Stages of grief

Керри ни разу не был Джеки. Может быть, только чуть-чуть. Таким же дуралеем. Таким же авантюристом. Но Джеки умел пить. Джеки не был переполнен гламуром. Джеки лабал на гитаре только старое-старое кантри про кукурузу и солнце над Иллинойсом. Джеки не был привередлив к еде, ночлегу, способам убийства и разлекаловкам. И Джеки был уже не с Ви. А Керри был здесь, рядом, закатывал накрашенные глаза и рассказывал про свой новый хит. Ви слушала — грелась почти около него. Они выпили с ним за здоровье Ви, потом за здоровье Керри, потом за Us Cracks, и за замечательную фирму «SilverLake», производящую такие легковоспламеняющиеся яхты, потом за Виктора Вектора, и за Мисти, и ещё за чёрт знает кого… Когда они дошли до Джонни, тот сразу появился. Будто его кто-то вообще звал на их праздник жизни. Закинул ноги на стол, скинув одну из пустых рюмок. Ви даже засмотрелась на его нарочито ленивую грацию. Джонни, мгновенно заметив это, подмигнул ей и все разрушил. Голос Керри продолбил путь в ее уши сквозь тяжёлый алкогольный туман: — Кстати… Давно хотел сказать… Тоном а-у-меня-есть-для-тебя-охуенная-байка-только-для-друзей. Керри ни черта не был похож на Джеки. Но это было неважно, когда он говорил таким тоном. — Да? Он пьяно прищурился: — Джонни ведь не на связи, так? Джонни, сидящий напротив, покачал головой и угрожающе провел кончиками пальцев по горлу. Ви едва не показала ему средний палец. — Нет, я приняла таблетки. Хочешь сказать что-то о нем? «Хорошая девочка», — прочла Ви по губам. «Это не ради тебя», — как можно громче подумала она. — Да. Это, типа, секрет… — М-гм. Они приготовились слушать. Ви — с надеждой, что это будет что-то стыдное про Джонни; Джонни — с самодовольным хлебалом и знанием в глазах. — Короче… Когда ещё был «Самурай», и Джонни жив, я до одури его хотел. Ви разочарованно кашлянула. Джонни даже не изменился в лице, только закивал с широченной ухмылкой. «Все хотят Джонни», — сверкнул он глазами. «Мудак — твоё второе имя, потому и хотят». — Никогда ему этого не говорил, — продолжал Керри, — потому что… Знаешь, похер было как-то. Думал, времени вагон. Не мог же я поверить ему, что он внатуре собрался взрывать Арасаку. Пиздец, Ви. Почему нормальных людей всегда тянет на ебанутых? — Хороший вопрос, — хором сказали они с Джонни. — И знаешь, кстати… — Керри уставился на нее. — Ты одним своим присутствием напоминаешь о нем. Что-то в твоих движениях. «Пизда рулю, Джонни». — Расслабься. Он пьяный, ему сейчас любая пальма обо мне напомнит. «Да, ведь ты центр вселенной, Сильверхенд». Он самодовольно развёл руками и предпочел исчезнуть. Их мирный вечер продолжался, и даже про Джонни они скоро забыли, решив вместо пустой грусти заняться музыкой. Благо, гитар в доме у Керри было сколько угодно, и даже нашлась одна подходящая, чтобы сыграть старое кантри про кукурузу и солнце над Иллинойсом.

***

— Скажи. Зачем ты тогда… — она замолкла. Разные вещи говорила ему вслух, а тут — ступор. Ви откинулась на подушки, в тысячный раз проверяя сообщения. Горо не писал, а значит, время на отдых ещё было. — Что я тогда? — прищурился Джонни. Будто не знал, о чем она. — Зачем начал вести себя, как кусок дерьма, не спрашивая меня, чего я хочу? «Если он начнет сейчас издеваться, я вытащу из головы чёртов чип и смою в унитаз». Но Джонни долго не отвечал, и Ви что-то остро-хрупкое ощущала в его мыслях. — Когда умерла Альт, я очень сильно злился. Не знал, что делать — сначала. Поверить не мог. И злился. — И что ты сделал? — Догадайся, — посмотрел исподлобья, недобро и выразительно. Рыжее зарево и обломки башни. Ну да. — Спустя десять лет, — почти прошептала Ви. — Ты был… — Я был так зол, — закончил за нее Джонни. — Всегда. — И что, ты решил, что попытка изнасилования приведет меня в чувство? Джонни поджёг сигарету, глубоко и медленно затянулся. — У тебя, Ви, ПТСР, депрессия, и ещё хер знает как много чего. Ни один человек до тебя в таком дерьме, как ты, не плавал. Ты первая, у кого хватило мозгов. — Ну спасибо, — пробормотала она. — …А мне надо было, — продолжал Джонни, — чтобы ты начала принимать масштабы неизбежного. Или хотя бы как следует разозлилась. Так что да. И это ведь помогло. Как отрезвляющая пощёчина. — Сука ты, Джонни. — И ты все равно ценишь мою заботу, — усмехнулся он. Ви смотрела на него, не понимая, куда делась вся ненависть. И когда. — Знаешь, мы неплохо с тобой сработались. Я уже не помню, какой была моя жизнь без твоих беспонтовых комментариев. — Скучной? Ви пожала плечами. Раньше она умела любоваться городом. Слушать музыку. Быстро ездить в своё удовольствие. Сейчас, среди поблекшего враз мира, самым ярким пятном был Джонни — язвительный, невыносимый, высокомерный. Внезапно — не враг. Ещё внезапнее — почти друг. — Нормальной, скорее, — сказала Ви. — Не волнуйся, скоро она снова станет такой же. Скучной, я имею в виду. Нормальной она никогда не была, я видел. — Ты так уверен, что я выживу? — Ну, кому-то ведь надо быть уверенным. И хорошо, что у нас для этого есть я, — он вдруг коротко ободряюще улыбнулся. — Точно… Она снова засмотрелась на него — делала так не раз. Что-то тягучее, древнее, едва контролируемое, ударило Ви в живот. Разлилось раскаленным воском. Вопрос, который вертелся на языке, и вопросом нельзя было назвать: — Слушай… Ви не успела даже начать, как услышала: — Нет. — Нет? — она недоверчиво подняла брови. — Почему? — Ви, ты сама говорила… Думала… Что это неправильно. Думаешь, секс облегчит нам жизнь? — передразнил он. — Забудь, что я говорила… Думала, чёрт возьми! — Нет, — отрезал Джонни. — И потом, ты не в моем вкусе. Ви задохнулась от внезапной обиды, хотя и знала, что это неправда: — Вот как?! Блядь, то есть теперь всё выглядит так, будто я тебя уговариваю… И, оказывается, я ещё и не в твоём вкусе. Желаю тебе ждать ещё пятьдесят лет, прежде чем тебе кто-то даст! Трехсекундная пауза между ними была звенящей, как натянутая струна. Потом Джонни оглушительно расхохотался: — Это лучшее, что я слышал! Пришлось заткнуть его поцелуем в губы. В конце-то концов, это то, чего они оба хотели, хоть и упорно молчали.