Новые ценности, старые желания

***

      К вечеру, насытившись думами и отвлекшись делами, Эйвор возвратилась к Длинному Дому.       В сумраке широкого прохода появилась фигура Рандви. Она держалась за косяк одной рукой. Казалось, она ждала Эйвор. Озадаченность на ее лице выдавала легкое волнение.       Позади Эйвор раздался приглушенный шорох, а потом Сунин, слегка задев крылом ее ухо, пролетела мимо и опустилась… на протянутую руку Рандви!       Эйвор остановилась и сложила руки на груди, наблюдая, как Рандви дает что-то Сунин. Ворона довольно вскрикнула, нежно клюя пальцы Рандви, поглаживающие ее перья.       «Итак, она приручила нас обеих», — подумала Эйвор, усмехнувшись про себя. — «Уже давно». Эйвор подошла к Рандви, и Сунин перелетела к ней на плечо. Эйвор протянула руку, и Рандви оказалась в ее объятиях, и на душе стало отрадно и тихо. И всё-таки глубоко внутри сидело волнение, о котором хотелось забыть.       — Ты знаешь, что я люблю тебя несмотря ни на что? — сказала Рандви, сплетая руки позади Эйвор и осторожно целуя ее.       — Иногда я до сих пор не верю, что это — реальность, — почему-то сказала Эйвор совершенно не то, что хотела сказать.       Рандви внимательно и серьезно посмотрела ей в глаза. Потом взяла ее руки в свои.       — Это реально, — сказала она, сжимая пальцы Эйвор.       Потом она положила ее ладони себе на талию, а своими накрыла щеки и уши Эйвор.       — Это — тоже.       Затем она медленно поцеловала Эйвор так, что у той приятно защемило что-то в груди и, как обычно, стало ныть внизу живота.       Отстранившись, Рандви добавила:       — Остальное я дам тебе почувствовать в спальне. Столько раз, сколько нужно, любовь моя. А сейчас пойдем в Дом, ужин готов, и твои люди хотят поднять с тобой рог крепкого эля Теклы, — и, не выпуская руку Эйвор из своей, она увлекла ее внутрь.

***

      Эйвор нравилось, что теперь беседы с Рандви происходили в постели. Ее радовала эта близость — познавая тело Рандви, она познавала так же и ее душу.       Но откровения несли с собой и уязвимость, которая все еще страшила Эйвор. Не то, чтобы она не доверяла Рандви — наоборот, она не знала другого человека, кому бы смогла вручить свою жизнь. Эйвор считала, что только реакция Рандви — по-матерински нежная, по-ярловски справедливая — толкала ее на то, чтобы делиться сокровенным. Вот и сейчас, лежа на животе Рандви и поглаживая нежную кожу на ее груди, что поднималась и опускалась в такт ее все еще учащенному дыханию, Эйвор начала говорить, пока не рассказала свои воспоминания о поединках с Сигурдом в молодости и о бане. Рандви слушала, не перебивая, а потом поймала руку Эйвор, поднесла к губам и поцеловала ее пальцы, каждый по отдельности.       — Настолько давно… — прошептала Рандви.       Эйвор грустно улыбнулась воспоминаниям и кивнула. Они уже почти не тревожили ее, но, рассказав о них Рандви, она почувствовала облегчение.       Задумавшись на секунду, Эйвор спросила:       — Когда ты поняла, что любишь меня?       — Не знаю, — просто пожала плечами Рандви.       — Не знаешь? — изумилась Эйвор.       — Это не было что-то неожиданное. Скорее, я долго к этому шла. Но я точно знаю, когда стала тебя ненавидеть.       — Ненавидеть?       Рандви кивнула:       — Я очень старалась с тобой подружиться. Как и со всеми в клане. Но ты похоже единственная, кто эту дружбу всячески отвергал.       — Ты же понимаешь, почему?       — Сейчас понимаю. Тогда я и не представить ничего такого не могла. Подружиться с сестрой Сигурда было мне крайне необходимо — ты была частью моей новой семьи. Но, что бы я ни делала, что бы ни говорила — ты только что-то бурчала в ответ или просто мерила меня ледяным взглядом, смотря исподлобья. Вместе с Сигурдом, который грабежами и добычей интересовался всегда больше, чем мной, вместе с отсутствием старшей женщины, которая бы меня научила тому, что не успела доучить мать, жизнь в Форнбурге не была для меня привлекательной.       — Ты скучала по родителям?       — Больше — по сестре. И по прежней жизни. Мой статус не изменился, но я оказалась в чужом доме, и чувствовала себя одинокой, оторванной от привычного и… бессильной.       Рандви вздохнула. Ее взгляд помутнел, и она помотала головой, рассеивая неприятные воспоминания. Эйвор протянула руку и сжала ее пальцы, и Рандви ответила благодарной улыбкой.       — Много позже ты сменила гнев на милость, стала общаться со мной, и мои чувства к тебе стали меняться. Всё происходило как само собой разумеющееся. Ты была рассудительная, не такая безбашенная, как Сигурд. Ты прекрасно владела языком, ты…собирала людей вокруг себя. Да, Сигурд мог подбить народ следовать за ним, обещая золотые горы, но ты никогда не давала пустых обещаний, и твои последователи, раз обратив на это внимания, всегда оставались верны тебе. Ты менялась, и твои лучшие качества росли и крепли, а все недостатки растворялись во времени.       Эйвор с недоверием посмотрела на Рандви.       — Я действительно так считаю, — подтвердила она кивком головы. — Если брать тебя как отдельного человека, а не как часть клана — ты преуспела за короткое время, и люди начали считаться с тобой несмотря на то, что ты — женщина.       Рандви наклонила голову в бок и закусила губу, пристально глядя на Эйвор:       — Вот насчет этого я долго не могла понять себя. Понять своих чувств к тебе. Это заняло какое-то время. И это обязательно нужно было проверить, но я всё время откладывала, хотя сама и страдала от бессмысленного ожидания. А потом мы поехали в Грентенбриджшир. И ты не ответила на мои чувства. Я никак не могла понять тогда, что я чувствую больше: досаду или облегчение.       Рандви рассмеялась. Эйвор с интересом смотрела на нее, вспомнив ту ночь и как Рандви тогда робко поцеловала ее. Тогда что-то оборвалось внутри нее, а тело отказывалось слушаться. Ей стоило больших трудов найти нужные слова и вытолкнуть их из своего пересохшего рта.       — Я поняла тогда намного больше, чем хотела, — продолжила Рандви. — Я поняла, что отпущу тебя куда угодно. И что предлагать то, что я предложила тебе было большой ошибкой.       — То есть, ты не стала бы пробовать еще раз? Ты была настолько уверена в себе?       — Я была уверена в тебе. Ты каждый раз возвращалась ко мне. Я знала, что однажды ты вернешься навсегда.

***

      Следующим утром Рандви, в легкой просторной нижней рубашке, сидела на краю кровати, заплетая косу.       Эйвор подползла к ней и положила голову ей на колени, затем перевернулась на спину и стала наблюдать за Рандви. Когда та закончила, перекинув косу за спину, Эйвор протянула руку и погладила ее грудь. Рандви цыкнула языком и шлепнула Эйвор по руке. Потом сбросила Эйвор со своих коленей и отправилась одеваться.       — Вернись и поцелуй меня, — раздался у нее за спиной хриплый голос, от которого, как обычно, замирало всё внутри.       — Не собираюсь. Ты опять начнешь меня хватать, — бросила Рандви, не оборачиваясь.       Эйвор рассмеялась. Рандви закалывала накидку брошкой с птицей, когда почувствовала руки Эйвор вокруг своей талии.       — Ты хорошо пахнешь, — проурчала Эйвор ей в ухо, целуя шею.       Рандви довольно прикрыла глаза, наслаждаясь властными, сильными руками, трогающими ее грудь, живот, проводящими по бедрам и между.       — Думаешь, у нас есть время на еще один раз? Мы же для этого встали ни свет ни заря, да? — уточнила Эйвор.       Рандви обернулась и оглядела ничем не прикрытое тело Эйвор.       — Кто сказал, что это будет всего один раз? — спросила она, опускаясь на колени.       Через некоторое время Эйвор, зевая, вышла из покоев. В сумеречном зале Длинного дома было почти пусто: редкие поселенцы всё ещё сидели за столами, переговариваясь или доедая завтрак, или отлынивая от работы. Последнее было верным — с ее появлением многие завершили беседы и, бросая косые взгляды, отправились по делам. Эйвор была не в настроении ругаться, поэтому не обратила на них никакого внимания. Она увидела за одним из столов Сунниву и Бирну, доедающих утреннюю похлебку, и направилась к ним, прихватив порцию и себе.       Она опустилась на лавку напротив них, зевнула еще раз и ухватилась за деревянную ложку.       — Восемь! — громко заявила Суннива.       — Нет-нет, только семь, — важно отмахнулась от нее Бирна.       Эйвор подняла на них глаза. Обе женщины смотрели на нее и улыбались.       — Восемь! — не уступала Суннива. — Я считала!       — Плохо считала. Это был седьмой раз.       Эйвор подняла бровь.       — О чем вы? — спросила она с набитым ртом.       — Восемь дней подряд ты ходишь вокруг, зевая, — весело объяснила Суннива.       — Семь дней, семь — уточнила Бирна. — Мы поспорили, сколько это еще продолжится.       — Что?       — Ваше с Рандви еженощное буйство.       Обе женщины смотрели на Эйвор с задором. Она отложила ложку, поднесла тарелку к губам и не спеша выпила остатки похлебки. Затем она чмокнула от удовольствия и громко опустила пустую тарелку на стол.       — Мне кажется, у вас слишком много свободного времени. Суннива, сегодня ты отправишься в разведку. Мне нужны данные по всем передвижениям у южных границ Мерсии к сегодняшнему вечеру. Бирна, проследи, чтобы у всех йомсвикингов доспехи и оружие было исправно. Если что не в порядке, скажи Гуннару, пусть займется этим сегодня же.       — Эйвор, мы же по-дружески!..       — Я знаю, что вы просто завидуете, — широко улыбнулась она. — Отправляйтесь-ка по делам. И, если я получу удовлетворительный отчет от вас обеих вечером, может, так уж и быть, поделюсь своим секретом. А теперь — свободны.       — Да, Эйвор, — ответили обе почти одновременно с потухшими улыбками. Затем переглянулись и стали выбираться из-за стола.       Однако, Эйвор не пришлось ждать вечера для новостей. Едва солнце перешло в зенит, как Суннива вернулась в Рейвенсторп. Она нашла Эйвор, беседовавшую с Хайтамом в тени здания Бюро незримых и сообщила, что выше по течению замечен быстро передвигающийся датский драккар, который вот-вот прибудет в поселение. И, когда Эйвор закончила расспрашивать ее, с пристани донесся звук горна, оповещающий о приближении дружественного корабля.