Мой личный Кот

      Тёплые волны бирюзового моря игриво дотрагивались до ступней сидящего на золотистом песке почти у самой кромки воды Стаса. Было довольно рано, и солнце лишь ласкало кожу, ещё не налившись полуденным жаром. Зарываясь пальцами в мелкий песок, мужчина иногда отвлекался от созерцания набегающих с тихим шелестом волн и бросал взгляды туда, откуда доносились громкие крики, привлекающие его внимание.        Там, в тени высоких пальм, была оборудована неплохая волейбольная площадка, по которой с азартом носились молодые парни. Мяч то и дело взлетал в воздух, повинуясь движениям умелых рук. Было приятно наблюдать за мускулистыми загорелыми телами. Особенно часто взгляд Стаса останавливался на одном из них. Спортивный смуглый брюнет заразительно смеялся, изгибаясь всем телом и отбивая мяч. Закончив партию, красавчик распрощался с ребятами и лёгкой походкой подошёл к Стасу.       — Ну что, придумал, чем сегодня займёмся? — спросил он, присаживаясь рядом и обнимая того за плечи.       — Ммм… любовью? — прищурившись, Стас искоса взглянул на него.       Белозубая улыбка украсила лицо.       — Я знал, что ты выберешь самое лучшее занятие!       И Кот повалил Стаса навзничь, нежно целуя.       Иногда Стасу не верилось, что прошло уже почти три года с того страшного июньского дня, который разделил его жизнь на до и после.       Тогда, проблуждав по незнакомому городу почти до темноты в каком-то беспамятстве, он вернулся в больницу. Не было ни мыслей, ни чувств, словно глыба льда застыла в груди, и мужчина совсем не удивился, увидев сидящего в приёмном покое Воротынцева. Подойдя и присев рядом, он апатично спросил:       — Как?       — Костя? В стабильном состоянии. Вот жду, когда разрешат перевезти его поближе к дому.       — Вы тут как?       — Позвонили. Мой телефон указан для экстренной связи, — он устало провел рукой по лицу.       Стас с каким-то отстраненным любопытством взглянул на него, отмечая потерянный взгляд, и переспросил:       — Начальству тоже сообщают?       — Костя — мой сын. Мой единственный сын.       Пожилой мужчина помолчал и добавил:       — Ты… ты же здесь не случайно? Вы вместе?..       — Да, — буднично подтвердил Стас, не имея ни малейшего желания что-то придумывать и изворачиваться. Мнение начальника волновало его в данную минуту меньше всего.       — Костя рассказывал мне про особенного человека в его жизни. Обещал познакомить. Вот и познакомились. Жаль только — повод невесёлый.       Стас пожал плечами:       — Вы так спокойно об этом говорите. Мои вон, чуть с лестницы нас с Котом не спустили.       Воротынцев удивленно вгляделся в профиль сидящего рядом парня:       — Ты знаешь про Кота?       — И про давнюю историю в универе тоже.       — И знаешь, почему он Володин?       — Да, он хотел, чтобы его ценили за собственные заслуги, а не за папины деньги, вот и взял мамину фамилию.       Подошедший врач кашлянул, привлекая их внимание и сообщил, что заказанный реанимобиль прибыл и у него нет возражений против транспортировки больного в другую больницу.       Стас успел лишь прикоснуться к руке, когда Костю аккуратно помещали в машину. Врач реанимобиля строго заметил: "Гражданин! Только близкие…"       — Он — близкий, — перебил его Воротынцев, приглашающе махнув рукой. — Давай сюда, Стас!       Уже усевшись на неудобном сидении, держа Костю за руку, Стас искренне сказал:       — Спасибо. За все. За понимание.       Наблюдающий за ними врач раздражённо сжал губы, но не осмелился возражать.       После оформления Кости в реанимацию, куда, естественно, никого не пустили — ни его, ни Костиного отца, Стас стоял на пороге больницы, не зная, что делать. Он впервые был в такой растерянности; казалось, почву выбили из-под ног и вокруг полный вакуум. А как жить в вакууме, он не знал.       Подошедший Воротынцев, понимая состояние парня, довёз его до дома и крепко пожал на прощание руку, словно подчёркивая его принадлежность к семье.       Медленно добредший до квартиры Стас увидел распахнутую настежь дверь: родителей не наблюдалось, зато на телефоне было штук сорок пропущенных от мамы.       Опустившись прямо на пол в прихожей, Стас бездумно крутил в руках телефон, не понимая, что ему теперь делать.       — Стас, — Зойка присела рядом, сжимая его руку в своей, — Стасик… Ты как?       Он безразлично взглянул на обеспокоенную девушку. Молча отвёл глаза, пожав плечами. В подъезде были слышны шаги, кто-то переговаривался, шумели дети. Они продолжали сидеть в молчании. Зойка не выдержала первой:       — Мы узнали на вечеринке. Директор сразу уехал, — она запнулась, потом надрывно продолжила: — Стас, так нельзя! Приди в себя, ты не поможешь ему, если сам сляжешь!       — Ты знаешь?       Она задумчиво накрутила прядь волос на палец.       — Можешь назвать это женской интуицией, но я подозревала. Ты не заметил, но я была немного влюблена в тебя, — с неловкой улыбкой призналась девушка, — а ты никого не замечал, кроме Константина Сергеевича. А потом я увидела взгляд, которым он тебя проводил. Такой собственнический, знаешь. И поняла, что мне ничего не светит.       — Будешь теперь презирать?       — Ты что! — искренне возмутилась она. — Ты же мой лучший друг. Я с тобой теперь моду обсуждать буду!       И Стас, словно слова подруги пробили брешь в его душе, тихим голосом рассказал ей про Костю, про любовь, что жгла изнутри, про то чувство страшной потери, терзающее его.       Проговорили они почти всю ночь, и Стасу стало легче. Возможно, проговоренные вслух слова помогли ему принять произошедшее, осознать, что Костя — здесь, рядом, он не ушёл навсегда и их история ещё далеко не закончена.       Через несколько дней, которые Стас провел дома, выбираясь только в больницу в приёмные часы, к нему неожиданно явился Воротынцев.       Пройдясь по неубранной квартире, он только недовольно цокнул и приказным тоном велел собирать вещи.       — Выгоняете, что ли? — иронично поинтересовался Стас.       — Дурак, — обиженно проворчал тот. — Домой тебя забираю. Костика завтра выписывают, чего тебе тут одному куковать. Дом у меня большой, всем места хватит. Да и работу никто не отменял. У нас такой заказ, а ведущие экономисты не появляются! Буду тебя под конвоем на работу возить!       Так Стас неожиданно для себя стал полноправным членом семьи Воротынцевых.       Он не поехал забирать Кота из больницы, побоялся не сдержать чувств на людях, но дома долго не выпускал того из объятий, выцеловывая любимое лицо. Воротынцев тактично удалился.       Возможно, близость к порогу небытия заставила и Кота пересмотреть приоритеты, теперь он не скрывал своего истинного отношения к Стасу, периодически вгоняя того в краску, но в глубине души Стас ликовал — он любит и любим.       Примерно через год, когда жизнь вошла в привычную колею, они вернулись в свою пятиэтажку и все постепенно забывалось, Стасу позвонил отец. Он сообщил сыну, что оформил завещание на племянника.       — Надеюсь, тётушка теперь довольна, — хмыкнул Стас. — Сбылась её мечта.       — Тебе не жалко потерять все? —удивлённо переспросил отец, видимо, не понимая, как в здравом уме можно отказаться от таких денег.       — А я приобрёл. Любимого. Второго отца, который не считает нас извращенцами. Семью. Я счастлив, папа.       Романовский-старший молча положил трубку.       Конечно, Стас и Костя довольно долго учились жить вдвоём, притирались характерами, доходило до громких ссор и хлопанья дверями. Зато потом Кот так сладко стонал, что ругаться с ним хотелось ещё и ещё. В разных позах. А Стас терялся в собственном удовольствии, стараясь удержаться от криков и не шокировать соседей, что не всегда получалось.       —Стас! Ты что, спишь с открытыми глазами? — Костя ласково провел пальцами по его переносице.       — Да нет, задумался… Идём-ка в воду, пока не жарко.       —Ага, давай, — облизнулся Кот. — Давно мечтал заняться сексом в океане.       —Я тебя умоляю, — рассмеялся Стас, — без смазки, стоя... Экстремал...       —Ну давай хоть отдрочим друг другу, потом же сам жалеть будешь, что отказался, это ж типа романтично, а?       —А вот это предложение требует немедленного рассмотрения, товарищ, — голосом мультяшного персонажа проговорил Стас, направляясь к воде. Костик радостно рванул следом. Идея встретить Новый год здесь, на Самуи, пришла в голову не им — начальнику. Воротынцев приказом отправил их в отпуск, мол, фирма за две недели не развалится, а остальным сотрудникам нужна передышка от их неуемного трудового энтузиазма. И уже дома вручил новогодний подарок — путёвки в Таиланд. И через день они уже купались в теплом море, гуляли по берегу, взявшись за руки и целуясь, когда захочется, не опасаясь косых взглядов. Просто наслаждались свободой.       Удобно устроившись на террасе своего уединенного бунгало с бокалами в руках, мужчины любовались фейерверками, расцвечивающими ночную темноту разноцветьем огней. Чёрная вода искрилась отражением безумства красок.       — С Новым годом, малыш! — прошептал Костя, прижимая любимого к себе и горячо целуя. Стас не менее горячо отвечал.       Жестом фокусника Костя положил на стол невесть откуда взявшуюся коробочку. В ней было два достаточно широких кожаных браслета с какими-то фигурками посередине.       — Странно, что не кольца, — забавно сморщив нос, буркнул Стас.       — Эй, кольца — уже перебор, мы же не планируем каминг-аут на работе. На нас и так уже многие косятся. А мне просто хочется, чтобы у нас были хотя бы такие символические знаки принадлежности.       И он бережно защелкнул браслет на правой руке партнёра. Стас пригляделся к серебряной фигурке, накрепко вплавленной в кожу, и растерянно выдохнул:       — Кот… мой личный кот …       — Ну да, — довольно подтвердил Костя, — я — твой личный Кот. А у меня — солнце.       Он застегнул браслет и на своей руке, показывая фигурку вопросительно поднявшему брови Стасу:       — Ты — моё личное солнце.       Чувствуя захлестывающие его с головой любовь и нежность, Стас потянулся к любимому, отдаваясь без остатка, приветствуя и принимая его страсть.       Уже гораздо позже, расслабленно лёжа на широком ротанговом шезлонге под нереально звёздным небом, поглаживая рукой прильнувшего к боку Кота, Стас предвкушающе улыбнулся — по возвращении домой любимого ожидал его новогодний подарок: две соседние квартиры, объединенные в одну.