Принцесса и герой

Утренний заморозок накрыл траву инеем и запечатал лужи тонкой корочкой льда. И нужно еще успеть разбить весь этот кружевной лед, пока его не растопило солнце, однако есть дела поважнее. Эрен крутит в руках тряпичную куклу, которая глядит на него огромными глазами-пуговицами и радостно улыбается вышитым ртом. Обычная, ничем не примечательная игрушка — у Микасы штук пять подобных, зачем ей еще одна такая же в качестве подарка на день рождения? И почему мама так хочет, чтобы именно он подарил ей куклу? Эрен брезгливо морщится, кладет подарок обратно в коробку и растягивается на хрустящей траве, заложив руки за голову (хорошо, что Микаса с мамой не видят — отругали бы). — Не хочу дарить Микасе такую ерунду, — озвучивает он мысль, которая не дает покоя уже несколько дней и наконец срывается с губ вместе с облаком пара. — Что за девчачий подарок? Армин, которого тоже следовало бы отругать за то, что сидит на мерзлой земле, удивленно косится на друга: — Но Микаса вообще-то и есть девочка… — замечает он с улыбкой. О! А то Эрен не знает! Еще как знает! Спасибо маме, которая как-то надумала искупать их с Микасой вместе. Новоявленные брат с сестрой тогда чуть не умерли от стыда и… кхм… и от любопытства, наверное, тоже чуть не умерли… после чего наотрез отказались мыться вместе. И Эрен вообще-то сейчас не это имеет в виду. — Армин, — возмущается он, — но я-то не девчонка, чтобы задаривать ее куклами! Пусть мама вручит, если ей так хочется… Друг одобрительно кивает, и большой помпон на его шапке забавно скачет по макушке, будто тоже соглашается с таким веским аргументом относительно уместности подарка. — А ты? — спрашивает Армин. — Что? — Что тогда ты подаришь? Эрен переводит взор с шапки на зимнее небо. Размышляет. Он лениво перескакивает взглядом с одного облака на другое, пока не утыкается в Стену Мария, что отсекла половину небес уродливой полосой своей серости. Осень ли, зима… весна или лето — Стены всегда унылы и одинаковы. Разве что сегодня, подернутые инеем, чуть мерцают в лучах холодного солнца. — Не знаю. Надо что-то особенное, — растягивает Эрен слова и добавляет мечтательно: — Что-то грандиозное! Огромное! Чтобы на всю жизнь запомнила. Это же ее первый праздник у нас дома. — А ты знаешь, чего бы ей хотелось? О чем мечтает Микаса? — снова спрашивает Армин, и Эрен, внезапно упав с головокружительной высоты наивных фантазий, захлебывается в багровом море недавнего прошлого. — Я не умею воскрешать людей… — отвечает он мрачно. Медлит и добавляет: — И поворачивать время вспять тоже пока не научился… Конечно, Армин все это знает. На правах лучшего друга он также знает, что с недавних пор Эрен научился больше не прятать голову под подушку, чтобы не слышать по ночам тихие всхлипы с соседней кровати. Армин знает, что Эрен научился не вскрикивать от кошмаров, когда ему снятся кровавые лужи на деревянных половицах и стеклянные безжизненные глаза в той лесной хижине. Однако даже лучший друг не догадывается, что с недавних пор Эрен научился врать. Наглым образом лгать, что замерз спать у окна, и поэтому порой залезает в кровать к зареванной Микасе на мокрую от слез подушку, чтобы там, под теплым стеганым одеялом, раз за разом искать ее руку и крепко сжимать до тех пор, пока всхлипы не сменятся умиротворенным сопением заснувшей девочки, которую Эрен отчего-то должен теперь считать своей сестрой. Армин дышит на озябшие руки, чтобы согреть их теплом своего дыхания, и вдруг радостно восклицает: — О! Придумал, Эрен! Все девочки мечтают стать принцессами. Эрен с сомнением косится на друга: — Правда? — Не знаю, мы же только с Микасой дружим. — Теперь и Армин начинает сомневаться, однако все-таки добавляет: — Но в книжках так написано. — Ну раз в книжках написано… Книги Эрен уважает, в книгах ерунду не напишут. Армин тем временем продолжает раскручивать свою идею: — А каждая принцесса мечтает о принце. — Буэ, Армин, — Эрена даже перекашивает, будто рыбий жир только что съел. — Меня сейчас стошнит от милоты. Какой из меня принц? Может, ты тогда им будешь? — Нет. Мы же тебе подарок придумываем, а не мне. Да кому нужны эти принцы! Они только и умеют, что посылать кого ни попадя в разные приключения вместо себя! Неужели Микаса тоже о таком бездаре мечтает? Она же его побьет, чуть что не по ней окажется, а этот слюнтяй королевских кровей сразу разревется… Эрен снова с отвращением смотрит на Стену Мария: гигантскую и неприступную. Такую высокую, что еще чуть-чуть и достанет до облаков. Вот бы хоть одним глазом взглянуть, каков он — мир за Стенами. И Эрена вдруг озаряет: — Придумал! — кричит он и даже вскакивает от захлестнувших его эмоций. — Я стану героем разведки! — провозглашает радостно и на всякий случай все-таки решает поинтересоваться: — Как думаешь, принцессы мечтают о героях Разведкорпуса? — Не знаю. Мы же не дружим ни с одной принцессой, чтобы спросить ее об этом, — смеется Армин, а потом важно добавляет: — И в книжках об этом ничего не написано. Ну конечно не написано! Это же очевидно! А зачем писать в книжках очевидные вещи? Любая принцесса должна — ну просто обязана — восхищаться Разведкорпусом. Храбрыми бойцами, которые готовы пожертвовать жизнями ради того, чтобы убивать гигантов за Стенами! Эрен тоже когда-нибудь станет солдатом разведки. Конечно, не ради восхищения, а чтобы уничтожить всех гигантов… И тогда… И тогда Стены больше не понадобятся. Он разрушит их и вырвется на свободу… Но это все потом, позже. А сейчас нужно придумать, где бы раздобыть форму Разведкорпуса… ну или хотя бы плащ с «крыльями свободы»… В следующее мгновение Эрен уже несется к дому по сизому, в инее, лугу, оглядывается на бегу и кричит растерянному Армину: — Принеси краски с кисточками! Я скоро вернусь! Встретимся здесь через полчаса! На улицах Шиганшины как всегда многолюдно, а солнце уже растопило все корочки льда на лужах. Эрен лавирует между прохожими, не обращает внимания на задиристый выкрик местной шпаны и приветливый окрик торговки с рынка… Он несется быстрее ветра, окрыленный идеей и радостным предвкушением от предстоящего сюрприза. Ему уже не холодно, наоборот — хочется распахнуть куртку, стянуть с себя шапку и бежать, бежать, бежать… Вперед. По солнечным улицам. По тенистым переулкам. По лужам и по брусчатке — вперед, к дому. Прошмыгнуть мимо матери почти получается. Почти… — Эрен Йегер! Где тебя с утра черти носят?! — грозно кричит Карла на сына, когда тот, незаметно пробежав по пустому дому, выскакивает на задний двор… и едва не врезается в мать, которая тащит ведро с водой от колодца. — Гуляю с Армином, — отвечает, запыхавшись от бега. Эрен уворачивается от руки, когда Карла пытается схватить его за шиворот, и бросает нетерпеливый взгляд в сторону белья на веревках. Вечно мама не вовремя! — Вечером у Микасы праздник! — Карла ставит ведро на крыльцо и с облегчением выдыхает. — Так что на сегодня хватит прогулок, нам нужна будет твоя помощь. Тесто уже поднялось. — Позже, мам! Некогда сейчас! — отмахивается от нее Эрен и несется по двору дальше. — Эрен! — кричит Карла вслед. — А ну вернись, дурная башка! И шарф надень! Ага. Как же! Во-первых, шарф теперь принадлежит Микасе, а во-вторых, у него есть дела поважнее, чем раскатывать тесто на пирожки. К тому же у Микасы это все равно получается лучше: и кругляши из-под скалки выходят аккуратными, и защипы — один к одному. Черт, так хорошо получаются, что Эрен и на блюде с горой готовых пирожков может с легкостью отличить, чьи пальцы защипывали тот или иной пирог… Даже завидно. Немного. И обидно, что Микаса в этом лучше него. Чуть-чуть обидно. У него-то и кругляши на кляксы похожи, и края теста никак не хотят прилепляться друг к другу, и начинка норовит вылезти наружу. Вот почему Эрен старательно, чтобы никто не заметил, теперь выбирает Микасины пирожки, потому что они отчего-то кажутся ему вкуснее. Правда, это маленький секрет, который он никому никогда не расскажет. Даже Микасе и Армину. Подбежав к развешанному белью, Эрен оглядывается — мама скрылась в доме, Микасы нигде не видно, а отец сегодня на дежурстве, так что его можно вообще в расчет не брать. Отлично. Прежде чем стащить зеленую скатерть с веревки, Эрен еще раз придирчиво разглядывает ее, щупает плотное плетение льняной ткани и, довольный, кивает. То что надо. И цвет вроде похож… А уж когда они с Армином нарисуют «крылья свободы»… Воодушевленный, он стягивает будущий плащ бойца Разведкорпуса, быстро сворачивает его и спешит обратно к Армину. — Эрен, ты куда? — окликает Микаса на улице. Видимо, возвращается с рынка. Из корзины с продуктами аппетитно выглядывают яблоки и палочки корицы, а еще еле различимо пахнет мятой — опять Микаса жевала мятный листочек, пока брела домой. — К Армину, — бурчит Эрен, недовольный, что она может увязаться за ним. Только не сегодня. — Не мешайся под ногами. — Можно с тобой? — словно прочитав его мысли, спрашивает Микаса, чуть ли не по нос зарывшись в теплый шарф. — Нет. Нельзя, — категорично отрезает он. Пусть грубо, но лучше так. Для нее же все. Ради нее. — Иди маме помоги. Микаса огорчается. Эрен замечает, как она отводит взгляд, но потом берет себя в руки и снова смотрит на него своими темно-серыми глазищами, в глубине которых порой можно утонуть. — Зачем вам с Армином скатерть? — удивленно спрашивает Микаса, заметив сверток в руках. Ну вот! Чего такая внимательная-то?! — Расскажешь маме, — предупреждает Эрен, — неделю с тобой разговаривать не буду. — Пф-ф, — фыркает Микаса в ответ и, гордо задрав голову, направляется к дому, всем своим видом показывая, что ей все равно. Вот смешная. Будто Эрен не понимает, что ей не все равно и что она обиделась. *** Свет уличного фонаря пробивается сквозь небольшое оконце детской и мягко рассеивает мрак погруженного в дремотную тишину дома Йегеров. И хоть скромное семейное застолье давно завершилось, по воздуху все еще плывут яблочно-пряные ароматы свежей выпечки с легким флером из горько-смолистых дров. Так и хочется вдохнуть полной грудью, а лучше прокрасться еще за одним — точно последним на сегодня — пирожком. Но Эрен не шевелится. Забравшись с ногами на свою кровать, он наблюдает, как Микаса заплетает подаренной кукле косы, чтобы после уложить ту спать рядом с собой. Эрен прислушивается к тишине. Кажется, родители заснули. Наконец-то. — На самом деле это мама хотела, чтобы я подарил тебе куклу, — шепчет он то, что так не терпелось сказать весь вечер. — Это не мой подарок, а ее. И хоть в интонации нет никакой издевки или злорадства, почему-то его слова звучат так, словно Эрен пытается обидеть Микасу. Подковырнуть ее и продемонстрировать той свое безразличие. — Понятно. — Микаса даже взгляда не поднимает от куклы, но он и без этого ощущает ее разочарование, скрытое в словах благодарности: — Но все равно спасибо, Эрен. Ну уж нет! К черту эту куклу! И вообще он весь вечер ждал, когда родители заснут, не для того, чтобы в очередной раз поссориться или довести Микасу до слез. — Эй! У меня для тебя есть кое-что получше. Только нужно приготовиться. — Эрен заныривает рукой под кровать и вытаскивает из-под нее два заранее приготовленных свертка, один из которых кидает Микасе. — Вот, надень это. Ее удивленный голос останавливает его уже на пороге: — Это… Это же ночная сорочка Карлы? Самая лучшая и очень красивая. Кажется, мама как-то рассказывала, что покупала ее к свадьбе с отцом. Белоснежная, с кружевом и ручной вышивкой… и до умопомрачения приятная на ощупь. Для платья принцессы — в самый раз. — Ты что, стащил ее из шкафа? — грозным шепотом вопрошает Микаса. — Позаимствовал, — поправляет Эрен. А еще немного подрезал подол, теперь длина должна быть Микасе в самый раз. — И это не ночная сорочка. Это платье принцессы. Надевай, я скоро вернусь. Концы скатерти, которую Эрен старательно завязал под подбородком, щекочут шею, а вило́к капусты оказался тяжелее, чем он рассчитывал. Ну ничего, разве это проблема для бойца Разведкорпуса? Старательно нарисованные на зеленом полотне «крылья свободы» придают ему сил и храбрости, греют ощущением собственной важности и заполняют сердце до краев героизмом и готовностью к подвигам. Он распахивает ногой дверь в детскую (хотелось бы со стуком, да нельзя — родители могут проснуться) и решительным шагом врывается в тронный зал принцессы с головой поверженного гиганта в руках. Принцесса Микаса оборачивается на шум. Ее ослепительно-белое платье — самое красивое, что Эрен когда-либо видел в своей жизни. Может, дело в падающем из окна мягком свете фонаря, а может, причина в самой принцессе, которой так идут кружева и едва мерцающая легкая ткань, название которой Эрен, конечно, не знает. — Моя принцесса, вылазка за Стены прошла успешно. Мы потеряли многих солдат, но зато убили всех гигантов! — рапортует Эрен громким шепотом и кладет перед Микасой свой трофей, которому они с Армином днем так старательно вырисовывали глаза, рот и нос. — Я, герой разведки Эрен Йегер, очистил мир за Стенами от гигантов и принес голову последнего из них к твоим ногам. Он прижимает кулак к сердцу — так же, как это делают настоящие бойцы. Гордый. Готовый «посвятить свое сердце» служению Родине и своей принцессе. — Капуста? — тем временем рукой зажимает Микаса рот, чтобы не рассмеяться в голос. — Да нет же! Голова самого главного гиганта! — улыбается Эрен и тоже теперь пытается не рассмеяться. — Самого́ короля гигантов! Ему нравится эта игра. Нравится ощущать себя спасителем всего человечества. Но больше всего Эрену сейчас нравится, что Микаса тоже веселится. И этот ее восхищенный блеск в глазах, когда она поднимает на него взгляд, ему почему-то тоже очень нравится. Даже слишком. — Спасибо, мой герой Эрен Йегер, — шепчет Микаса торжественно и в знак уважения тоже прижимает свой девчачий кулачок к груди — немного робко и неуклюже. Наверное, потому что делает это впервые. Ну вот и настало время для главного подарка. Эрен опускается на одно колено (только бы в плаще-скатерти не запутаться) и с почтительной осторожностью берет руку своей принцессы: — Теперь ты можешь править всем миром. Я дарю его тебе. Разве может быть что-то огромней и грандиозней, чем подарить целый мир? Весь океан и все небо над ним, каждый драгоценный камень и каждую бабочку, все цветы разом и солнце в придачу — все сегодня для нее. Эрен счастлив. Ему кажется, что сердце в груди стучит так громко, что может разбудить родителей за стеной; ему хочется кричать от радости и, раскинув руки, с хохотом упасть на кровать. Все внутри него кипит и ликует, а «крылья свободы» за спиной зовут за Стены — исследовать необъятный загадочный мир, полный чудес, который он только что подарил Микасе. — Эрен, ты самый храбрый из героев, — слышит он тихий голос своей принцессы, и ее ладонь вдруг вздрагивает, — и я должна… наверное… ну… — Ну? Пальцы выскальзывают из его руки. Что-то не так? Ей что, не понравилось? Эрен поднимается с колена и пытливо впивается взглядом в лицо Микасы, а она внезапно делает шаг ему навстречу и… утыкается губами в его щеку. Мимолетно. Всего лишь на одно краткое мгновение — на один его вздох, на один ее теплый выдох и на пару ударов сердца, что вдруг начинает рваться на свободу из тесной клетки ребер. Микаса отстраняется. Делает шаг назад и, смущенная, хочет было отвернуться от Эрена, но не успевает. Он хватает ее за плечи и снова тянет на себя. К себе. Касается губами ее губ и замирает. Эрен потрясен. Удивлен. Заворожен и ничего не соображает, но отчего-то знает, что до этого было неправильно, потому что в щеку — по-детски, а в губы — серьезно и по-взрослому. От Микасы пахнет яблоками, корицей и мятой. Эрен ощущает ее неровное дыхание на своей коже и крепче сжимает пальцами плечи, сминая в складки чудесную шелковистую ткань маминой сорочки и кружево ручной работы. Его переполняет волнение. А еще разгорается пламя ничем не омраченной искренней радости и волшебства. И даже после поцелуя волшебство никуда не исчезает — рассыпается бликами в волосах Микасы, блуждает в густой тени ее ресниц и прячется в смущенной улыбке и еще более смущенном взгляде. — Не думал, что у тебя такие мягкие губы… и теплые… — Эрен проводит языком по своим губам, удивляется и бормочет еле слышно: — И сладкие… — И у тебя… — шепчет Микаса в ответ. — Микаса, — зовет он и решительно сжимает руки в кулаки, — когда я убью всех гигантов по-настоящему, то снова тебя поцелую. — Обещаешь? — Обещаю. *** Когда на следующий день Армин заходит за Эреном и Микасой, чтобы позвать их гулять, а заодно узнать подробности вчерашнего торжества, то дверь ему открывает Карла Йегер с пышущим от гнева лицом. — Эрен с Микасой наказаны, — с порога сообщает она. Прежде чем дверь перед его носом закрывается, Армин успевает заметить героя Разведкорпуса Эрена Йегера, который усердно мнет в тазу с мыльной водой зеленую скатерть. Принцесса Микаса сидит рядом с ним и с не меньшим усердием на лице что-то старательно шьет. Видимо, праздник вчера удался.