Мой личный Кот

             Настойчивый стук в дверь барабанным грохотом отозвался в бедной головушке Стаса, вырывая его из забытья. «Какая сволочь ломится мне в дверь …», – он приоткрыл глаза, вглядываясь в циферблат, — «…в час дня…». Но раздражающий шум не прекращался, и ему пришлось сползти с кровати, чтобы узнать, кто так рискует собственным здоровьем.       Сверкая голой задницей, он с трудом дотащился до двери и распахнул её, намереваясь послать «барабанщика» в далёкое путешествие, но прикусил язык. За дверью, занося руку для очередного удара, стоял родной отец, из-за плеча которого выглядывала мама.       Папенька был зол как оса и Стас благоразумно сдвинулся в сторону, пропуская родителей внутрь. От неожиданности его головная боль даже слегка утихла. Визиты предков к нему на квартиру были редкостью, обычно Стас сам наведывался в семейный особняк или встречался с родителями где-нибудь в ресторане, на нейтральной территории. Очевидно, случилось нечто настолько необычное, что предки явились без предупреждения. Мама всегда звонила перед приездом, справедливо полагая, что этим сохранит свою нервную систему от потрясений и в то же время даст сыну некую независимость.       Поэтому в качестве приветствия Стас выдавил только невнятное: «Э-э-э…».       Отец же, презрительным взглядом окинув непутевого отпрыска, влетел в квартиру, бросив на ходу: — Штаны хоть надень, герой-любовник, матери постесняйся!       Быстро вернувшись к кровати, Стас укутался в одеяло, уселся и приготовился внимать отцу, одновременно пытаясь понять, что же могло того так разозлить. Долго пребывать в неведении парню не пришлось, Романовский-старший продолжил монолог, потрясая при этом своим телефоном:       — Как это понимать?! Единственный сын, наследник семейного бизнеса, наш милый мальчик, которого всем ставят в пример, фигурирует на фотографиях какого-то дурацкого сайта в обнимку с мужиком. И не просто в обнимку, а в облипку, с рукой на его причандалах! — он бросил быстрый взгляд на жену. — Прости, дорогая, но это переходит все границы. В конце концов, это отразится и на нашей репутации.       Отец раздражённо бегал по комнате, нарезая круги.       — Дорогой, ну давай узнаем у Стасика, что случилось. Возможно, это происки конкурентов. Наш мальчик никогда не позволил бы себе такого! – успокаивающим голосом робко произнесла мама.       Стас следил глазами за мечущимся отцом, судорожно вспоминая, что же вчера было. Да, погулял он знатно, раз так раскалывается голова. Он с друзьями отмечал свое двадцатишестилетие в модном ночном клубе и, очевидно, слегка перегнул палку, если его фотки появились в сети.       Стас давно понял про себя, что бисексуален, он любил женщин, но и мужчины ему нравились не меньше, а иногда и больше нежных слабых созданий. И в друзьях у него было немало би, правда, эту информацию он не собирался доводить до сведения семьи, разумно полагая, что консервативных предков это, мягко говоря, не обрадует.       — И ладно бы – с бабой, пардон, дорогая, с девушкой, но с мужиком… С огромным волосатым чёрным мужиком!!! Мы для этого себе во всем отказывали, кормили, учили, квартиру вон какую подарили, деньжищи на тебя, негодяя, тратили, чтобы ты с мужиками обжимался?! Как я теперь это все партнёру объясню? Мы же собирались семьями породниться, бизнес объединить! Уже и день помолвки назначили!        "И ничего Джонни не волосатый, где надо – гладенький как младенчик," — думал про себя Стас, не рискуя, впрочем, перебить отца. "И диплом с отличием по экономике не за красивые глаза получил, и пашу в фирме как вол, тяну на себе всю документацию. А партнёрская дочка – рыба снулая, мне такого счастья и задаром не надо!"       Мама тем временем пыталась успокоить разгневанного супруга:       — Но милый, это же всего лишь шалость, ну вспомни себя молодым! Неужели ты веришь, что нашему мальчику и правда нравятся эти… эти.. — она брезгливо поджала губы. — Как-нибудь всё утрясем, никто и не узнает.       Прислушиваясь к словам жены, Романовский действительно немного успокоился, принявшись прикидывать, как бы скрыть этот факт от друзей и клиентов.       Телефон в его руке разразился классической мелодией. Взглянув на экран, он сказал только: "Партнёр", и поднёс трубку к уху. Было трудно разобрать доносившуюся из неё быструю речь на повышенных тонах, но по выражению отцовского лица Стас понял, что приятного в ней мало.       Так и не произнеся ни слова, Романовский выключил телефон и швырнул его в стену. Мать бросилась к нему, трагически заламывая руки:" Что? Что случилось?"       Неожиданно успокоившийся отец так взглянул на Стаса, что тому поплохело. "Кажется, что-то будет..." — только и успел подумать он, как отец со зверской улыбкой на лице отвесил сыну такой подзатыльник, что тот слетел с кровати на пол.       — Сынок! Гордость ты моя! Какая-то с-сука переслала моему партнёру твои фотографии. Оказывается, те, что в интернете, самые приличные, а есть ещё и другие, где ты целуешься взасос, прости Гос-споди, с этим черномазым, а его руки у тебя в штанах. И эта с-скотина не может отдать свою кровиночку в семью извращенцев, и бизнес мы не объединим. — Децибел в голосе отца все прибавлялось. — Пять лет я уламывал этого мудака, пять лет! А теперь, благодаря тебе, все псу под хвост! Ну ничего, ничего… Мы ещё посмотрим, кто к кому в итоге на поклон придёт. А тебя, сынок, я пока от греха подальше к другу своему отправлю. Он мужик крепкий, правильный, научит тебя баб любить. Завтра, как оклеймаешься немного, придёшь к нам домой, я тебе подробности расскажу. И на фирме пока не появляйся!       Подхватив ошеломленную произошедшим жену под руку, Романовский-старший устремился к выходу. Уже с лестничной площадки прозвучал мамин растерянный голос: "Стасик, дорогой, как же так…"       Стас Романовский лежал на полу, завернутый в одеяло, и пытался понять, что это только что было и, черт возьми, что ему со всем этим делать!       Благоразумно решив не отсвечивать пока на публике, Стас весь вечер просидел дома, не отвечая на многочисленные звонки и со знакомых, и малознакомых, и вовсе незнакомых номеров, разрывающих его телефон. Исключение было сделано только для Ника, его лучшего друга, который, захлебываясь от восторга, живописал все подробности прошедшей вечеринки, которые, увы, лишь фрагментами всплывали в памяти Стаса. Выслушав друга и полюбовавшись на доказательства, скинутые ему на телефон, парень приуныл.       Если смотреть объективно, ничего прям уж очень шокирующего не произошло – ну подумаешь, немного перебрал с алкоголем, ну пообжимался с парнем у всех на виду, так не стриптиз же станцевал и не бегал голым по городу! Многие его знакомые откалывали номера и похлеще. Только вот ни у кого из них не было въедливой родни, которая выест мозг чайной ложечкой по поводу приличий и надлежащего поведения.       И по всему выходило, что предложенный папенькой выход – самый удачный. Жаль только, придётся временно бросить работу, а Стас, что бы там не говорили, деньги зарабатывал честным трудом, ибо профессию свою любил, вкалывал на совесть на благо отцовского бизнеса и собственного кармана.        Так ни до чего конкретного и не додумавшись и решив, что утро вечера мудренее, Стас завалился спать.       На следующий день, уже ближе к вечеру, идеально выглядящий и благоухающий парфюмом именинник почтил своим присутствием родные пенаты. Вся семья, включая бабулю и дядюшек и тетушек с обеих сторон, ожидала его в просторной зале. Стас невольно поёжился: родня, рассевшаяся на изящных стульях, обилие бордового бархата и позолоты, портреты в богато украшенных рамах вызывали в памяти ассоциацию с прошлыми веками, когда король решал – казнить или миловать. И возвышающийся посреди этого балагана отец как нельзя лучше подходил на эту роль.       — Привет всем! А чего меня не предупредили, что у нас семейная сходка? Я бы тортик по пути прихватил.       — Молодой человек, - прошипела тётка, та ещё змеюка, — веди себя прилично! Нам и без того последствия твоей выходки ещё ой как долго расхлебывать!       — Драгоценная тётушка, вы, как всегда, не способны взглянуть на ситуацию объективно. Впрочем, неудивительно, мы уже привыкли. Через пару дней случится что-то более интересное, чем пара фотографий почти невинного содержания, и все забудут этот нелепый эпизод.       Бабуля, нежно любящая внука, захихикала и ехидно добавила: "Не возбуждайся так сильно, дорогая, давление подскочит". Реплика бабули развязала всем языки, и родственники, словно на базаре, начали с азартом обвинять друг друга во всех грехах, смешав в кучу все претензии и обиды, даже включая произошедшее четверть века назад. "Н-да," – философски подумал Стас, — "дружная любящая семья. И поддержит, и помоями обольет".       Стоящий посреди какофонии выкриков и многоголосья отец скривился и, приглашающе кивнув сыну, направился в кабинет. Мама проводила его печальным взглядом.       Усевшись в кресло за столом, отец задумчиво взглянул на Стаса. Было видно, что он уже успокоился после вчерашнего и способен рассуждать здраво. У парня возникла надежда, что все обойдётся и его не отошлют неизвестно куда, но после первых же слов он понял, что отец не изменил решения.       — Стас! Я договорился со своим другом, ему как раз нужен толковый экономист. Понятно, что в подробности этой мерзкой истории я его не посвятил, просто сказал, что хочу посмотреть, чего ты стоишь без привычной поддержки. Вот и докажи, что способен не только по углам обжиматься. Город, куда ты отправишься, на другом конце страны, там-то точно ни ты, ни тебя никто не знает. Вот тебе необходимые документы, карту твою я не заблокировал, но и денег больше перечислять не буду – крутись сам. И вот что, сынок, выкинь всякую дурь из головы, найди себе нормальную бабу, понял?       — Па, ну пожалуйста, просто выслушай меня. Я ведь даже ничего не объяснил. Да, я бисексуал, но это же нормально…       Романовский-старший резким хлопком по столу оборвал сына:       — В нашей семье не было извращенцев – и не будет!       Обида горячей волной окатила парня; он был всегда уверен в поддержке семьи, но, как оказалось, не во всем.       — Я возьму свою машину или тоже конфискуешь? – поинтересовался он, с трудом сохраняя хладнокровие: хотелось много чего сказать отцу, но Стас понимал, что сейчас не время и не место. Что ж, если его прогоняют с глаз долой, как прокаженного, он уедет, а вот по возвращении и состоится серьёзный разговор. Менять себя в угоду кому-либо, даже собственным родителям, парень не собирался. Да и как можно изменить сексуальные предпочтения по приказу, он себе не представлял.       Стас встал, забрав бумаги и молча кивнув на прощание отцу, и направился прочь из дома. Уже у входной двери его догнала мама, обняла и тихо попросила: "Стасик, родной, береги себя… и звони хоть иногда, ладно?" Парень приобнял мать, чмокнул её в макушку и вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.