И конфеты, и букеты...

      На то, чтобы Аксель показался после западни и избиения собственных друзей, потребовалось целых десять дней.       За такой не больно-то и большой срок случилось три вещи. Во-первых, что было самым приятным, синяки Лайнесс после "сладкой атаки" наконец-то начали сходить. Вместе с этим постепенно улучшалось и настроение самой альфагерл: по крайней мере, теперь она куда меньше походила на "инквизитора, которому срочно нужно выполнить план по сожжениям", как предельно честно заявили любимые друзья день этак на пятый.       Вторым важным моментом являлось то, что их позорный слив в бою удалось вытащить на ничью. Спасенная провидением (и седалищем Шарка) микросхема действительно стала если не ключом, то неплохой подсказкой к очередному замыслу Квана. По крайней мере, Кинг с Гарретом быстро определили, на каком именно заводе та была изготовлена и где мог крыться подлог документов. Следующим шагом предстояло выяснить, кто же автор такой существенной "ошибки" — иметь на таком близком расстоянии шпионов "Змеиного Хвоста" оказалось на редкость неприятно.       Но это Гаррет решил взять на себя: полученную ниточку стоило вытягивать из клубка осторожно и как можно незаметнее, и оба эти качества, увы, были отнюдь не визитной карточкой Альфа Тинс.       Третье было столь простым, сколь и раздражающим: конфеты, утащенные из леоновской западни, доели на четвертый день. Они оказались... вкусными.       Больше всех усилий к устранению сладких последствий стычки приложили Кинг и Шарк (последний еще и рискнул высказать пожелания, чтобы все Аксовы "подкаты" заканчивались такими приятными бонусами, за что чуть не получил кружкой в лоб). Сама Лайнесс, хоть и зареклась пробовать на зуб "травмоопасное оружие", не устояла и таки утащила себе пару штук. Что странно, обида на Меннинга от этого только выросла.       Бороться с ней Каталина решила по-детски импульсивно.       Атаковав уже акселевский запас любимых сладостей.       Разумеется, прожив вместе более трех лет, ребята прекрасно выучили свои гастрономические слабости. Шарк жить не мог без крекеров и оливковых чипсов, Кинг вопреки всем диетам чуть ли не взлетал от счастья при виде мясного рагу, Хоук тяготел к пористому шоколаду и имел странную особенность мимикрировать вкусовыми привычками под очередную пассию. А слабостью Акселя была пицца и мороженое. Причем вкус холодной сладости был не столь важен: главное, чтобы сверху красовалась шапка взбитых сливок и кружева шоколадного сиропа.       Последнюю командирскую заначку в морозильнике никто так и не трогал. Словно вся четверка разом решила оставить ее на потом — ведь скоро всё закончится, Аксель вернется к ним, и уж тогда они как следует отпразднуют, в том числе и мороженым! Так что пусть лежит, скоро всё равно съедим.       Только скоро ли?..       Нападение на атрибут коллективного самообмана Лайнесс произвела в вечер своего выходного. Причем даже не стала делать вид, что просто перепутала коробки с запасами лакомства. Напротив, показательно сервировала его так, как делала всегда еще до гонконгской катастрофы. По привычке чуть не потянулась сделать вторую порцию... но вместо этого лишь зло стукнула по столу и выдавила столько сливок на десерт, что тот стал походить на более невезучий аналог Пизанской башни.       Тогда ее кулинарные извращения застал лишь Кинг — больше дома никого не было. Но друг, без слов поняв причины резкой тяги альфагерл к мороженому, просто оставил ее в покое. Не прокомментировав даже, что льдинки в мороженом гармонировали с подозрительно блестящими глазами девушки...       Однако новая напасть подкралась к Лайнесс отнюдь не на кухне.       То была дневная тренировка по капоэйре, которой Леоне отдавалась с таким пылом, что будь здесь АТОМ, то непременно пошутили бы про бой с калориями за все конфеты. Но с ней были лишь товарищи по секции, которые сегодня ее откровенно побаивались. Из-за этого полуконтактный поединок едва не превратился в сольное выступление.       Но Леоне это не волновало. Главная цель была достигнута: хоть ненадолго, но она абсолютно выкинула из головы весь тот ужас, в который ее жизнь превратили Кван, демоны Джо-лан и... Аксель.       Девушка резко дернула головой и ушла в стойку. Нет, все же последняя связка была недостаточно техничной.       Стоит повторить. Три раза.       Чтобы кое-кто не спешил возвращаться в ее мысли.       А потому сцена после тренировки стала для нее настоящим ударом под дых.       Тревожным звоночком для не стал большой букет пионов, что возвышался над стойкой ресепшена. Уже в тот момент интуиция укусила ее нутро, но природный оптимизм попытался спасти положение.       "В конце концов, в секцию ходит много девушек. Может, это вообще от кавалера Ники..."       Ники — миловидное очарование с вьющимися русыми волосами и ореховыми глазами — была главной причиной, почему на пробные уроки капоэйры парней приходило чуть ли не больше, чем девушек.       Что иронично, сама она к национальному боевому искусству Бразилии была почти равнодушна: пару лет назад в секцию ее заманил стереотип, что капоэйра — это что-то танцевальное, максимум, на растяжку. Правда, разумеется, быстро вскрылась и не без помощи Леоне, чью демонстрацию боевого мастерства девушка случайно узрела во время одной из многочисленных стычек АТОМ с бандой Пэйна. Но это вовсе не помешало Ники задержаться в их обители на работе и посещать курс для новичков — более мудреным приемам она не училась принципиально.       Но все робкие надежды альфагерл рухнули, едва она узрела восторг в ореховых глазах. — Лайнесс! Кэтти! Иди скорее! Только глянь, какую красоту для тебя здесь оставили!       Восторг Ники был столь силен, что бил по ушам не только Леоне: все, кто еще не разошелся после тренировки, тоже заинтересованно потянулись к стойке. Лайнесс, издав неопределенный звук, напротив, к ней чуть ли не кралась. — Красивые, правда? — не заметила ее настороженности коллега и поспешила поставить вазу поближе, чуть ли не под нос, — я даже пожалела, что не мне…       Лайнесс кисло улыбнулась, мельком взглянув на буйство природы, созданное умелыми руками флориста. Букет в самом деле был прекрасен: белые бутоны, будто невесомое оригами из рисовой бумаги, находились в самом цвете и магнитили взгляд яркой белизной, оттеняемой разве что нежно-зеленым оттенком цветоложа. Еще сильнее, чем лепестки, внимание приковывало буйство аромата, доказывающего исключительную свежесть всех элементов букета.       И во всем этом было только одно "но".       Это были пионы.       Которые Лайнесс, к слову, терпеть не могла.       Кажется, подтверждение этому как-то пролезло в ее гримасу, потому что улыбка Ники резко сбавила в восторге. — О... Тебе не нравится? — Нет, букет чудесен... Просто я с детства не люблю белые пионы.       А точнее, любую флору цвета первого снега: белые цветы очень уж любила закупать для торжественных приемов ее мама. Так что у всех детей Леоне с раннего возраста появилась установка: "белые цветы — конец веселью". Надо вести себя "правильно" и ни в коем случае не "опозорить всю семью и матушку в особенности". Кроме того, согласно законам природы, почти все белоснежные бутоны добивали нехватку оттенков запахами, а Лайнесс всё же предпочитала, чтобы красота поражала глаза, а не нос.       Пионы и вовсе числились в ее личном рейтинге проклятьем после того, как Хоук взялся рекламировать набор уходовой косметики именно с этим самым запахом. К сожалению, их тщеславному другу она очень понравилась, так что Зак приложил кучу сил, чтобы забрать себе все тестовые образцы. После зеленеть лицом при виде этих цветов стал даже Шарк.       И, разумеется, Аксель это знал. Зараза. — О, понимаю, — кивнула приятельница, додумав всё в свою сторону. — Но парни довольно часто лажают с выбором цветов. Уверена, в следующий раз будет лучше!       "Вот уж не дай бог", — передернуло альфагерл. По очевидными причинам мысли о любой романтике вызывали у нее нервный тик. — Зачем вообще приносить растительность в секцию? — недовольно подал голос Робби, один из новичков бело-синего ранга. — Да еще и передавать через чужие руки? — Может, это тайный поклонник? — улыбнулась Бритни, его постоянный спарринг-партнер. — Так Ники же в курсе, кто это был! — То, что я в курсе, не значит, что я расскажу, — улыбнулась та. — Зато здесь есть романтическая записка, которая говорит сама за себя, — и жестом опытного фокусника развернула вазу так, чтобы среди пышных бутонов замаячила бледно-розовая карточка. Максимально красноречивый намек, ничего не скажешь.       Лайнесс на мгновение прикрыла глаза, чтобы успокоиться. И заодно не устроить повтор всей той эмоциональной тирады, что уже традиционно сопровождала выходки одного одержимого демонами придурка. В конце концов, она все-таки тренер... — В этом нет абсолютно никакой необходимости, — умудрилась взять она незаинтересованный так. — Я и так прекрасно знаю, от кого это, — хотя последнее слово все равно просочилось сквозь сжатые зубы.       Ребятам стоило отдать должное: что-что, а вот схватывать настроение они умели преотлично. Но слов, увы, не находили, потому весь холл погрузился в некомфортную тишину.       Ситуацию разрешила сама Лайнесс, двумя пальцами выхватив кусок картона, зажатый в буйстве белого и зеленого. — Если тебе нравится букет, Ники, может его переставить куда хочешь. Мне он не нужен, но сами цветы в этом не виноваты, — ровно произнесла она, пожав плечами. — О, и еще. Когда он снова придет с какой-то флорой, передай, пожалуйста, что леденцы это не искупит. И вообще метод устарел: его за собой уже Хоук застолбил.       От упоминания несостоявшегося жениха Николь, еще одной непростой девушки из их секции, собеседница и вовсе потеряла дар речи, предпочтя кивнуть и вцепиться в несчастную вазу как в родную.Только уточнила тихонько: — А ты уверена, что он... — Еще бы. — Перебила Лайнесс: на лице альфагерл читалась уверенность всего мира. — Тут без вариантов.       После чего абсолютно нейтрально попрощалась с приятелями и направилась на парковку. И только уже сидя на верном железном коне, Леоне нашла в себе силы заглянуть в столь нетипичное посланьице.       На издевательски розовеньком куске картона было три строчки, написанные столь же приторно-округлым почерком. С завитушками, черт побери!       "Тебе нравятся наши свидания, Котеночек? Или хочешь завершить эту маленькую игру?"       Засранец. Иных слов даже нет.       В обычной жизни... состоянии у Акселя был совсем другой почерк. Прямой, четкий, разрывной — будто Меннинг, сам того не замечая, старался во всем подражать шрифту из текстового редактора. И будь он сейчас в норме, держала бы Леоне простую карточку с одним-единственным словом: "Сдаешься?"       Впрочем, это же послание она рассмотрела и через вензеля.       Лайнесс жестко усмехнулась и с нетипичным для себя наслаждением медленно порвала открытку на картонные крошки. — Еще я пасовала перед какими-то цветами. Ну уж нет, милый, в этот раз я так просто тебе не уступлю: ищи способы понадежней, — пробормотала альфагерл в надетый шлем.       Внезапно для себя самой она вспомнила, что на ее стороне было оружие куда сильнее, чем демонические силы и телепортация.       Это был женский игнор.