумывая, Хосок вгрызается зубами в венную артерию. Фонтан крови добавляет новый рисунок на паркет. -Держи малыш, выпей. Все будет хорошо, правда детка? Насильно протолкнув руку в чиминовы губы, Чон ждёт какой-либо реакции. Наконец, первая поступившая капля даёт результаты. Чимин жадно хватает хосокову руку, испивая каждую каплю. Кровь из бедра перестает течь рекой. Раны практически затягиваются. Но главное, вовремя остановиться. -Умница. А теперь достаточно. Идём. Отрывая руку от чиминовых губ, тот бросает жалкий обиженный взгляд, будто отобрали конфету. Глаза Чимина приобретают естественный цвет, а кожа багровеет, организм приходит в норму. Вот только теперь Хосока слегка пошатывает от резкого недостатка крови в организме. Хорошо, что ещё хоть он не ранен. Повезло, что серафим был подальше от причины взрыва. Но винить себя из-за того, что пострадал Чимин он не перестанет никогда. -Хо.сок? — переживающе молвит Чимин, поддерживая спину серафима. -Все в порядке. Пошли скорее. Придется ползать, но это единственный выход, они догоняют. Чон кидает направляющий взгляд Паку, показывая дорогу. Решетка запирается, вставляясь на место, не давая о себе знать. -Эй, сюда! Вооруженные запасами водяного элексира, пятеро стражников берутся тушить огонь. 🌘🌑🌒 Солнечные лучи щекочат закрывшиеся веки. С большим трудом раскрыв глаза, Чимин по привычке ищет ладонью лежащего рядом Хосока. Пусто. Пак лениво встаёт, опираясь на локти, сонливо осматривая атмосферу. -Проснулся? Хосок как обычно выглядит сексапильной милашкой с утра. Взъерошенные волосы, слегка оттекшее лицо, красивое рельефное тело, приукрашенное уместной худобой. На нем любимые кремового цвета длинные шорты. Подарок Чимина на день рождения. До сих пор носит. -Я принес завтрак. Тебе нужно подкрепиться и полностью восстановиться. Чон садится на край кровати, держа в руках несколько капсул, с восстанавливающими микстурами. Хосокову ладонь внезапно срывает вбок, а все тюбики сваливаются на пол. Не успев среагировать и поняв, что случилось, торс серафима оказывается над хрупким телом Чимина, впиваясь жарким поцелуем. Чон без раздумий моментально даёт ответку, пуская в ход язык. Полуслышный сладкий стон, выходящий из чиминовых уст доставляет ушам неимоверное наслаждение и возбуждение. Как давно он не слышал эту прекрасную ноту. Не теряя ни секунды, Хосок хватает чиминовы лопатки, переворачиваясь и насаживая на свои бёдра. Возбуждение охватывает вмиг обоих. Твердость ниже живота и тяжёлый груз сливаются в узел. Не разрывая яркий поцелуй, Чиминовы бёдра имитирующе дразнят уже торчащий сквозь материал хосоков член. Хосок так же ощущает возбуждение Пака, создавая столкновение со своим. Вздохи становятся прерывистей, а стоны все сложнее сдержать. В сию же секунду Чимин яростно спускает кремовые шорты. Затверделый орган уже под наклоном на изнанку от перевозбуждения и нуждается в разрядке. Хватая Пака за половинки, Чон наконец насаживает на зудящий член упругие любимые бёдра. -Ааааасс… Откидывая голову назад, Чимин все встречающе двигает бедрами навстречу ангельскому члену. С каждым плавным движением и толчком стоны звучат все мелодичней, повышая громкость. Чон как никогда счастлив сейчас. Он даже не думал ожидать такого сегодня, после всего, что произошло. «…Скажи это…» «…Заполни…меня…» " Скажи…как меня зовут…» Обрывки вчерашнего сна впиваются в чиминову голову, заставляя извергаться от наслаждения внутри. Оба уже близки к взрыву. — Ш.шу.га… Еле слышно простанывает Чимин, трясясь в конвульсиях от оргазма. Разряженный член пачкает хосоков живот. Хосок содрагается следом, заполняя серафима тёплыми жидкими следами наслаждения. Переводя дыхание и хватая воздух, Чимин устало падает рядом, свалившись с Хосока. Наконец, когда дыхание восстанавливается у обоих, наступает тишина, которую тут же прерывает Пак: -Прости меня. Спасибо, что спас тогда. Хосок повернувшись на бок спиной, молчит минуту. «Шуга». Чимин старался тише, но Чон чётко услышал. Сердце жалится пчелиным роем. -Я люблю тебя. С щеки невольно скатывается слеза, промокая в подушку. — И я тебя- устало проговаривает Чимин, проваливаясь в сон.