Глава 8.
7 ноября 2022 г., 23:00
Примечания:
Доброй ночи, дорогие читатели!
Знаю, бессовестно вот так вот появляться спустя полтора года, но вот она я. Хочу лишь сказать, что на то были свои причины: где-то была лень, где-то уста - как моральная, так и физическая, где-то загруженность с головы до пят и нескончаемые курсовыерефераты и прочее. Учится в университете очень сложно скажу я вам. Тем не менее, у меня не было никаких сил писать, и я надеюсь вы этой поймете, примете и простите меня, хоть я и не имею никакого права просить вас об этом. Тем не менее. проснувшись сегодня рано утром, я вдруг нашла в себе силы и желание писать - писать много и именно про Армина и Энни. Они этого достойны. Потом был потрачен целый день, чтобы вспомнить пароль от аккаунта - он к несчастью давно затерялся, из-за мне даже ответить не удавалось, но к счастью пароль вовремя вспомнился. С пятидесятой-таки попытки.
Хочу лишь сказать, что в огромном, великом русском языке не найдется слов, описывающих всю мою благодарность вам. Прежде, чем начать писать, я села и внимательно прочла каждый комментарий, каждое сообщение, что вы мне написали и признаться то моральное истощение, вызванное у меня из-за учебы и загруженности, постепенно начало меня отпускать. Я просто хочу сказать спасибо. Искреннее и огромное спасибо за поддержку, за ваше беспокойство, за вашу заботу, а главное - вашу веру! Она спасла мой угасающий настрой и помогла найти в себе силы и вдохновение писать - и все благодаря вам!
Просто спасибо! Огромное вам всем спасибо!
Очередная кипа бумаг присоединилась к предыдущей. Как только Энни с грохотом и некоторой яростью водрузила бумаги друг на друга, маленький столп пыли вихрем закружился вокруг. На протяжении нескольких секунд Энни гневно сверлила бумаги взглядом, а потом опустила глаза, глядя на свои ладони. Кончики пальцев оставались синеватыми, несмотря на то, что Энни потратила весь вечер на то, чтобы смыть разлившиеся прошлой ночью чернила. Казалось, даже они наказывали ее за глупость и ложь, но чертыхаясь и проклиная Армина, Энни оставалось только вздыхать и отмывать всю одежду и весь залитый пол — Карина еле держалась, чтобы не начать ворчать, а это последнее, чего хотелось бы Энни поздней ночью. Теперь на руках еще и имелись порезы — бумага, казалось, тоже объявила ей войну за ложь, трусость и вечный бег от самой себя, проблем и прочего.
Вся эта бумажная волокита неимоверно раздражала, из-за чего клокочущая внутри злоба готова была вот-вот вырваться наружу. Чертов Хьюго Вольт, будь он трижды неладен, походил на призрака — упоминания имелись, а сам он — нет.
Просматривая многочисленные отчеты Разведкорпуса, которые не удалось найти вчера, желая найти хоть какое-нибудь упоминание о Хьюго Вольте, Энни настолько засиделась, что глядя на палящее солнце за окном запыленного архива, крайне удивилась — послеполуденное солнце стояло в самом разгаре. Она потянулась, пытаясь размять затекшие мышцы и заплывшие от скуки мозги. Все тело отчаянно воспротивилось, но Энни не оставалось ничего иного, кроме как встать и сделать несколько шагов, желая оживить все свое застывшее тело. Она всеми фибрами души ненавидела подобное чувство. Энни ненавидела, когда ее разум и тело начинали жить отдельной жизнь. Все это до боли напоминало кристалл и четыре года полной беспомощности.
Архив Разведкорпуса был похож по мнению Энни на некое царство пыли. Все аккуратно сложенные бумажки стояли на своих местах, но стоило к ним прикоснуться, как на пальцах оседал толстый слой пыли. Захаживали сюда, по-видимому, не часто, а если и захаживали, то на чистоту и порядок навряд ли этот кто-то обращал внимание. Тот парнишка, Морис, который, казалось, был даже в большем восторге от Армина, чем она, лишь только заметив ее хмурое лицо и напряженное тело в вестибюле, помчался в ее направлении, и как бы Энни не отнекивалась, сопроводил ее в архив, всю недолгую дорогу прожужжав ей все уши. В отличие от него, Энни была сонной, уставшей — как морально, так и физические — напряженной, а тревожное чувство внутри заставляло все органы то сжиматься, то разжиматься. В шесть утра Разведкорпус был пуст, но Морис Корбл был олицетворением бодрости, а Энни Леонхарт, прибывшая сюда в столь ранее время, надеялась только на то, чтобы не встретить их Командора.
После минутной разминки Энни взглянула на раскрытое настежь окно, из которого подул довольно сильный ветер. Она в спешке попыталась прикрыть его, двинувшись в том направлении, как вдруг сзади послышался грохот. Энни мгновенно обернулась, положив руку на пистолет, но так и замерла, заметив, как застывший напротив человек неловко пытался собрать раскиданные бумаги.
Одетый с иголочки, в длинном сюртуке Разведкорпуса, светлой рубашке и темных штанах, которые прекрасно подчеркивали длинные стройные ноги, он заставил одним своим видом все внутренности Энни скрутиться в узелок. Она так и застыла на месте, глядя на то, как он поспешно собирает бумаги, что-то бормоча себе под нос, а румянец, который покрыл его щеки невозможно было не заметить.
Энни даже думать не хотелось, в каком виде находилась она сама. С открытым ртом, в помятой одежду, с растрепанными волосами и растерянным лицом, она отлично вписывалась в атмосферу этого пыльного, заброшенного кабинета. Армин, заметив, что его присутствие заметили, уставился на нее в ответ, и Энни не была уверена, сколько времени прошло, прежде чем они одновременно поприветствовали друг друга. От этого действия в унисон неловкость между ними стала осязаемой.
Энни не знала сколько времени прошло: может минута, а может час. В конце концов, молчание в компании этого парня ничуть не угнетало — наоборот, Энни настолько привыкла к его присутствию в своей жизни, что те два года в Браувеле теперь напоминали ей сущую пытку. Казалось, теперь все встало на свои места — и Армин, опустившийся на колени недалеко от книжной полки, был на расстоянии вытянутой руки, как и тогда, четыре года назад.
И все также был недосягаем, несмотря на то, что был совсем рядом.
— Прости, я не хотел тебя отвлекать, — донесся до нее спустя какое-то время его хриплый, смущенный голос. Он встал, возвышаясь перед ней подобно высокой каменной стене. Вспоминая тощего и хилого шестнадцатилетнего паренька и юношу, что сидел перед ней на протяжении четырех лет, Энни с трудом узнавала этого мужчину перед собой. На мгновение она даже почувствовала себя старой, учитывая, что была старше. Ей даже вспомнились все слухи, что она слышала относительно его романа с Хисторией Рейсс и на душе стало совсем паршиво — от ревности и от тоски, и вся эта смесь однажды грозилась затопить ее.
Он отложил зажатую в руках кипу подобранных бумаг на стол и преодолел те два шага, что их разделяли — Энни затаила дыхание и сделала шаг назад, застигнутая врасплох его действиями.
Тем не менее, понимая, что он ждет ее ответа, она поспешила заговорить, не в силах сдержать внутреннего трепета от его присутствия.
— Ты меня не отвлекал, — сказала она, стараясь придать голосу твердости, но глаза отчаянно пытались сбежать от его прямого взгляда, несмотря на то, что Энни точно знала — он в упор глядел на нее. — Я уже закончила.
Он хмыкнул.
— Вот как, — Энни поспешила кивнуть, сминая в руках злосчастный лист, на котором неровным мелким почерком было записано единственное упоминание о некоем Хьюго Вольте. — Рад, что ты закончила. Ты выглядишь уставшей.
Энни опустила голову еще ниже, в который раз рассматривая его начищенные сапоги. Найти в себе силы и взглянуть Армину в лицо не представлялось возможным. Энни думалось, что взгляни она в его чарующие голубые глаза, то уже никогда не сможет собрать себя воедино.
— Я искала информацию о Хьюго Вольте. Я уже ухожу.
Энни отчаянно надеялась сбежать, но замершее напротив тело Армина было само главной преградой. В ее голове роилась тысяча и одна мысль о том, как бы эту преграду обойти, но все они улетучивались, стоило ей подумать о том, что понадобится прикоснуться к нему. После таких мыслей возникла другая — бежать через окно. Навряд ли бы он такое оценил, но другого выхода не было.
— Нашла что-нибудь?
Армин сделал еще шаг, а Энни отступила. Понятия не имея, что у того было в голове, сама она отчаянно краснела и думала о том, как глупо выглядит со стороны. Сглотнув и прочистив горло, она ответила.
— Да, — Армин напротив воодушевился.
— Неужели? Что же ты узнала? — воскликнул он, положив на стол сверток, что был зажат в другой его руке. Энни только сейчас его заметила, понятия не имея, что внутри. Любопытство грызло изнутри, и она вытянула шею, чтобы попытаться предположить, что же такого важного он притащил с собой, но он вдруг сдвинулся и сверток скрылся за его спиной. Энни потупила взгляд, потоптавшись на месте.
Ей оставалось только молча взирать ему в ноги, хотя посмотреть на него хотелось так сильно, что с каждой секундой внутренняя битва внутри между разумом и сердце сходила на нет в пользу второго. Однако страхи опутывали невидимыми нитями все сильнее, и Энни все никак не могла решиться.
— Энни?!
До нее запоздало дошло, что обращается он как раз-таки к ней. Лихорадочно пролистывая в голове последние воспоминания, она уцепилась за нужное.
— Я нашла его прошение о поступлении в Разведкорпус, — проговорила Энни, протягивая ему бумагу, и стоило перед глазами промелькнуть белоснежным длинным пальцам, как сама она бумагу отпустила и быстро отвернулась к столу, принимаясь искать ту самую кипу бумаг, в которых находился отчет о зачислении в ряды солдат разведки. — Однако, в отчете о зачислении нет даже упоминания об его заявлении. Кажется, оно даже не рассматривалось.
— Этого не может быть, — отверг он. — Я лично просматриваю все прошения. И я точно уверен, что оно не доходило до моего стола.
Энни задумалась. Прошение этого Хьюго Вольта она откопала в самом дальнем углу книжного шкафа — было оно внутри внушительной кипы бумаг, перевязанной бечёвкой. Она раздраженно заметила, что в очередной раз перевязала их. Схватившись за канцелярский нож, она поспешила исправить совершенную ранее ошибку, но из-за невнимательности и торопливости только вздрогнула, стоило острому лезвию полоснуть по пальцу.
Густая капля крови упала на пожелтевший лист.
— Проклятье! — прошипела она, уронив злосчастный предмет. Тело рядом мгновенно оказалось прямо позади нее, перехватывая ее руку, и Энни опешила, в растерянности подняв голову и натыкаясь на его обеспокоенный взгляд.
Глаза Армина Арлерта воздействовали на нее ужасающе — она застыла, забылась, перестало существовать все, а кровоточащий палец интересовал ее в последнюю очередь. От того места, где они соприкасались, шел жар, быстрым потоком проникая ей в кровь. Энни залилась краской, но они продолжали смотреть друг на друга, и если она совсем забыла о своем маленьком ранении, то он очень быстро о нем вспомнил.
— У тебя кровь! — в ужасе воскликнул он. Энни хотелось его остановить, заверить, что с ней все в порядке и один маленький порез ни идет ни в какое сравнение со своими ранениями, что были у нее ранее, но завороженная и застигнутая врасплох его заботой, она не смогла и слова сказать. Армин отпустил ее, принявшись в спешке рыться в своих карманах, а она просто посмотрела на запястье, которое секунду назад плотно обхватывала его ладонь, и почувствовала себя самой одинокой девушкой на всем белом свете. Тоска вновь дала о себе знать в самый неподходящий момент, и в этот самый неподходящий момент разум вновь подкинул Энни ужасную мысль: чьи эмоции это были? Был ли это Армин? Или это был Бертольд?
Ответов у Энни не было.
Тем временем Армин вытащил из внутреннего кармана сюртука белоснежный платок и мгновенно приложил его к окровавленному пальцу. Энни заметила, как ткань мгновенно окрасилась в алый, а он так тоскливо на это посмотрел, что ей и самой стало грустно. Он прижал палец тканью, продолжая что-то бормотать себе под нос, а потом осторожно отнял его от пореза, и Энни заметила, что кровь прекратилась. Он вывернул предмет наизнанку, обматывая чистой стороной раненный палец, а потом обхватил ее руку, беспомощно вздыхая.
— Будь осторожнее! — взмолился он, прикрывая глаза. Энни опять задалась вопросом кто был перед ней, и опять же не смогла на этот вопрос ответить.
Оставалось только смотреть на него и гадать. У нее еще не имелось решимости спросить Армина об этом прямо, хотя разум требовал этого. Тем не менее, каким бы желанным не был ответ, он в то же время вселял в нее ужас.
— Спасибо! — проговорила она, отнимая наконец руку. Поняв, что стал причиной вновь воцарившейся неловкости, Армин закашлялся, стараясь хоть как-нибудь разрядить обстановку, даже отошел на шаг назад, хотя Энни этого вовсе не хотелось. Грустная улыбка появилась на ее покрасневшем лице. — Что ты здесь делаешь?
Армин похлопал глазами, словно не понял, что она сказала.
— Что?
Энни улыбнулась, повторив свой вопрос. Армин ответил ей глупой, неловкой улыбкой и почесал выбритый затылок.
— У меня обеденный перерыв!
Девушка удивленно взглянула на него, а потом на часы за его спиной.
— В три дня?
Он пожал плечами и задумался, а потом ответил, сияя лучезарной, но скромной улыбкой.
— Я очень занятой человек, знаешь ли, — Энни усмехнулась. — Решил поесть и посмотреть чем же ты тут занята с шести утра. И тебе принес кое-что.
Он обернулся, схватил со стола тот самый сверток, что принес и протянул его Энни. Она осторожно коснулась бумажной обертки, отметив, что внутри что-то мягкое.
— Я не голодна, — тем не менее возразила она, аккуратно отталкивая его руку, однако, заурчавший в этот момент живот заставил Энни закатить глаза и чертыхнуться.
Армин прыснул.
— Бери!
Считая, что позор и так имел место быть, она приняла сверток, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Энни моментально отпрянула, грозясь врезаться в угол стола, но вовремя вернула себе равновесие. Кончики пальцев покалывало.
— Что это? — любопытство дало о себе знать. Армин улыбнулся, подойдя ближе, взглянул туда же, куда и она — на лакомый обед.
— Пирог, — легко ответил он. — Мясной, с овощами. Мне их каждый день Габи приносит. Райнер с их помощью прославился на весь Стохес!
Энни недоверчиво поглядела на зажатый в руках пирог, а потом поинтересовалась:
— А ты уверен, что он не отравлен?
Армин нахмурился, задумавшись, а потом произнес:
— Учитывая, что я два года ими питаюсь, и вот он я, думаю, все в порядке.
Энни еще раз недоверчиво оглядела аппетитно выглядывающий из-под бумаги пирог и кивнула. Положив его в маленькую сумку, она задала ему ранее очень интересовавший ее вопрос.
— А откуда ты узнал, что я здесь?
Ответ последовал незамедлительно.
— Мне Морис доложил.
Энни прикрыла беспомощно глаза. Проклятый мальчишка был еще большим воздыхателем Армина, чем она, а потому докладывал ему обо всем, что с ним было связано.
— Так это мальчишка тебе поведал о моем местонахождении? — она раздраженно фыркнула. — Надо бы сказать ему, что солдат должен держать язык за зубами!
Погруженная в свое раздражение, Энни не сразу заметила, как легкость, с которой Армин находился здесь, быстро сменилась серьезностью и обидой. Обида в его взгляде так и обвиняла ее во всех грехах, отчего Энни отвернулась — смотреть на него такого не было никаких сил.
— Энни, — обратился он к ней, и твердость его голоса заставила ее напрячься и взглянуть на него. — Почему ты меня избегаешь?
Она отпрянула, не ожидая столь прямого вопроса. Растерянно глядя по сторонам, она пыталась придумать ответ, но голова отказывалась думать.
— С чего ты это взял? — накинулась она в ответ, не найдя другого выхода, кроме как ответить нападением. Армин раздраженно прикрыл глаза, а потом резко подошел вплотную.
— Брось, Энни! От тебя не было никакой весточки два года! Два года, черт возьми! Поначалу я думал, что тебе надо время, чтобы залечить свои внутренние раны. Так прошло два года. Потом ты приехала в Стохес. Я думал … я ожидал, что ты хотя бы заговоришь со мной! Но, если бы не это проклятое дело, ты бы даже не вспомнила о моем существовании! И даже сегодня! — от обиды, что сквозила в его голосе, сердце Энни сжималось все сильнее и сильнее, и она зажималась, стараясь стать еще меньше. — Даже сегодня ты пришла сюда ранним утром, и я даже догадываюсь почему! Ты бы могла сказать мне хоть слово! Я мог бы тебе помочь!
— И как же?! — воскликнула она. Назойливая мысль истинности происхождения его чувств не давала Энни покоя, и не позволяла ей отпустить прошлое. Оно до сих крепко держало ее, и Энни не думала, что когда-либо от него освободится. По крайней мере, не в этой жизни. — Ты же такой занятой человек! Обедаешь в три часа!
— Я бы нашел время! — парировал он, застигнув Энни врасплох. Она пораженно уставилась на пол, считая деревянные половицы — одна скрипнула, стоило ей переступить с ноги на ногу. — Поверь мне, я бы нашел время, чтобы уделить его тебе!
Кем же был этот мужчина перед ней? Был ли это Бертольд или же это был Армин, элдиец с острова Парадиз, который она должна была уничтожить?
— Отлично! — заверила она его, беспомощно огибая стол и направляясь к двери. Более находится в его присутствии не было никаких сил. Несмотря на то, что Энни два года готовилась к этому разговору, в итоге она бессовестно сбегала, уверяя свое сердце, что обязательно поговорит с ним. Только в следующий раз! — Дам тебе знать, если понадобится твоя помощь!
Она направилась к двери твердым шагом, оставляя его позади, но явственно ощущая, как он гневно сверлит ее спину взглядом.
— Ты опять это делаешь! — яростно крикнул он ей в спину. Она резко обернулась.
— Что? Что я делаю? — с вызовом парировала она.
Армин подошел ближе, останавливаясь прямо перед ней, напряжение вокруг них так и искрилось.
— Ты бежишь от меня! — шепнул он ей на ухо, дыхание обожгло ушную раковину, и Энни даже готова была поклясться, что его губы коснулись мочки уха. Она отпрянула, стараясь дышать, опрокинула несколько стопок бумаг, но даже не обратила внимание на них. Он так и замер на том же самом месте, глядя на нее обиженно. Энни наскребла последние крохи своего достоинства и проговорила:
— Мне пора на службу, Командор! Если Вам позволено отлынивать от работы, это не говорит о том, что это позволено и другим!
Резко отдав честь, она развернулась, заскрипев по деревянному полу каблуками своих сапог и выскочила за дверь, не дожидаясь ответа. Уже в коридоре до нее донесся грохот. Кажется, архив грозился быть перевернутым вверх дном.
— Промой рану! — донеслось ей в спину.
Она только ускорилась, не глядя назад.
***
Энни оставалось несколько кварталов, чтобы оказаться в трущобах. Направляясь туда быстрым шагом, она думала найти больше информации об этом Хьюго Вольте. Сидя в штабе Военной полиции и в сотый раз вчитываясь в прошение пропавшего для поступления на службу в разведку, Энни вспоминала слова Габи о том, что он частенько захаживал в таверну, причем, как правило, покидал ее с криками. Умудрился даже сцепиться с болваном Райнером, хотя если бы он его знатно поколотил, Энни была бы только рада. Как правило, пьяницы большую часть своего времени ошивались в трущобах, и несмотря на то, что мать Хьюго Вольта всеми силами пыталась доказать ей, что ее сын — самое праведное существо на свете - Энни привыкла доверять своей интуиции, а та вела ее именно в этом направлении. Еще одной причиной столь стремительного побега в трущобы являлись мысли, что не давали Энни покоя. Она надеялась в пути отвлечься от Армина, который заполнил все вокруг. Пирог, что так и лежал нераскрытый в ее сумке, напоминал о каждом слове в их столь резком разговоре, и настроение Энни с каждой секундой портилось еще больше. Тем не менее, напомнив себе о задании, она затолкала эти мысли куда подальше, пообещав-таки себе поразмыслить над этим перед сном. Грязные и шумные трущобы раскинулись прямо перед ней. В последний раз кинув на уходящее за горизонт солнце взгляд, Энни твердым шагом направилась вперед, стараясь не замечать опьяневших и похотливых взглядов, поплывших из-за алкоголя тел и мерзких хихиканий. Следовало сосредоточиться на деле. После некоторого времени блуждания по закоулкам, Энни нашла бар — он издавал слишком много шума и сверкал грязной вывеской. Название у бара — «Забытье» — говорило само за себя: четко, емко, лаконично. Даже вопросов не возникало относительно того, для чего он предназначен. Энни толкнула деревянную дверь, что издала звонкий отвратительный звук и ступила внутрь. Все присутствующие в мгновение ока переключили на нее все свое внимание. Она постаралась абстрагироваться от этого и прошла дальше, желая найти главного, но все эти пьяницы с их бутылками сразу говорили о том, что среди них его нет. Несколько девушек в откровенных нарядах щеголяли меж столами, крутя задницами и наклоняясь все ниже. Некоторые мужчины, абсолютно не стесняясь, хватали их то за грудь, то еще за что. Невовремя обернувшись, Энни заметила, как один из них прямо-таки завалил грудастую хихикающую девицу на стол, и все его пятеро друзей накинулись на нее, выпуская наружу объемные груди и скручивая темные соски. Энни резко отвернулась, сглатывая горькую слюну — от всего происходящего вокруг хотелось блевать, но она стоически терпела, выискивая глазами нужного человека. Такой все никак не желал быть найденным. Неожиданно все стали постепенно замолкать. Энни глядела на них хмуро и напряженно, а несколько пьяниц тыкали пальцами в ее сторону. Все смотрели на куртку со знаком Военной Полиции: кто с отвращением, кто со страхом, а кто-то вообще не понимал что происходит из-за количества алкоголя, что в себя опрокинул. Врезавшееся в нее неожиданно тело заставило отпрянуть, но Энни только заметила бормочущую извинения девчонку у себя в ногах — все сапоги были в какой-то мутной жидкости. — Простите-извините! Энни посмотрела на нее сверху вниз. Девчонке на вид было лет шестнадцать, если не меньше, тощая, плоская как доска, а спутанные грязные волосы настойчиво лезли в глаза. Пока она собирала опрокинутый поднос, кто-то успел облапать ее задницу, из-за чего она ойкнула, отпрянув, вновь налетая на Энни. — Простите-извините! Не обращая внимания на испуганный до ужаса хриплый голос, Энни схватила ее за локоть, глядя пристально прямо в глаза: — Есть здесь кто трезвый? Девчонка заозиралась вокруг, понятия не имея, о чем ее спрашивают. Энни отпустила ее, скользя взглядом по людям, уставившимся на нее. За девчонкой показался какой-то мужчина средних лет, и хоть и несло от него алкоголем за версту, выглядел он вполне вменяемым. — Честь имею, солдат! — шутливо отсалютовал он полупустым стаканом, протягивая его Энни. Она никак не отреагировала на его шутовские глупости, равнодушно сверля взглядом. — Чем могу помочь Военной Полиции? Я всегда на службе у Родины! Энни усмехнулась. Пьянчуга, вероятно, любил красивые речи. Энни напряженно вздохнула. — Мне нужен Хьюго Вольт. Мужчина напротив удивленно умолк, лицо его сделалось задумчивым. Мыслительный процесс продолжался некоторое время, а потом он ответил: — Не знаю такого. От Энни не укрылось, как тощая девчонка побледнела и посильнее перехватила поднос. Вновь взглянув на мужчина и прочистив горло, она заявила, в этот раз уже громче, обращаясь ко всем зевакам, пьяницам и извращенцам. — Есть тут кто, знающий Хьюго Вольта? Кто-то расхохотался совсем рядом, и Энни мгновенно обернулась, вставая в стойку. Незнакомец подошел ближе, пьяный и вонючий, сверкая своей блудливой и мерзкой улыбочкой, демонстрирующей всему миру его пожелтевшие и сгнившие зубы. — Так ты шлюшка Вольта? К нему пришла? Я сам могу тебя осчастливить. Ты смотри, а этот сраный марлиец себе солдатку где-то откопал! И как он тебе? Поверь мне, я лучше! Он протянул руку, желая прикоснуться к ней и уже в следующий миг Энни резко эту руку скрутила, заставляя ублюдка, позволяющего себе слишком много, завыть от боли. Он скрутился пополам, и она резко толкнула его к столу, отточенным действием вытаскивая пистолет и направляя его прямо незнакомцу меж глаз. — Смотрю, ты с ним знаком, — тихо и зловеще прозвучал ее голосе в тишине, воцарившейся в баре. Мужчина в ужасе уставился на пистолет, направленный ему прямо меж глаз, и замахал руками, говоря испуганно и прерывисто. — Я… Я ничего не знаю! Умоляю, не убивайте! Я ничего не знаю! Энни с отвращением заметила растущее мокрое пятно на его штанах. — Что ты знаешь о Хьюго Вольте? Мужчина принялся озираться по сторонам, но все забились в углы, стараясь не высовываться. Он шумно сглотнул и взмолился еще сильнее, давясь слезами. Энни надавила дулом прямо меж сведенных в отчаянии бровей. — Я… Этот Вольт… марлиец… он частенько захаживал сюда несколько месяцев назад. Нибур его знал, — Энни надавила сильнее, призывая прояснить кто такой этот Нибур. Мужчина правильно растолковал ее действия. — Ну Нибур, бывший хозяин этого бара. Он задолжал денег какой-то важной шишке и его унесли отсюда скрученным. Это он выставил этого марлийского ублюдка отсюда. У того ни гроша никогда не было, но аппетит был на славу. И девчонок тут сношал, и выпивку пил, как не в себя. Но я его уже несколько месяцев не видел! Клянусь Вам, госпожа! Энни задумалась. Предположение, что Хьюго Вольт крутился в мутных кругах оказалось правдой. Кажется, только его мать отрицала это. Тем не менее, даже в своей компании пьянчужек он не появлялся уже которое время и это настораживало. По дороге в это злачное, захудалое местечко, она успела узнать из немногочисленных пьяных бредней, что это единственный бар в округе, пользующийся стремительно растущей популярностью. Однако, его и отсюда выставили. Энни убрала пистолет, резко отворачиваясь и направляясь к выходу. По всему бару пронесся облегченный выдох, тем не менее, выходя, она вновь наткнулась на испуганные глаза той официантки. Тощая девчонка долго и пристально глядела на нее, а потом пошла прочь.***
Войдя в таверну и наткнувшись на оглушительную тишину, Энни насторожилась. Люди отсутствовали, вывеска гласила, что таверна сегодня закрыта, а из внутренней столовой, где обычно семья Браунов ела по особым случаям, доносился веселый галдёж. Энни сняла куртку, оставляя ее на спинке первого попавшегося под руку стула и прошла вглубь, замирая подобно каменному изваянию, стоило только увидеть, кто восседал во главе стола. Армин уплетал булочки как не в себя. Он был не в форме: простая рубашка и костюм, да и весь его вид был какой-то домашний. Он весело переговаривался с ее отцом, сидящем по левую руку от него, а Габи и Фалько приносили ко столу все больше и больше блюд, что готовил замерший в фартуке у плиты Райнер. Вся эта идиллия казалась мнимой и невероятной. Ее не должно было быть. Энни чувствовала себя неловко и не в своей тарелке. Парень во главе стола среди всех остальных окружающих его людей смотрелся нелепо — все его окружающие люди каких-то два года назад ненавидели его всеми фибрами души. Но он смеялся, дарил улыбки и радость окружающим, и Энни в очередной раз подумалось, что такой как она — марлийке без будущего — не место подле него. Она могла бы наблюдать за ними вечность. Энни это нравилось — ощущать то тепло, которого у нее никогда не было. Однако, Габи очень невовремя ее заметила и все люди, что находились в этой комнате, мгновенно уставились на нее. После четырех лет заточения в кристалле Энни больше всего на свете ненавидела быть центром внимания. — Доченька! — воскликнул папа, неуклюже поднимаясь на ноги. Она быстро подошла к нему, похлопывая по плечу и призывая сесть. В последнее время у него частенько болели ноги. — Я так рад, что ты вернулась! Командор Армин почтил нас своим визитом. Карина сказала, что он часто приходит. Я так рад, что и ты к нам присоединилась. Энни кивнула. Потом нашла в себе все силы, которые только имелись к концу этого утомительного дня и обратилась к неожиданному госту. — Здравствуй. Армин в упор глядел на нее, выбивая одним только взглядом опору из под ног. Энни должна была проанализировать сложившуюся ситуацию, но он появился рядом слишком быстро с момента их своеобразной маленькой ссоры в архиве: о том, что он был зол, даже не приходилось гадать. Но сейчас он глядел на нее мягко, сложив перед собой руки в замок, и глядел даже как-то виновато. — Здравствуй, Энни, — ответил он ровным, спокойным и мягким голосом. Она только кивнула, с раздражением замечая хитрые взгляды болвана Райнера, но предпочла оставить разборки с ним на потом. Хотелось исчезнуть отсюда как можно подальше. Однако живот, так предательски заурчавший и напомнивший о себе в столь неподходящее время резким болезненным спазмом, помешал всем ее планам отправиться наверх и просидеть там весь вечер. Мерзкий Райнер едва ли не хохотал. — Садись за стол, — отодвинув перед ней стул, предложил Фалько. — Мясной рулет почти готов. Энни кивнула. — Только вымою руки. Хоть несколько минут наедине с собой должны были помочь Энни успокоить скачущее внутри сердце. Она поднялась наверх, переоделась, перевязала потуже растрепанные волосы, но вид все равно оставался помятым. Спустившись вниз, она зашагала в ванную, еще раз взглянула на себя в зеркало и опустив голову, открутила вентиль, подставляя руки под струю холодной воды. Когда она подняла голову, то резко вздрогнула. Из зеркала на нее смотрел Армин, опершийся на косяк двери. Она быстро обернулась, глядя на него ровно, стараясь сохранять самообладание и спокойствие, только удавалось ей это из рук вон плохо. Армин оторвался от созерцания ее спины в зеркале, посмотрел на нее в ответ, подходя ближе. — Прости, — только и сказал он, виновато опустив голову. Энни опешила. — Прости меня за разговор в архиве. Я вспылил и тем самым обидел тебя! Мне жаль, Энни! Она резко вздохнула, опять теряясь. Армин неловко почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу, а внутри Энни все полыхало ярким и жарким пламенем. Сердце готово было вот-вот вырваться на свободу, дыхание стало прерывистым, и она отчаянно старалась прийти в себя, взять себя в руки, но не получалось, когда на нее смотрел Армин этими своими колдовскими голубыми глазами. От этого не было спасения. Даже если он сам не осознавал чьи чувства им двигали, Энни прекрасно была осведомлена о своих. Возможно когда-нибудь, когда он вдруг найдет кого-нибудь, чувства к кому вспыхнут не из-за воспоминаний человека, которого он поглотил, он и забудет об ее существовании, но Энни знала, что она никогда не сможет его разлюбить, сколько бы она не пыталась себя заставить. Да и на самом деле, ей и не хотелось этого делать. Она резко обогнула его, выходя из ванной прочь, напрочь потерянная в пространстве и времени. Вытирая мокрые, озябшие руки о штаны, она чувствовала его присутствие за спиной, его потупленный и потухший взгляд. Резко замерев на месте, она проговорила: быстро и тихо. — И ты. И ты прости. Когда они появились в столовой, то все взгляды вновь были прикованы к ним. Армин мягко и как-то смущенно улыбнулся, занимая свое место. Энни же села в конце стола, ближе к двери, и сверлила болвана Райнера самым угрожающим взглядом, замечая его ехидное и веселое выражение лица, особенно когда он бровями намекал ей на что-то, глупо ими поигрывая. Когда Фалько поставил перед ней тарелку с вкусно пахнущим мясным рулетом, она только устало поковыряла вилкой, не разделяя всеобщего веселья. Приземлившийся прямо напротив Райнер еще больше ухудшил ей настроение. — Сафем ды присрар нам сторька сернир? — спросила с набитым до отвалу ртом Габи, заставляя Энни напрячься. Армин задорно усмехнулся, понимая все ее слова с первого раза и несмотря на то, что мать сделала ей замечание, девчонка ни капли не сожалела, глядя на Армина все с тем же интересом. Ублюдок Райнер гаденько усмехался. — Смотрю, вы их получили! Я рад! Габи кивнула, отправляя в рот очередной кусок. — Получили, — заверила она его, прожевав под строгим взглядом матери. — Потом мы уронили одну баночку и пришлось всю ночь драить полы. Не самое увлекательное занятие, знаешь ли. Так зачем ты их отправил? Еще какая-то записка была, только ее Фалько прочитал, и сразу Энни отдал. Я не видела, что там. Мать Габи опять запричитала о том, какая неугомонная, невоспитанная и нетактичная выросла у нее дочь. Армин на это только засмеялся, и Энни на несколько секунд просто зависла, мягко глядя на его счастливое, умиротворенное и спокойное лицо. Райнер заулыбался, и Энни поклялась себе, что как только Армин уйдет, она сломает ему нос. — Они для Энни, — она прикрыла глаза, уже понимая, что некоторые особи за этим столом испытывали крайнюю степень наслаждения, наблюдая за ее перекошенным от негодования и смущения лицом. — Для Энни? — допытывалась глупая девчонка. С ней Энни тоже пообещала себе поговорить. — Зачем? Армин вытер губы салфеткой самым утонченным образом, который ей доводилось знать, отхлебнул немного чая и пояснил: — Она сказала, что в Браувеле у нее не было чернил. Чернила нынче дорогие! Решил исправить такое маленькое недоразумение в качестве подарка к ее приезду, учитывая, что теперь ей придется часто писать отчеты. Энни постаралась успокоиться, ощущая, как клокочет в груди сердце и как румянец покрывает все лицо, уши и шею. Она раздраженно и в крайне степени смущенно уставилась в свою тарелку, явственно и очень четко ощущая на себе недоуменный взгляд отца, и взмолилась, чтобы он промолчал. К счастью, хоть он решил не добивать ее. Райнер тихо посмеивался, и Энни от всей души пнула его по ноге, из-за чего он даже икнул, уставившись на нее, как на умалишенную, прикусывая губы от боли. Она удовлетворенно хмыкнула и пнула его еще раз. Ничто так не радовало, как перекошенное от боли лицо Райнера. Внезапно раздался стук. Все за столом замерли, удивленно переглядываясь. Энни заметила, что время перевалило за восемь. Она настороженно вытянула шею, глядя вслед ушедшему открывать дверь Фалько. На лице старших появилось выражение страха, и Энни знала, что при стуке в столь поздний час, там, в прошлом, они уже отсчитывали обратный отсчет. — Кто бы это мог быть в столь поздний час? — спросил отец. Ответа не последовало. Фалько вернулся спустя несколько минут. Вид у него был недоуменный и хмурый, но он посмотрел на Энни и указал на дверь. — Это к тебе, — Энни удивленно вытянулась. — Какая-то девушка. Говорит, что это очень важно. Энни нахмурилась, поднимаясь из-за стола, вытирая губы салфеткой и аккуратно оставляя приборы. У двери и правда ее ждала девушка. В старой, поношенной одежде, кутающаяся в некий балахон, с испуганными глазами и помятым видом. Та самая девушка из бара. — Что ты здесь делаешь? — резко спросила Энни, выталкивая девушку за дверь и плотно прикрывая ее за спиной. Она затолкала ее за одну из колонн, глядя пристально и настороженно. — Как ты узнала, где я живу? Девушка задрожала, кутаясь еще сильнее, начала озираться по сторонам, и только убедившись, что никого вокруг нет, поспешила ответить. — Я следовала за вами из бара, госпожа, — поведала она заплетающимся языком. — Меня зовут Ида. Я пришла, чтобы рассказать вам кое-что о Хьюго Вольте. Энни вся напряглась, приготовившись слушать. — Говори! Девчонка затараторила: — Я знаю Хьюго в течении одного года — с тех самых пор, как начала работать у Нибура. Он был моим первым мужчиной, — смущенно поведала она. Навряд ли Энни хотелось слышать такие подробности, но она ее не перебила. — Несмотря на то, что он любит выпить, он не такой, как другие. Он никогда не причинял мне боли. Я не знаю, что он сделал и почему вы его разыскиваете, но то, что он пропал меня пугает. Он хороший человек, поверьте мне, пожалуйста! В те несколько ночей, что у нас была близость, он говорил мне, что влюблен в дочь какого-то богача и собирается на ней жениться. Может она знает, где его искать? Если он попадет в руки тех, кому задолжал, боюсь, они убьют его. Пожалуйста, спасите его! Умоляю вас, госпожа! Энни резко встряхнула ее, возвращая в реальность. — Ты знаешь имя этой девушки? На которой он собрался жениться? Ида покачала головой. — Он никогда не говорил мне ее имени, но я знаю, что она элдийка. Он сокрушался, что их отношения запретны и невозможны, потому что сам он, как вы знаете, марлиец. Слова больно ударили по Энни, но она не подала вида. Марлиец. Несмотря на то, что они были самым, что ни на есть настоящими элдийцами, для жителей Парадиза они оставались марлийскими ублюдками и убийцами. Несмотря ни на что, в этот раз снять с себя этот позорный ярлык не удастся никак. — Ты еще что-нибудь знаешь? — спросила Энни, возвращая себе самообладание. Девушка помялась, но потом подошла совсем близко — от нее несло потом и алкоголем — и заговорила шепотом, чтобы слышать ее не могли даже духи. — Я знаю еще двух марлийцев, которые захаживали к нам бар. Дело в том, госпожа, что они тоже пропали. Мне кажется, это может быть как-то связано, — теперь Энни насторожилась еще больше. Не давая ей времени на раздумья, девушка вцепилась обеими руками в ее руку и взмолилась: — Прошу вас, госпожа, найдите Хьюго! Он хороший человек, я в долгу перед ним! Сейчас мне пора возвращаться, иначе Карл узнает, что меня нет. Спасибо вам, что выслушали меня! Не успела Энни и слова вставить, как девушка пронеслась мимо, юркнула на лестничный пролет, выбежала на пустынную улицу и скрылась в кромешной тьме. Смотря ей вслед, Энни думала, что это дело имело куда больше подводных камней, чем ей казалось на первый взгляд.
