ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

Шум телевизора с каким-то дешёвым людским смыслом, звуки кофеварки, вот-вот доходящие до пика кипения, сопение Цербера, и просто беззаботное семейное времяпровождение вечера. Что может быть лучше. По крайне мере за последние произошедшие события- такой релакс просто необходим. Юнги даже не раздражало присутствие братьев. Наоборот, он нуждался в этом. Слишком много стресса в последнее время. Хочется наслаждаться этой умиротворённой картиной постоянно: Намджун, неряшливо разложившийся с раздвинутыми ногами в разные стороны, нагло распологаясь на юнгиевой кровати, раздражённо переключает сотый канал, в поисках хоть единственной интересной передачи, но все без толку. Сдаваясь, он останавливается на переключенном канале KMC(Korean Model Channel). Отбрасывая подальше пульт, глаза равнодушно смотрят на экран, в надежде хотябы уснуть. Яркие ядовитые цвета одежды красивых стройных моделей, управляющих подиумом, звёздная атмосфера слишком мозолили глаза, от этого клонило в сон ещё больше. Постепенно погружаясь в отключку, уши невольно слышат отдающееся эхом в сознание голос диктора шоу: — Премия лучшей топ Модели- по-Корейски достаётся Ким Сок Джину! Прошу вас Джин, скажите пару слов… Юнги же продолжает копошиться на кухне, разливая по чашкам приготовленный кофе. Удивившись подозрительной тишине в квартире, Мин обходит гостинную, добираясь до спальни с залом. -Ть, какая прелесть. Когда я ещё увижу их такими невинными. Даже малышку Цербера обошли. Усмехаясь столь и вправду милой и невинной картине, Мин перебрасывает взгляды то на спящего на его кровати (и как ему наглости хватает) Намджуна, интересно расположившегося на простынях; Цербер, который как обычно сопит громче даже храпа Джуна, и Чонгук, окутавший своим длинным стройным телом весь кожаный диван, лёжа в любимой закрытой позе со скрестившимися руками, единственный выглядит действительно милее всех. Такой…детский. Юнги опирается плечом об стенку, наслаждаясь картиной. Такое не каждый день увидишь. И все же, в глубине души он безумно благодарен этим двоим. Хоть и словесно они поддерживать не особо умеют, и про Чимина ни слова не упоминают (и слава богу), но понятие «поддержка " у каждого своя. И эта подходила Юнги как некстати. Приятно вздыхая, Мин как можно тише на корточках пробирается в гостинную. -За пиццей что-ли сгонять для полного счастья. Хоть и пища эмисаров подобным не является, но порой хочется просто почувствовать себя обычным человеком. Просто, быть счастливым что-ли, а счастье ведь в мелочах. Радует хоть, что их организм универсален и принимает любое приспособление. А ведь это не помешает сейчас. Сегодня настроение как ни странно на высоте, и не хочется, чтобы что-то его испортило. За окном тёмная пелена, купающаяся в ледяных каплях дождя. Вот и причина, по которой улыбка может мгновенно исчезнуть. Даже жалкий дождь мгновенно заставляет утонуть в воспоминаниях. Юнги ненавидит дождь. Потому что он сам состоит из него. Юнги состоит из того, что Чимин обожал-его запах. Словив неприятно сладкие флешбеки, Мин собирается развернуться обратно. — Чёрт, даже пиццу не поешь. Что за мир. Злобно бормоча себе под нос, Юнги во что-то врезается, упав с грохотом и ничего не понимая. Раздражение покрывает ещё большую злость, от того, что все из хорошего резко перешло в дурацкое. А казалось бы наконец нормальный денёк выдался. -Что за?! -сердито выдаёт Юнги, поднимая голову на то дерьмо, которое его столкнуло. Поднимая взгляд, он хочет вышибнуть себе мозги, за промелькнувшую мысль. За то, что назвал Чимина дерьмом. В эту секунду душа покинула тело, а глаза напрочь вышибло из орбит. Ну сколько ещё сюрпризов таких будет? Случайных. Любимых сюрпризов… Чимин пока не в курсе, что тут происходит вообще. Склонив голову он гладит лоб, нежно прошипев от боли. Сердце Юнги как грушевый шарик в тонометре, который сдавливают и сдавливают, пока шкала, изменяющая давление не дойдет до грани. Все происходит будто во сне. Юнги всегда себя таким чувствует в последнее время. Только бредит и бредит. А может это тоже сон? Но Чимин выглядит таким реальным. Таким…красивым. Ещё красивей, чем раньше, хотя куда больше? Сейчас он выглядит таким хрупким, таким беззащитным. -Т.ты в порядке? -решается спросить Юнги. Голос предательски подводит, подрагивая. Услышав родной до боли голос, Пак не решается сразу поднять голову. Ему тоже не верится. Но все-таки, он невольно встречается с глазами Юнги. «Ты настоящий?» — проносится в чиминовой голове. Дыхание перехватывает в узел. Лицо не выдает ни одного изъяна. Не хочется даже с места сдвинуться, в страхе, что все исчезнет. Чимин не проговаривает ни слова. Он онемел. Все тело парализовало вместе с речью и умением разговаривать. Ощущение, будто он рожден таким. Пальцы Юнги бросают в тряску, но тянутся к оголенным от белоснежного топа торчащим лопаткам чиминовых бедер. Прикосновение к его коже переворачивает всю бурляющую внутри жидкость. В голову ударяет мощный ток, а пальцы получают колющие искры. Мин усердно поднимает Чимина, пытаясь делать это как можно осторожней, боясь нанести хоть единую вмятину или царапину. Пак получает не меньший разряд от юнгиевых неожиданных прикосновений. Используя предлог пострадавшего, Чимин необходимо для себя обхватывает юнгиевы плечи, пытаясь опереться об них и встать на ноги. Вторая волна разряда окутывает тело Мина. Кажется дыхание обоих пропало навеки. Они вмиг забыли, что такое — дышать. Оба упираются глазами в пол, не зная, что делать дальше. -Я…я.- мямлит Чимин, пытаясь собрать слова все ещё опустив взгляд. Юнги наконец вдыхает воздух, услышав чиминов голос. Словно птенчик напевает мелодию. Рай для ушей. Хочется слушать его песню вечность, не просыпаясь, если это сон. Теперь желание посмотреть на него превосходит всё. Юнги решительно поднимает голову. Чимин все ещё смотрит вниз. «Посмотри же на меня» — думает Мин. -П.прости… Я. — голос Юнги дрожит, а глаза бегают то по белоснежной макушке, то в пол. -Я не смотрел, куда иду. Чимин вдрагивает от низкого хриплого голоса. Такого родного. Такого…своего. Наконец, решаясь, чиминова голова поднимается. Мир вокруг тухнет пеплом, разлетаясь в пыль, когда юнминовы глаза встречаются взглядом. Так близко. И так нереально. Чимин готов жизнь отдать, чтобы утонуть в этой смоляной пелене юнгиевых черных глаз. Хочется стать маленькой пылинкой, и просто плавать и плавать в темном космосе мрака. Плечи обоих стали слишком подвижны от частых подниманий. Так, нужно собраться. Глубоко вздохнув Чимин решается на разговор. — Ничего, сам бестолковый. Смущённо зачесав затылок, он продолжает: -Я… тут ещё плохо освоился. Ваш корпус сильно отличается от нашего. И…как бы это сказать… Пухлые короткие пальцы нервно переплетаются. -Ты. не мог бы. показать, где находится столовая? Чимин зажмуривает и закрывает глаза, будто боясь услышать негативную реакцию. Юнги еле сдерживается, чтобы не взорваться от смеха. Как же это мило. Чимин не меняется. Вечно голодный ребенок. Что утро, день или ночь, неважно. Чимин готов был все верх дном перевернуть, лишь бы удовлетворить желание поесть. Даже поздняя ночь, которая сейчас охватывала вселенную- не препятствие. Это забавляло и заставляло Мина улыбаться. Собирая в щеках воздух, чтобы конкретно не рассмеяться, Юнги лишь выдает ухмылку. Ну как отказать этому ангелочку?! Щёки обоих пылают ярко алым. Чимина от смущения и от странной реакции Юнги, а Юнги от слишком милого Чимина. -Хорошо, я провожу тебя. Две разные сущности словно инь-ян покидают главный коридор, оставляя за собой следы неизвестности и тайн. 🌘🌑🌒 Собачий лай скребёт и бьёт кувалдой по ушам. Чонгук раздражённо и сморщившись открывает глаза от глубокого сна. -Цербер, чтоб тебя! Ащщ, чёртов пёс. Лениво приподнимаясь на локти, Чон трёт переносицу, сквозь нахлынувшую головную боль, пытаясь вспомнить сон. Обрывки моментально врезаются в разум. Французский крендель. Извилины на висках напрягаются, но точной картины сложить не получается. В голову только приходят фрагменты и сразу исчезают, как в краткометражных клипах. Тэхеновы глаза, нос, шея, пальцы, губы… Слишком мало, но слишком красиво. С чего бы это он приснился? Очень странно. Не уж то… Нет, исключенно. Тэхён вряд-ли думает о Гуке. Та встреча была не такой уж и доброжелательной. Но к чему тогда этот сон? + 1 вопрос к целому словарю уже составленных. Как же надоело. Чонгуку уже не терпится изучить этот загадочный неизведанный остров. Хотя кто знает, вдруг уже кем-то изведан. От этой мысли организм почему-то бесится. Ну его. Встряхивая голову дабы улетучить все мысли, Гук лениво находит подушку и швыряет в пса. Сладкая месть. Наконец он находит силы, чтобы встать. -Хм, чего так тихо в доме? Любопытно передвигаясь по комнатам Чон натыкается на мило спящего Намджуна. Какая прелесть. Так и хочется погладить старшего по милым щёчкам с ямочками, ну а потом дать трындюлей по приколу. Но Юнги он в квартире не замечает. Хм, странно. Дом Юнги в котором нет его самого. Где же он может быть в такой час? Беззаботно и со всей силы поддтягиваясь на носках, тело внезапно сводит, а голова чутка ловит звёздочки. -Аах, давно я так не дремал. Теперь-душ. Вернувшись в исходное от поттягиваний положение, Чонгук вдруг ощущает что-то не ладное. В штанах становится жутко тесно. Отпустив непонимающий взгляд, эмисар выпучивает и без того большие глаза от удивления. Чонгук возбуждён. Однако неожиданно. Неужели из-за сна с этим Тэхёном такая реакция? Ещё одна непонятность и странность. -Чтоб тебя… — процедил он сквозь зубы, направляясь в ванную, обдумывая, что с этим можно сделать. Рукоблудие? Нет уж. Гордость не позволяет сделать это из-за какого-то серафима, которого даже не знает толком. Да и Гуку не интересен подобный род занятий. Сам факт того, что он возбуждён уже чего-то стоит. За все свои годы его организм не реагировал ни на что подобным образом. Было парочка ситуаций конечно. Но это было в интересах скорей его отца, просто хотел, чтобы сын познал увлекательные границы этого мира, подкинув красивых студенток. Но Гука они не интересовали. Зато их очень даже интересовал его член. Неужели, за столько времени, он наконец находит что-то необычное для себя? Правда ли, что тот самый серафим и есть его любопытство и интерес? А что из этого перерастет дальше? Об этом даже думать нельзя как полагалось. Это запрещено. Незаконно. Преступление. Он ангел, Гук демон. Такое не прощается и карается смертью. Внезапно в голову приходят Юнги с Чимином, которые через все это прошли. Удивительно, что они живы до сих пор. От мыслей, что он давно уже мог быть лишён брата, бросает в дрожь. Возвращаясь обратно мыслями в ванную, чонгукова форма швыряется в морду внезапно появившегося посреди комнаты Цербера. Пёс взмахивает головой и одежда слетает на плиты. Ледяная вода уже окутала шелковистые волосы эмисара, скатываясь и охватывая все остальное, поглощая рельефные горки. Чонгук, еле замечая пса, сквозь промокшие глаза усмехается, бросая невозмутимый взгляд: -Что, нравится? — указывает он взглядом на свой выпирающий возбуждённый орган. -Может поможешь папочке? Звонкий смех заполняется эхом в мокрые стены. Не посмеешься над своей шуткой, никто не станет. Цербер, не понимая чонгуков юмор, злобно проскулил и покинул комнату. Продолжая наслаждаться душем, Гук настраивает воду на минус ещё 50 градусов. Может хоть так успокоит стояк. -Треклятый Ким Тэхён. 🌘🌑🌒 Наконец Юнги смело, но осторожно, еле слышно отпирает дверь столовой. По пути сюда Чимин и слова не проронил, да и Юнги тоже. -Ну вот и пришли. Можешь хозяйничать, но просьба не палиться, а то если отец узнает, что я такое проделал, будет не сладко. Усмехнувшись, Юнги провожающим вперёд жестом руки ожидает, пока серафим зайдет в комнату. В ноздри проникает сладящий сознание запах персиков. Чимин, чувствуя себя жутко неловко, идёт внутрь. Назад пути уже нет. Все равно пришлось запрягать Юнги, а отказываться теперь будет ещё постыдней. Эмисар, собираясь уходить, внезапно останавливается от захвата чиминовой руки. -Не уходи, пожалуйста. Мин невольно согласно кивает, сию же секунду жалея об этом. Так страшно давно не было. Чимин так близко, и от этого бросает в ужас. От каких-либо дальнейших действий и последствий. Юнги не верит всему происходящему. Он не верит самому себе. Потому что контролировать себя явно не в силах. Особенно сейчас, когда его ангел рядом с ним, и что ещё страшней- они только вдвоем, наедине с тишиной, и издевательски наблюдающей за ними судьбой. Дверь запирается. Чимин оглядывается по сторонам и приходит в восторг: -Ваа, как тут здорово. Ночью при лунном свете тут ещё красивей! Пак глазами ищет вход на кухню. -По мне так обычная скучная столовка, — как можно нежней усмехается Мин, дабы не задеть Пака. Уголки чиминовых губ слегка приподнимаются: -Ты как обычно, Шуга. Сказанное самим собой доходит не сразу. Дьявол. Юнги пропускает холодный ток в тело, вгрызаясь электрическими угрями. Это имя, исходящее из уст Чимина, он слышал только во снах. Каждую ночь, пока испивал его в самых сладких ночных грёзах. А сейчас, слышать это вживую… Крышесносные ощущения. Чимин теряется моментально. Такое поршивое чувство внутри. Зачем он это сказал? Чего он этим добивался? Пак даже не заметил, как это вылетело с языка. Пытаясь разрулить атмосферу, он притворяется любопытным сыщиком холодильника. Наконец найдя цель, двери распахиваются в съедобный рай. -Что тут интересненького? Полки, напичканные капсулами приводили к тошноте. Так надоела эта повседневка. Чимин все ещё напряжённо продолжает усердно отвлечься, внимательно осматривая внутренности холодильника. Холодный воздух, исходящий от мебели щекотал ребра. Но что-то безумно теплое прозудило шею, вызывая мурашки. Дыхание Юнги позади. -Ты реален? Сладкий полушепот вкрадывается в каждую нервную клетку тела, заставляя Чимина невольно вздрогнуть, еле сдерживая горло, чтобы не издать стон. Все тело просто перекатывается в волне пробуждения и жара. От одного юнгиева голоса. Так близко.Так опасно. Юнги сам тяжело стоит на ногах, вдыхая и изучая новый аромат любимого. Персики. Не успев полностью насладиться запахом, Мин вплотную встречается с чиминовым взглядом. -А ты? — нервно глотнув, переспрашивает Пак, поворачиваясь к демону. Тела все ближе, а кислорода все меньше. Прерывистое дыхание обоих вонзается друг другу в приоткрытые губы. Касаясь чиминова лба, покрытое мокрой от возбуждения белоснежных прядей, ноги Юнги превращаются в вату, окутанную железом и посыпанные мокрым песком. Чимин ощущает то же самое, в придачу продолжая впитывать холод, до сих пор открытого холодильника. Сил сдерживаться все меньше. В голове внезапно промелькает мысль, которую Юнги озвучивает вслух, окутывая чиминовы губы шёпотом: -Н…нам… нельзя… Не желая слушать продолжение, Чимин жадно впивается в губы Юнги, пропуская через себя море камней, утягивающих в бездну. Мин без раздумий сразу же отвечает, проникаясь горестным поцелуем, пуская в ход язык. Плевать на Хосока. На запреты.На всё сейчас плевать. Горячие языки пожирают друг друга, издавая еле слышные стоны. Цепь, что так долго сковывала клетку лопнула. Вдребезги. Теперь ее не собрать, не починить. И пусть. Оба знают, что после этого будет намного хуже, намного больнее. Но сейчас это не волнует. Сейчас им хорошо. И они хотят наконец испить друг друга, осушив каждую клетку тела. Заполнить бутыль счастья, что иссохла за год. Юнги с дикостью хватает оголенные чиминовы лопатки, прижимая к себе всем телом, и швыряя в чёртову дверь холодильника, которая прихлопывается вместе со спиной серафима. Издав уже слышный стон от лёгкой боли удара и нарастающего возбуждения, Чимин вольно обхватывает Мина руками, сжимая со всех сил, лишь бы не потерять. Пак встречно поднимает правую ногу, позволяя Юнги ею управлять. Расстегивнув юнгиев корсет, Чимин подставляет шею, для бесконечных поцелуев с горячими укусами. Эмисар распаляется все больше, от раскрепощенности этого невинного на взгляд ангелочка. Разрывая от раздражения брюки на куски, возбуждённый орган выпирающе утыкается в чиминов живот. Ангел скорее хватает желанное в руки, и раздвинув ноги шире, направляет в себя юнгиев член. Как долго его тело ожидало этих прикосновений. Юнги полностью. И вот он наконец в нем. Рычащий стон выходит из юнгиевых уст от первого проникновения. А сладкий стон Чимина плавно переходит в крик. -Ааааасс… Ш…Ш. От все частых и продвинутых толчков горло заполняется большим количеством слюны, в которой уже можно подавиться. Услышав первую букву Юнги не верится, что его сон сбывается прямо сейчас. Век бы не просыпаться. -Шш.уу…гааа!!! Ааа… Звёзды вот вот упадут с небес, а луна, красиво освещающая голые тела обоих прозжёт своим светом насквозь. Теперь она свидетель всего извращенного и преступного. -Скажи это…- рычит Юнги все больше учащая всхлипывающие толчки. -З.а.п.о.л.н.и. м.е.н.я. в.с.е.г.о.! Колбочки, находящиеся в холодильнике продолжают биться об стенки. Ещё немного, и они свалятся все разом. Звёзды все ближе и ближе, чтобы обжечься. После последнего протяжного толчка Юнги заполняет Чимина тем, чем тот умоляюще простанывал. Тела обоих создают вибрацию и конвульсии, дергааясь и перетираясь об рельефные животы. Чиминова волна возбуждения извергается на юнгиев гладкий живот, окрашивая белыми пятнами. Смоленная жидкость истекает из уже изученных извилин Чимина. Восстанавливая дыхание, влажные тела невольно отлипаются. Юнги первым бросается на ближайший стол, откидываясь всем оголенным телом. Чимин следом. Яркая луна в попытке излучить тела преступников, продолжает лицезреть запретную историю. Чиминова макушка щекочет юнгиев сосок. Пак удобно располагается на тело эмисара, приобняв своей хрупкой ладонью юнгиев торс. Все как раньше, даже лучше. Примирительный секс после годового расставания… Оно того стоило. Оба наслаждаются моментом и возвращаются на год назад. В приятные воспоминания, в свою совместную исписанную на бумаге счастливую жизнь. Юнги как никогда счастлив сейчас. Чимин тоже. Но надолго ли? У них на это только эта ночь. Завтра все вернётся на свои обычные места. -А помнишь, как нас спалил тот толстый стражник на моём балконе? — хихикнув начинает нырять в прошлое Мин. -Хахах, твой балкон находится в очень неудачном месте. Прямо напротив дворца Лю́цифера. Кто так строит? — затяжно усмехается Чимин. -Мдаа, отец все взял в свои руки, лишь бы проследить за мной. И только потому, что я связался с ангелом. От сказанного сердца обоих защемило. -Ты не виноват…ни в чём — со спущенным голосом мямлит Чимин. -Просто нам не повезло, что мы рождены в разных мирах. Жизнь несправедлива. От поднятия данной темы стало не по себе. Должны ли вообще они говорить об этом? И вот так просто сейчас лежать в обнимку, спокойно разговаривая, будто всего ничего не было до этого момента. Запутавшись, что правильно, а что нет, Чимин со вздохом встаёт и ищет куда-то заброшенные брюки. Белый топ до сих пор на нём, точнее все, что от него осталось. Какие-то разорванные порывом страсти пальцами Юнги лоскутки. Мин не хочет, чтобы Чимин собирался. Отпускать его особенно сейчас желания вообще нет. -Просто тебе не повезло с таким трусом, как я- выпаливает Юнги, взглядом упираясь в пол. Непонятно, то ли он и вправду так считает, то ли просто хотелось отвлечь и остановить Чимина. Скорее оба варианта. Пак моментально превращается в столб, подвинутый к Мину спиной. Застегивая ширинку на штанах, с болью в голосе и полушепотом он произносит: -Нет, это не так. Ты не трус… У тебя не было выхода… -Трус. Самый последний. Не представляешь, как я жалею. -Ш.шуга. — Я живу только одним тобой, Чимин. Какой смысл составляет давиться моей полной черноты и дерьма жизнью, если у меня нет воздуха, которым являешься ты? Сама ирония нам тычет, что даже год вдали нам не помеха. Все равно судьба свела. Лишь потраченное время страданий напрасно… Юнги поднимает полный сожаления и боли взгляд на серафима, который подходит к уже сидящему и опирающегося локтями к коленям Мина. Все ещё голого. — Если бы только наши родители не узнали обо всем, мне бы было плевать и я давно бы перевоплотился в серафима. И плевать, что такую черту ещё никто не переходил и не осмелится. Потому что эти правила абусрд. Но я струсил. Испугался своего строгого папочку, который отсек бы мою бошку, совершив я такое. Но больше всего я испугался за тебя. Если бы тебя не стало, смысла жить мне дальше вовсе нет. Потому что ты и есть моя жизнь, Чимин. Юнги сам не ожидал от себя таких глубоких нежностей. Видимо им снова управляет страх потерять Чимина. Поэтому пока есть возможность, нужно высказать все то, что накопилось. Глаза невольно пропускают влагу и обрисовывают Мина чёрными слезами. Чимина прозрачными. Такого Юнги он не слышал никогда. Чимин только и делал, что мучался, думая, что сам во всем виноват, что Юнги наверняка страдает и ненавидит Пака. Но оказалось, что они оба внушают себе это отвратное чувство- вину. -Этот год был самым длинным из всех моих 800 с чем-то лет. Я убивал себя каждый день, но без толку. Останавливало только одно — братья. Чимин понимает. Его спасением был только Хосок. Ради него он и продолжал существовать. -Но сейчас слишком поздно что-то менять. Даже то, что сейчас мы сделали, не отменяет …того факта.что… Хосок… Металл, сдавливающий до боли горло не позволяет цельно выговаривать слова. Чимин не в силах больше просто стоять и все выслушивать. Подрываясь к эмисару, он охватывает маленькими пухлыми пальцами юнгиево лицо, протирая черные слезы, которые размазываясь по щекам оставляют невзрачные следы. -Чшш-покачивая в стороны головой, плачущий Пак закрывает юнгиевы губы указательным пальцем. — От того, что ты обвиняешь во всем себя, делает мне больнее. Пожалуйста прекрати и никогда, слышишь, никогда больше не думай так, хорошо? Стал бы ты ангелом или я демоном, это бы не отменило факта принятия наказания. Мы бы оба погибли тогда… И даже неизвестно, удалось бы нам это сделать, мы ведь даже не знаем существует ли такой путь перевоплощения. Это всего лишь легенды. Опять же неизвестно, какой бы был исход, даже если бы этот путь осуществился. Быть может, не нужно было этому случится, чтобы мы как сейчас сидели друг на против друга… Живые… Чиминов лоб касается Юнги. Тишину разрывают душераздерающие всхлипывания обоих. — Твоим спасением были братья, как ты сказал. Моим оказался Хосок. Шуга, я ведь тоже не жил вовсе. Моя жизнь закончилась после нашей последней встречи в кабинете Госпо́д. После я не жил, а существовал. Думаешь я продолжал радоваться жизни, веселясь с Хосоком? Да, я не отрицаю того факта, что он стал моим продолжением смысла жизни. Но разве это делает меня счастливей? Когда он ухаживает за мной, когда выбрасывает какие-то милые фразы, делит со мной ложе… Я постоянно видел тебя. Разве считается счастьем то, что ты везде видишь лишь одного, бредишь им, но не можешь даже коснуться, потому что это все жалкая иллюзия? А осознавая, что все только в твоей голове, и этого нет на самом деле, остаётся желание только волосы себе повырывать. Чем мы заслужили это? Лишь тем, что полюбили друг друга? Разве это такое преступление, за которое мы должны отплачиваться? Чиминовы пальцы крепче сжимают угольную макушку Юнги. — Если это преступление, за которое нужно платить, я отдам всего себя на разрыв судьбы, лишь бы просто видеть тебя- хрипло шепчет Юнги в губы серафима. Соленые от слез губы впиваются друг в друга сливаясь в горестный поцелуй, плачущий о запретном вожделении. Невольно отстраняясь, Чимин вздыхает: -Когда когда, но а сейчас мы будем видеться чаще. Причем по моей же вине. Чимин истерически усмехается, падая лицом на юнгиевы плечи. Юнги сначала не понял, о чём идёт речь. Но со временем пазл в голове начал собираться: -Так это ты тот ненормальный, который устроил пожар? — не веря своим ушам, спрашивает Мин. -Ненормальный — мягко сказано. Я же болен тобой, забыл. -Тогда сочувствую. В этом я тебя перейду.- ласкающе шепчет Мин, захватив губами чиминову мочку уха, проколотое крестцовообразной серьгой. Мурашки пробегаются по телу, мгновенно таская камнями вниз чиминового паха. — Что? Заперто! Кто здесь?! Ошарашенные глаза выходят из орбит. -Чёрт, это стражники. Нужно валить. Юнги вылетает со стола в поисках своих брюк. Но находит лишь тряпку, которая когда-то служила формой. Звонкий младенческий смех озаряет комнату. Паку весело от нелепости эмисара. -Йа, не смешно! Как я теперь домой пойду?! Юнги в замешательстве, но смех серафима слишком заразительный, чтобы не улыбнуться в ответ. — Нечего было одежду рвать! — издевательски продолжает смеяться Чимин. -Нечего было меня доводить до этого! Чимин фыркает в ответ. -Стой, мой кулон и твоя цепь. Мы можем телепортироваться, — заряжается мыслью Чимин. -Точно. Тогда… Прощай, Пак Чимин. Юнги собирается охватить серафима поцелуем на прощание, но тот только игриво убегает, хватаясь за кулон и мгновенно исчезая, напоследок выбросив: -Прощай, Мин Шуга. Услышав как дверь разносится на куски от рук стражников, Мин бесследно исчезает следующим. -Чёрт, лишь бы Чонгук не заметил. Он явно уже не спит. Но Юнги повезло, и он оказывается в своей пустующей ванной. Вздохнув от облегчения, он хватает полотенце, делая вид, что так и должно быть, будто никуда и не пропадал, а просто наслаждался купанием. С волнением выбираясь из комнаты, Мин направляется в спальню, обходя Чонгука, пялящегося в телевизор в гостиной. -О, хён вернулся! Где был? — подозрительно спрашивает Гук, продолжая таращиться в экран. -Я…к.купался. Где ещё мне быть. -Но я тебя не видел, странно. Душ был пустой, когда я заходил. Как же раздражает этот слишком внимательный макнэ. Окутав Чонгука взглядом, Юнги понимает по его черному шелковому халату, что тот не врёт. -Мусор выносил, вот и всё. От наводящих вопросов Гука, Юнги скорее направился в комнату, чтобы скрыться. К счастью Намджун до сих пор спал крепким сном. Одной проблемы меньше. Окутываясь первым попавшим халатом на полке, Юнги выбирается на балкон, вдыхая свежий сырой после дождя воздух. Заполняя голову приятными новыми воспоминаниями о Чимине, так же включая старые, связанные с балконом, Юнги озаряется улыбкой до ушей. Тем самым редким явлением за это время. «Мин Шуга» как никогда счастлив. Впереди бессонная ночь, заполненная морем эмоций и событий. Что будет дальше не имеет значение. Юнги понял, что отныне он будет жить и наслаждаться только настоящим, не боясь будущего. Подозрения младшего не дают покоя. Исследуя кухню и ванную, Чонгук замечает полные пакеты мусора.