Семья.

       Аластор спустя некоторое время прекратил плакать и слабо излучать свою темную энергию, которая реагирует на его эмоциональное состояние, что ушло под откос. Никогда, наверное, он не был настолько расстроен и предан своим же чувством. Это было неприятное ощущение, что пронизывало всё тело, возвращаясь обратно к сердцу, которое издавало свои болезненные стуки об клетку. Меньше всего демону хотелось, чтобы его кто-нибудь видел таким. Жалким и никчёмным. Но к сожалению, полностью это не вышло, ведь чувствовал успокаивающие поглаживание по спине со стороны своего сына, который. как говорил, не умеет успокаивать.        Постепенно глаза стали слипаться, не только от усталости, но и от эмоционально опустошения, которое было пару мгновений назад. Эд же старался сделать всё возможно, чтобы успокоить отца. Ему было больно видеть, как родитель, снова чем-то оказался предан и теперь сильно сожалеет. В последний раз это было, когда Беатрис открыто стала изменять ему, при этом унижая на глазах у всех. Тогда их дети видели, как Аластор старался сдерживаться из-за всех сил, чтобы не проявить другую эмоцию, за исключением улыбки, ведь это было слабостью. Наверное, это единственное, что осталось неизменным, даже когда стал оверлордом.        Однако, его сын хотел бы узнать причину такой резкой смены настроения и подавленности, но понимал, что сейчас не время. Тем более это будет слишком бесчувственно по отношению к своему отцу, который всегда в эти моменты успокаивал, не задавая никаких вопросов. Кажется, парень стал понимать почему, ведь это может лишь загубить ситуацию.        — Отец… — позвал его Эдуард, но заметив, что тот никак не откликается, продолжил. — Всё-таки мне больно видеть, как ты снова страдаешь… Кто стал причиной твоих слёз на этот раз, пап? Почему ты вечно позволяешь собой вертеть, а после так сильно разочаровываешься в них? Как можно быть настолько доверчивым, как принцесса? … Кстати слышал, что вы вроде бы стали встречаться… Неужели она тебе… Да, нет. Она же не такая, как все, верно? … Или я всё же ошибаюсь? … Ладно, мне неважно, что тебя расстроило до такой степени… Самое главное, чтобы ты не запустил себя, ведь я верю, что вскоре всё наладиться… — сказав это, он кинул взгляд на спящего оверлорда и печально улыбнулся, всё-таки он понимал его в этом состоянии больше, чем кто-либо.        В школе над Эдуардом часто издевались, чисто из-за вида. Олень — не хищник, а значит это лишь слабая беспомощная жертва, которая должна вести себя как соответвует жертве, а не задирать нос, словно является главным представителем царства хищников. Конечно, Алекс пытался с поговорить с задирами, но это было гиблое дело. Кто послушает слабого мальца? Верно никто. Поэтому не только Эд подвергся издёвкам, которые продолжались в школе, что перестала быть местом, где давали знание. Эта была боль на мальчиков, которые не посмели пожаловаться отцу, понимая, что тот слишком занят, чтобы их прокормить.        Эдуард не может простить себя за тот инцидент, поэтому очень часто стал ссориться с братом, считая его доброе отношения к себе не справедливым. Между братьями появилась вражда, что не укрылось от отцовских глаз, как и ушибы с синяками по телу и на лице. Демон хотел выяснить, что с ними происходит в школе, но те были не сговорчивы, поэтому он решил проследить за ними, а когда узнал, был в гневе. На следующий день мужчина обратился к директору, но та лишь сделала вид, что прислушалась к его просьбе, но на самом деле ничего не сделала.        Красноволосый это заметил, увидев на следующий день новые синяки с ссадинами, тогда он запросил документы на домашнее обучение, при котором его дети будут приходить в школу только на экзаменах и важных контрольных. Ему одобрили, чего не могло не радовать, ведь теперь демонята больше не будут страдать нападками от сверстников и тех, кто по старше. Правда эти документы дались демону непросто. Сыновья заметили это, смотря на отцовское лицо, которое было покрыто синяками и ушибами, но также была заметна и потресканая губа. Также привычная рубашка до локтя сменилась на длинную, словно что-то скрывала, но мальчишки не посмели расспрашивать про это, заметив немного опечаленный взгляд отца, которого снова оскорбили, втоптав остатки гордости в грязь.        Аластор сам по себе был человеком, который воспринимал всё слишком близко к сердцу даже обзывательства с целью просто поржать, могли довести до депрессии. Это, наверное, и сыграло с ним злую шутку в судьбе, полюбив не ту, что ценила бы также, как и он. Также демон был довольно сентиментальным и сам по себе очень добрым. Казалось, что более человечнее демона было не сыскать, но к сожалению, в Ад не попадают добряки и все это знают, поэтому грехи Радио-Демона покрыты мраком, который никто так и не раскрыли, но было много догадок.        Вспомнив сколько раз, отец их поддерживал даже, не спрашивая причины, он отвел взгляд в сторону, ведь в глазах стали виднеться слёзы. Никогда бы Эдуард не подумал, что будет успокаивать отца, ведь обычно это он их, детей, успокаивал, крепко прижимая к себе и говоря, что неважно какие у них сейчас несчастья, скоро у них обязательно всё будет хорошо. Они конечно не верили ему, ведь это Ад, но эти слова придавали им сил, сделав те, кем являются сейчас. Старший стал чуть ли не самым богатым демоном в Аду, а второй главарь сильнейшей банды. Довольно интересное сочетание не правда ли? Но давайте вернёмся в комнату.        Встав с постели, Эдуард попытался наколдовать плед, чтобы накрыть папу, но магия давалась ему довольно плохо, поэтому получилось лишь поднять тело радиоведущего в воздух и расположить на расплавленной постели, а после снять фрак с ботинками.        — Хороших снов, отец. — сказал он, погладив пару раз оверлорда по волосам, а после поцеловал в лоб и покинул комнату, направляясь к себе, где спустя пару минут задремал, ведь прошлыми ночами практически не спал. Было слишком много битв за главенство самой опасной группировки. Но об этом папе было лучше не знать.

***

       — Чар, ты кого-то ищешь? — спросила Вагата, которая уже не в первый раз замечала мелькающий силуэт блондинки, которая, не находя что-то, шумно вздыхала, чуть ли не плача, но из-за всех сил сталась сдерживаться.        — Аластора… Не видели? — спросила она, восстанавливая дыхание от бега. Девушка хотела найти его, хотела объяснить, что она ни в чём не виновата, а настоящий виновник в полуживом состоянии ждёт своей расплаты.        Вот только красноволосого нигде не было, ну на первом этаже точно. Чарли была расстроена, что невольно ранила чувства Аластора, поэтому хотела поскорее найти, чтобы прояснить ситуацию, которую можно было понять не так. От этого сердце принцессы болезненно сжалось. Она не хотела его обижать или ранить чувства, но это в итоге произошло. Девушка хотела ли одного: чтобы тот всегда радостно улыбался в её сторону и чувствовал себя хорошо, как она рядом с ним.        — Аластора? Нет я не видел. — ответил Хаск — Хотя я видел, как он около часу назад со счастливой улыбкой направлялся в твой кабинет, если не ошибаюсь. У вас что-то произошло? — в ответ лишь послышались шмыганья носиком от принцессы, которая больше не могла сдержать слёзы.        Она рассказала, что произошло в кабинете и почему так срочно надо найти Радио-Демона. Все были очень злы на того зелёного ублюдка, которого очень сильно хотелось избить, не оставив и малейшего кусочка, который напоминал бы о его жалком существовании. Ведь только жалкие отбросы, как он, будут использовать столь грязные методы, желая присвоить то, что ему вовсе не принадлежит.        С избиением решили повременить так как Аластор сейчас мог сделать большую глупость на порыве чувств и Хаск это прекрасно понимал, ведь та резня была самым ярким примером. Все же тоже решили отправиться на поиски переживая за оверлорда, но только не Вэгги. Она переживала за Чарли, поэтому и согласилась помочь с поисками. Вскоре к ним присоединился и Алекс, который собирался уходить, но, когда услышал, что случилось, был жутко злой, что выдавала темная аура и белые символы Вуду. Он быстро взял себя в руки и тоже предложил помощь, на что все лишь одобрительно кивнули и разделились.        Шарлотта решила начать с высоких этажей, ведь чувствовала, что Аластор где-то там, но не знала точно. Она не до конца понимала, но просто чувствовала сердце, что её любовь где-то там. Много мрачных коридоров. Много пустых комнат. На ногах постепенно стали появятся мозоли от слишком интенсивной ходьбы, но наследницу это не волновало. Она сняла обувь и продолжала обходить каждый уголок, лишь бы заметить привычный и столь желанный для себя силуэт. И вот девушка спустилась на седьмой этаж. Уже почти выбилась из сил, но продолжала рассматривать каждую комнату, периодически расстраиваясь, ведь все были пустыми. Но тут же брала себя в руки, не желая сейчас сдаться, ведь не факт, что завтра демон может быть в отеле. Он может быть где угодно, или затеять бойню с другими оверлордами, сражаясь не на жизнь, а на смерть. От этого сердце издало болезненный стук. Нет. Не надо об этом задумываться. Ещё рано. Пока ещё есть время предотвратить самый худший сценарий. Вот только она стала думать, что скажет ему. Как сможет объяснить ему это? Севиафан вряд ли расскажет правду, сможет лишь ещё больше разочаровать тирана. Этого ей совершенно не хотелось. Но об этом потом, когда найдёт, тогда и найдёт слова, которые будут идти не из головы, а из сердца, что сильно любит лишь его одного.        Открыв очередную дверь, принцесса готовилась уже её снова закрыть, пока не заметила оленьи ушки, которые слегка дрогнули, среагировав на звук, но не столь остро, как обычно. Там на кровати лежал Аластор с красными дорожками под глазами и без улыбки. Девушке было больно на него смотреть, но была рада, что смогла найти его, поэтому отписалась в телефоне, что она нашла того и больше искать не нужно.        — Аластор… — единственное, что могла сейчас сказать Шарлотта, которая подбежала к нему, крепко обняв. Как же она была счастлива, что нашла свою любовь, пусть и столь убитом состоянии, но это легко исправить, верно?        — Мм… Чарли? — проснувшись, спросил Аластор, который печально и подавленно смотрел на неё, опустив уши. Улыбка так и не появилась на его лице, что немного расстраивало её. Поэтому блондинка прикоснулась к уголкам чужих губ и пальцами раздвинула в некое подобие улыбки.        — Аластор, пожалуйста, улыбнись… Я… Я могу всё объяснить то, что было в кабинете! — начала она, заплакав, ведь понимала, что ей нет прощения, ведь в тот момент испортила к себе его доверия. От этого становилось лишь больнее.        — Чш… Потом обо всё расскажешь… Только ответь… Ты всё ещё меня любишь? — с надеждой в глазах он посмотрел на ту, после его заключили в крепкие обьятия, спрятав лицо.        — Да… Я тебя люблю, Аластор… Я… — хотела она ещё что-то сказать, как мужчина прислонил свой указательный палец к её пухлым черным губам.        — Большего мне не надо, Лотти. — сказав это, Аластор поцеловал ту в губы, на что ему с радостью ответили, проявляя свою любовь она немного прикусывала его нижнюю губу, но тот напротив стал немного резок и прикусил язык. Её кровь была для него самым настоящим наркотиком, который заставлял забыть о всех обидах, переживаний и недавних событиях, отдаваясь лишь этому моменту, пока не провалился в сон. Но даже сквозь сон демонесса видела радость на лице, поэтому решила лечь вместе с ним, понимая, что тот может подумать, что это был лишь сон, если уйдёт. Однако она всё же была удивлена, когда радиоведущий её так просто просил. Она думала, что это будет немного сложнее.        И всё-таки девушка пока не догадывается насколько сильно тот в неё влюбился, что готов простить, даже такие поступки, если она скажет ему лишь те три желанных слова. Но она не будет этим пользоваться, ведь слишком совестливая, поэтому у них должно быть всё хорошо.

Ведь в конце сказок всё должно заканчиваться хорошо, так?