Танец чувств и разума

      В лагерь я ступила осторожно.       Я боялась, что меня схватят сторонники Мальбонте уже на первом посту охраны. Но, кажется, они не были удивлены моему появлению. Лишь кивнули в знак приветствия и расступились, открывая проход.       «Словно возвращение домой», — горько усмехнулась я, вспоминая несколько мучительных дней, проведённых здесь в заточении. — «Так ли просто они выпустят меня обратно?»       Всюду царила суматоха. Большинство бессмертных были заняты сбором припасов и подготовкой оружия, но порой тут и там мелькали носилки с ранеными. Наши враги тоже зализывали раны. Стараясь не привлекать внимания, я углублялась в лагерь в поисках шатра Мальбонте. Наконец, я нашла его. Возле входа, рассевшись на каком-то старом ящике, караулил архидемон Саферий. Я подошла ближе:       — Терпишь временный дискомфорт ради великих целей? — обратилась я к нему. Демон не сдержал удивления при виде меня, но тут же улыбнулся, как старой знакомой, и ответил:       — Вроде того. А ты? Соскучилась по кандалам, раз вернулась? Или бросила вызов мамочке и цитадели, и решила присоединиться к нам?       — Ни то, ни другое, — сдержанно ответила я. — Мальбонте у себя?       Демон кивнул, видимо раздосадованный тем, что я решила не продолжать перебранку с ним. Сказав ожидать, он скрылся за металлической дверью. Я нервно поправила свою юбку. Прощупала потайной карман накидки, в котором прятала послание от советников. В очередной раз поймала себя на мысли, что я понятия не имею, что в этом послании. Нервно закусила губу:       «Если там написано что-то, что выведет его из себя, мне конец. Может мне стоит хотя бы узнать причину моей смерти».       Я опять потянулась к карману. Но тут же одернула себя, вспомнив предостережение матери. Она не хотела, чтобы я в это лезла. Глубоко вдохнув, я постаралась успокоиться.       «Просто передам послание».       Ожидание затягивалось. С каждой минутой я все сильнее заламывала свои пальцы. Я не понимала, почему Мальбонте тянет. Успокоиться не помогало даже осознание того, что он наверняка чувствует мое волнение. Мелькнула мысль, что ему, возможно, доставляет удовольствие следить за моими тревогами.       «Или же он что-то прячет. Не хочет, чтобы я опять доложила о его планах матери».       Что ж, его недоверие было вполне объяснимым. Как и недоверие со стороны цитадели. Я чувствовала себя так, словно последние дни я находилась меду молотом и наковальней. От усталости и сложности всего со мной происходящего я прикрыла глаза. И тут же снова открыла, потому что передо мной распахнулась входная дверь. Показалась рука Саферия, схватила меня запястье и втянула внутрь.       Глаза быстро привыкли к мраку, и я смогла осмотреться. Впрочем, с прошлого раза ничего не изменилось. В основе скудной обстановки был все тот же стол, поверхность которого была полностью скрыта под множеством карт и фигур. Над ними, спиной ко мне, склонился Мальбонте. Не оборачиваясь, он бросил:       — Оставь нас.       Саферий моментально исполнил приказ. Дверь гулко хлопнула, и наступила тишина. Я чувствовала себя солдатом, прибывшим с отчетом к главнокомандующему. Вот только я не считала себя пешкой на этой войне. Мальбонте не спешил поворачиваться ко мне, как и не спешил прерывать молчание. И почему то именно сейчас ожидание меня не пугало. Я заметила, что он сосредоточенно разглядывал и вращал некий предмет в своих руках. Но что там, я так и не смогла разглядеть из-за его спины. Со скуки начала осматривать стол, но лежащие на ней карты тоже ни о чем мне не говорили.       «Кажется, план Торендо провалился, и если я выберусь из лагеря, никакой полезной информации предоставить не смогу», — тут же следующая мысль, которая вызвала у меня лишь усталую улыбку: — «Если выберусь».       — Я видел тебя там, у цитадели, — все ещё не оборачиваясь бросил Мальбонте. — Ты храбро сражалась. Совсем не по-ангельски, — усмехнулся он.       — Ты был там? — удивилась я.       — Нет. Пока что нет. У меня было… видение.       Наконец он обернулся ко мне. Как только он это сделал, меня заковал взгляд его чёрных глаз. Не понимала, почему он так действует на меня. Притягивает, заставляет цепенеть. Мальбонте смотрел на меня, не отрываясь. Видимо ожидал, когда я назову причину своего визита. Я же наконец с трудом отвела взгляд от его лица. Медленно осмотрела его крылья, прошлась по телу. В его руках уже не было того предмета, который совсем недавно занимал все внимание Мальбонте. Я вновь вернула взгляд к его глазам. В голове вспыхнули воспоминания. Снова крыша. Его обещание убить меня. Но вместо этого руки на моей талии, горячее дыхание на лице. Запретная близость и тайны, связывающие нас.       «Это больше не повторится, обещаю», — я сглотнула и отвела взгляд.       — Что у тебя ко мне? — в его голосе начало читаться раздражение.       — Послание. Из цитадели.       — Послание, — он усмехнулся. — И что же цитадель хочет мне передать?       Вместо ответа я сбросила свою накидку и стала отрывать нашивку на потайном кармане. Быстро справившись, я протянула Мальбонте запечатанный конверт. Опять подумала, что надо было все-таки прочитать, но теперь уже точно поздно. Несколько секунд Мальбонте не двигался, а я продолжала глупо стоять с протянутой к нему рукой. Наконец он резко подался вперёд, схватил мое запястье и дернул на себя так резко, что у меня перехватило дыхание. Вырвав письмо из моей ладони, он сердито спросил:       — Не хочешь мне объяснить, почему цитадель решила послать именно тебя?       После секундного молчания я ответила:       — Потому что я тебя не боюсь.       В глазах Мальбонте отразилось удивление, которое тут же сменилось усмешкой. Он коротко рассмеялся, отчего мне стало не по себе.       — Ты говоришь это мне? После того, как ты украла часть моей силы? Как ты несколько раз отвергла предложение присоединиться ко мне? После того, как несколько дней назад сама призналась, что будешь бороться против меня? — улыбка сползла с его лица, сменившись злобным оскалом. — Ты много раз испытывала мое терпение, Вики. И ты говоришь, что не боишься меня?       Я послушно повторила:       — Не боюсь.       Мальбонте бросил мою руку и раздраженно отвернулся. Но было в его злом взгляде что-то ещё, что я так и не успела прочесть. Я продолжила:       — Я не боюсь тебя. Один раз ты уже убил меня. Ты держал меня взаперти без еды и воды. Ты угрожал моим друзьям и моей матери. Вырвал мне крылья. Чем ещё ты можешь меня испугать? — и сама же ответила на свой вопрос: — Уже ничем.       Мальбонте опять обернулся ко мне и медленно, словно хищник, стал приближаться.       — Поверь, есть чем. К врагам у меня нет пощады, — я так же медленно и синхронно отдалялась, но вскоре уперлась спиной в стену. Отступать больше было некуда. И вот Мальбонте совсем близко, склонился надо мной и пожирал взглядом. Я физически ощутила его злость, так что перья на крыльях шевельнулись в ожидании чего-то страшного. Наверно, сунуться в этот лагерь было ошибкой. Моя самоуверенность погубит меня, прямо здесь и сейчас.       Он схватил меня за подбородок и приподнял голову так, чтобы я не могла увернуться от его убивающего взгляда.       — Поверь, я многое бы хотел сделать с тобой, — угрожающе бросил Мальбонте.       — Ну так сделай уже и покончим с этим, — ответила я с внезапной яростью. — Мне надоело бояться. Я устала от твоих угроз. Устала от войны, в которую ты нас всех втянул.       На лице Мальбонте снова появился оскал. Он ещё сильнее сжал мой подбородок, так что стало больно. Несколько секунд смотрел мне в глаза, не решаясь сделать что-либо, или останавливая себя. Затем схватил за горло и прорычал в губы:       — Сделаю.       Сердце болезненно сжалось. От страха я перестала дышать, ожидая удар или чего хуже. Но вместо этого Мальбонте грубо впился в мои губы. Я удивленно распахнула глаза и несколько секунд не могла совладать с собой. Затем ударила его в грудь, прерывая поцелуй. Вряд ли это могло действительно оттолкнуть его от меня, но Мальбонте сам отодвинулся, принимая мой ответ. Слегка, но он все ещё опасно нависал надо мной. Я пыталась отдышаться. Сердце защемило. Меня вдруг накрыло волной чувств, которые я так старательно пыталась подавить. От их противоречивости стало страшно, я ощутила безысходность и ноющую в груди тоску.       Я лгала себе. О том, что произошедшее на крыше больше не повторится. Лгала, что мы друг для друга лишь враги. Несмотря на все преграды и здравый рассудок меня тянуло к Мальбонте. Нас связывало нечто большее, чем дальнее родство. Нечто большее, чем сила, разделённая на двоих. Я вспомнила Бонта, нашу обоюдную привязанность. То недолгое время, проведённое вдвоём. Я боялась, что потеряла его навсегда, но тосковать по нему нет смысла. Потому что он никуда не уходил. Я не боюсь Мальбонте не потому, что мне уже нечего бояться. Не потому что война закалила меня. А потому что Бонт здесь, и он не даст меня в обиду.       Может быть нам действительно предстоит встретиться на поле битвы врагами. Кто знает, как тогда сложится судьба. Возможно, Мальбонте действительно выполнит все свои страшные обещания. Но здесь и сейчас я была уверена в своей безопасности. С этим опасным мужчиной, которого все считают чудовищем.       Я подняла на Мальбонте затуманенный от тоски и желания взгляд, и он сразу же все понял. О, Шепфа, он понял меня. Мы стали целоваться. Отчаянно, жадно. Мы вложили в этот поцелуй всю сдерживаемую до этого момента страсть. Словно мы долго шли к этому моменту, который был предрешён уже давно. Словно мы знали, что это наш единственный шанс побыть вдвоем. Знали, что завтра все может измениться для нас двоих.       Мои ладони гуляли по широкой груди Мальбонте, ласкали его сильные руки. Он сжимал волосы на моем затылке, гладил мою спину и крылья. В какой-то момент, не разрывая поцелуй, он подхватил меня на руки. Крепко обхватил одной рукой за талию, другой рукой поддерживая за ягодицы. Я обвила его торс ногами, мой язык скользнул ему в рот. Сердцу не хватало места в груди, а дыхание было рваным. В шатре резко стало очень жарко.       Я не заметила, как мы переместились. Мальбонте усадил меня на край стола и смел с него все лишнее. Откинул мои волосы назад, открывая доступ к шнуровке на моей груди. И медленно, очень медленно стал распускать завязки, одну за другой. Моя кожа пылала от возбуждения, было сложно сдержать стон, рвущийся наружу. Но Мальбонте не торопился. Тогда я сама стала распускать пояс на его талии. Одно движение, и края туники свободно повисли, открыв торс. Он посмотрел мне в глаза и лукаво улыбнулся. Затем сбросил тунику и придвинулся ко мне уже в одних штанах. Ещё несколько движений, и нить, стягивающая края шнуровки на моей груди, полетела вниз. Ласковым, гладящим движением, Мальбонте провёл ладонью от шеи по моим плечам, сбрасывая кофту и оголяя мою грудь. Взгляд его стал темнее чёрной дыры от возбуждения. Это пугало. По животу и груди пробежали мурашки. Снова прильнув поцелуем к моим губам, он ущипнул меня за сосок. Я застонала и аккуратно прикусила его нижнюю губу. Рука Мальбонте забралась мне под юбку и, ухватившись за край трусиков, стянула их с меня. Низ живота стянуло приятной истомой. Он впился в мою шею поцелуем, затем ещё раз кинул полный возбуждения взгляд, притянул меня ближе к краю стола и медленно вошёл. В ответ я откинула голову назад и застонала.       Он начал двигаться. Его острый взгляд продолжал обжигать. Было в нем что-то дикое, устрашающее. Но движения Мальбонте были аккуратными, что совсем не вязалось с его злым взглядом. Руки мягко поддерживали внутреннюю сторону бедра, и придерживали меня за талию.       — Назови мое имя, Вики.       Я удивилась его просьбе. Имя уже хотело сорваться с моих губ, как в голове возник план. Я знала, что это распалит его, поэтому решилась. Придвинулась ближе и шепнула на ухо:       — Бонт.       Мальбонте застыл. Несколько мгновений его глаза были широко распахнуты от удивления. Затем появилась злая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.       — Ты хочешь быть наказанной?       Его руки коснулись основания крыльев, чуть надавили. Я вскрикнула от боли. По спине прошёлся электрический разряд. Но вслед за ним меня накрыла приятная волна из мурашек. Обессиленная, я откинулась на стол, распластав крылья во всю их длину. Мальбонте, продолжая улыбаться, сжал мои ягодицы. Снова начал двигаться, но уже без прежней аккуратности. Теперь это происходило резче и быстрее. Напряжение внизу живота все нарастало. Постепенно к моим постанываниям стало прибавляться тихое «еще». Мои крылья снесли со стола все что можно. Скоро я уже не могла сдержать громких криков. Хотела, чтобы это продолжалось бесконечно, но вот ещё один резкий толчок, и меня накрыла волна. Последний раз выкрикнув имя Мальбонте я обмякла.       Мы оба пытались восстановить дыхание, но в шатре просто было нечем дышать. Сердце никак не хотело угомонить свой бешеный ритм. Я попыталась откинуть волосы, прилипшие к моему лбу и шее. Слышлала тяжелое дыхание Мальбонте.       Я все ещё лежала поперёк стола, когда он навис надо мной. Долго и не отрываясь смотрел на мое лицо, будто изучая. Затем произнёс:       — Я так долго тебя ждал.       Я вспомнила маленького испуганного Мальбонте на обрыве. Мои руки успокаивали и говорили мальчику: «Ты не одинок». Вспомнила, как он пытался удержать меня тогда. Для него прошло долгих 3000 лет, в мучениях и страданиях.       По моим вискам скатились слёзы и затерялись где-то в волосах. Мальбонте прижал ладонь к моей щеке и погладил скулу. Я прошептала:       — Теперь я здесь.       Постепенно страшная реальность обрушилась на меня. Ведь помимо чувств есть еще кое-что, о чем мне не стоило забывать:       — Но я все ещё твой враг.       Мальбонте кивнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Я боялась представить, о чем он думает. Но вот он медленно отстранился от меня и стал одеваться. Я последовала его примеру. Никто из нас не решался нарушить хрупкую тишину. Натянув на себя накидку, я обернулась. Мальбонте вновь склонился над столом спиной ко мне, точно так же, как в тот момент, когда я вошла. На столе, где ещё несколько минут назад лежала я, крича и задыхаясь от наслаждения, вновь лежали карты. Мне стало дурно.       «То что произошло между нами не имеет никакого значения. Он не отступит. Мы живём в разных мирах. Я хочу сохранить то немногое, что осталось от моей прежней жизни и жизни моих друзей. А он стремится все это разрушить, думая только о мести.»       Не зная, что сказать, я попятилась к двери. Я боялась, что он так и не обернётся. И боялась представить, какой будет наша следующая встреча.       Но я ни о чем не сожалела.       Когда я была уже у самого выхода Мальбонте спросил:       — Ты ведь не читала послание, которое принесла?       — Нет, — меня накрыла волна тревоги. Я ждала, но Мальбонте больше ничего не сказал. Тогда я выскочила из шатра, так и не узнав, обернулся ли он.