Настоящий черный, уже не двойной

      — Поттер, Гарри! — после объявления этой фамилии в Главном Зале стало тихо. К Распределяющей Шляпе уверенным шагом подошёл маленький брюнет. По губам мальчика проскользнула какая-то слишком счастливая — пакостная? — улыбка, увидев которую, профессор Макгонагалл слегка напряглась.       Женщина часто видела, как дети перед распределением нервничали. Да и она сама в своё время нервничала, так как опасалась, что древний артефакт не учтет её пожелания. Однако, глядя на этого мальчика, идущего к ней с улыбкой, полной уверенности в собственных силах, она впервые чувствовала себя неловко, как если бы напротив неё оказался директор Дамблдор или, хуже того, декан Снейп.       А своим ощущениям женщина привыкла доверять — они не раз спасали жизнь Мастеру боевой трансфигурации.       Вердикт мистеру Поттеру Шляпа не выносила слишком долго.       — Декан Макгонагалл, а почему Шляпа меня не распределяет? Всех остальных она распределила за пять минут максимум — я засекал! — громкий шепот Гарри отдавался эхом по всему Главному Залу Хогвартса.       На шокированную женщину с самой настоящей обидой смотрел Герой Магической Британии. Только вот его надутые губы никак не сочетались с умным взглядом ярко-зеленых глаз.       Но не это было странным. Магия, что клубилась вокруг него, была какая-то дикая. Иная, не такая, как у других.

***

      В последнее время Гарри было любопытно буквально всё. Не сказать, чтобы это любопытство перевешивало его желание умереть — он догадывался, что в магическом мире люди такие же, как и в обычном, даже более жестокие — но временно депрессия отступила, напоминая о себе только по вечерам, когда он ложился спать.       Общение с детьми его не привлекало — у них был слишком разный круг интересов, всё же морально Гарри был намного старше своих сверстников — но ему не составило труда разговорить своих попутчиков. Уизли на удивление много знал о волшебном мире. Правда, и бестактен был примерно на его, Гарри, уровне. Ну кто полезет к сироте спрашивать о том, помнит ли он тот день, когда убили его родителей?       Теперь он хотя бы начал понимать Куникиду, до последнего пытавшегося привить ему совесть, такт и умение молчать, когда это надо. У него это не получилось, так что Гарри ответил Рону зеркально, задавая вопрос на грани фола:       — У тебя ведь все в семье маги? — полюбопытствовал бестактный ребенок. Не то, чтобы Гарри когда-либо волновали так называемые правила приличия, но ему было любопытно — обидится ли Рон или нет? Всё же настолько подробно он культуру и традиции англичан не изучал, даже сейчас, имея поистине бесценный источник знаний по имени «Петуния Дурсль».       — Да, у меня есть дядя, он сквиб, но мы с ним почти не общаемся. Сквиб — это магл в семье магов, если по-простому, — объяснил Рон, замечая непонимающий взгляд Гарри, — Вообще сквибы редко случаются у магов.       Глаза Гарри засверкали от восхищения — новая деталь, только что узнанная от Рона, давала все основания предполагать, что относились к таким вот сквибам примерно так же, как и к Гарри-до-инцидента, то есть — отрицательно.       «Учитывая, что даже людям без способностей дали прозвище — маглы, не очень-то этот самый Уизли и остальные маги любят говорить о ком-то немагического происхождения. Хотя проповедовал-то как! Его интерес понятен — но это скорее любопытство посетителя зоопарка, впервые увидевшего слона вживую.»       Не успел Гарри спросить что-то ещё, как дверь купе отворилась. К ним зашла девочка.       — Здравствуйте. Вы не видели жабу? Мальчик по имени Неввил потерял её.       — Нет, я её не видел, — брюнет предпочел ответить только за себя.       — Спасибо, — серьёзная девочка кивнула и, не прощаясь, покинула купе.       — У волшебников есть настольные игры? — как ни в чем ни бывало, Гарри продолжил расспрос, оборачиваясь обратно к Рону.       Мальчик от резкой смены интонации — с вежливой на вновь воодушевленную — немного растерялся, но ответил:       — Да. У нас есть «плюй-камни», шахматы, «город иллюзий», «мини-квиддич»… — Рон сглотнул, увидев предвкушаюшую ухмылку Гарри, — Да что с тобой такое?! Ты как будто не с магами рос, Гарри!       «Наконец-то!» — Гарри мысленно в предвкушении потёр ладони.       — А откуда ты знаешь, рос я с магами или нет? Я рос с тетей Петунией — сестрой мамы, — Гарри весело улыбнулся, задрав нос и продолжая, как ни в чем не бывало, — Поэтому я мало что знаю о вашем мире.       Ситуация была скользкая — Гарри определенно не хотел рассказывать Рону больше того, что рассказал уже. И в то же время любопытный ребенок точно не поймет, если Гарри сейчас будет увиливать от его вопросов. Хотя свой вопрос — «откуда маги так много знают о том происшествии, если из свидетелей там явно была только его семья и убитый враг?» — он сумел задать.       И подростку было любопытно узнать ответ. «Хотяяяя… если это ответ ребенка моего возраста… Не думаю, что он знает много. Критичность мышления у магов явно не в моде», — размышлял Гарри.       «С другой стороны, каким образом младенец сумел не только отбиться, но и убить взрослого, явно очень опасного и опытного в боях на смерть мага, привыкшего убивать? Не пеленками же Гарри-до-инцидента от него отмахивался? — Гарри вспомнил зелёную вспышку, женский неразборчивый крик и резкий запах крови — единственное воспоминание о том дне, — Возможно ли, что помимо родителей и убийцы там был кто-то ещё? — исходя из собственного опыта, он не мог отрицать этот вариант, — Вариантов несколько: либо это была оплошность убийцы — то есть, стечение обстоятельств, либо присутствие постороннего. Учитывая, насколько сильно встреченные мной маги боялись даже его имени… Этот посторонний человек…» — у Гарри закралось подозрение.       — Рон, а за последние двести лет в Магической Британии были крутые волшебники? Ну, помимо Волан-де-Морта?       Тут уж и у Рона загорелись глаза:       — Ты называешь Того-кого-нельзя-называть по имени? Круто! Я так не могу, — тут он задумался, — Да помимо директора Дамблдора и твоих родителей из Светлых магов и не припомню никого. Есть ещё и Фламель, вроде бы у него учился директор Дамблдор, но о нём слишком мало знают. Он создал Философский камень, вроде и всё. А из Темных… Геллерт Гриндевальд, но того победил директор Дамблдор.       Мозги бывшего детектива улетели в пропасть:       — Философский камень?! Но вроде бы в погоне за Философским камнем участвовали в Средние Века! Неужели мистер Фламель до сих пор жив?! Интересно, есть ли про него книги — он же знаменитость даже среди обычных людей! Как много раз на мистера Фламеля покушались? Он хороший боец, раз дожил до наших дней.       Как источник информации, Рон был вполне себе адекватен. «Значит, Гриндевальд или Фламель. Фламель — вероятнее. Родители не могли — мама не успела среагировать. А раз она кричала, значит… отца на тот момент уже не было в живых. Интересно, заклинания оставляют после себя шрамы? Надо будет узнать.»       Не смотря на то, что он пообещал тёте Петунии разобраться в произошедшем десять с половиной лет назад, за эти несколько дней многого он не узнал.       Во-первых, его родители были магами, упоминаемыми наравне с директором и Волан-де-Мортом. Ещё был какой-то Гриндевальд — неизвестный ему маг, к тому же Темный. Не то, чтобы Гарри был приверженцем дискриминации, но вариант «Темный маг подставил Темного мага, устранив конкурента» был для бывшего детектива вполне жизнеспособной версией. Учитывая, что даже в Магической Британии существовало Министерство, это могло говорить только об одном — его родители служили в войсках или были полицейскими. На обыкновенных людей убийцы не охотятся. Точнее, их убивают намного быстрее.       Во-вторых, время нападения — Хеллоуин. Гарри родился тридцать первого июня. На момент нападения ему уже было два-три месяца*. «Если рассуждать логически, зачем убийце давать несколько месяцев форы своим жертвам? Мама за это время вполне себе могла восстановиться после родов. Зачем убийце ждать именно Хеллоуин, если в момент родов все трое были наиболее беззащитны?» — Гарри не давал покоя этот вопрос ещё с того самого момента, когда он узнал всю историю от Хагрида.       — Ваши разговоры очень интересные! — дверь купе снова открылась. На пороге стоял блондинистый мальчик, которого Гарри встречал, когда покупал мантии для школы, — Приятно познакомиться. Я Драко Люциус Малфой. — он вошёл в купе, — Я могу присоединиться к вашей беседе?       — Конечно. Я Гарри Джеймс Поттер, — брюнет радостно улыбнулся. Что-то ему подсказывало, что Малфой, в отличие от Уизли, будет орешком совсем другого плана.       Себя же Гарри причислял к разряду венериных мухоловок, а потому за орешек не считался.       — Рональд Биллиус Уизли, — буркнул Рон, представляясь.       — Фламель действительно очень любопытная фигура. Он алхимик, но при этом ни в одной из Гильдий не состоит. Однако в газетах периодически печатается. Крестный каждый раз в восторг приходит, как видит новую публикацию за его авторством. Если бы не это, вообще считался умершим. Никто не знает, где он живет, он ни с кем ни общается, на съездах Гильдии алхимиков не появляется… В общем, личность сплошь непубличная. Известно только, что Дамблдор и Фламель вели совместные работы по алхимии. Но папа говорит, что это очередное слишком большое преувеличение, и что Дамблдор пользуется славой Фламеля. Увлекаешься им, Поттер? — Малфой горделиво задрал нос.       «Сын идеалогического противника Дамблдора. Могут попробовать натравить», — именно с такой пометкой этот блондин ходил с момента их первой встречи в магазине одежды. В обычном, немагическом мире непубличные люди ассоциировались у бывшего детектива либо с правительственными агентами, либо с преступниками. «Вот тебе и магия, Гарри. Расовая дискриминация, убийцы, террористические организации, ношение оружия у детей с одиннадцати лет, алхимики и правительство…» — единственное, что он знал о Великобритании из прошлой жизни, не считая общеизвестного, так это то, что здесь всем заправлял Орден Часовой Башни, возглавляемый Агатой Кристи. Эта организация выдворила «Мимик» из страны, так что к ней у бывшего Дадзая было множество вопросов.       Список сильнейших магов, со слов Рона, был коротким: Поттеры-старшие, Дамблдор, Фламель, Гриндевальд и Волан-де-Морт. У бывшего мафиози паранойя просто-напросто кричала — не всё так просто, как в сказках малюют. Вариант со стравливанием исчерпавшего свою полезность убийцы с семьей неугодных пока что стоял на первом месте. «Возможно, мама с папой мешали кому-то из троих, а Волан-де-Морта использовали как средство устранения, — думал он, — Фламель — старик из Средневековья, вполне возможно, что с Дамблдором он не успел совладать, и тот успел вырасти в по-настоящему могущественного мага. Возможно, в этот раз он спохватился вовремя и избавился от конкурентов по списку, пока они еще не совсем «сильнейшие».»       — Есть немного, — Гарри потупил взгляд, — Мне нравятся сильные люди, — соврал он, отводя взгляд от собеседников. Осаму знал — в этом деле главное — не переборщить и не смотреть в глаза. И тогда собеседник будет абсолютно уверен, что сказанное человеком является его откровением и слабым местом. Теперь, кому бы эти ребята из взрослых ни рассказали, всё сойдутся во мнении, что Поттер — начитанный любопытный мальчик. Искать связи между Фламелем или Гриндевальдом — или вообще их совместной «игрой» — и личным интересом подростка уже не будут. На его памяти этот приём не работал только с двумя людьми — с Йосано и с Мори-саном. Плюс, теперь же с детьми ему будет о ком поговорить, пока они едут в Хогвартс.       — Кстати, а вы оба на какие факультеты собираетесь? — мигом перевёл тему блондин.       — Скорее всего Пуффендуй. Возможно, Когтевран подойдёт, как запасной вариант, — заметив чуть сморщенное лицо Драко, Поттер аргументировал: — Слизерин и Гриффиндор слишком яркие конкуренты друг другу. Если поступлю туда, мне придется поддерживать большинство. Не то, чтобы меня это волновало, да и проблем я не боюсь, но сами понимаете — раз уж положение обязывает — сделаю всё наоборот, — хитро улыбнулся мальчик.       Провокация удалась на славу. Не зря Гарри выделил Пуффендуй и обделил вниманием остальные факультеты — в ателье мадам Малкин Малфой обмолвился о Слизерине. Судя по Хагриду — Слизерин является как минимум факультетом людей с нормальной дикцией, не в обиду будет сказано Хранителю ключей Хогвартса. Главное, не сказать этого вслух.       Начавших было возмущаться и отстаивать свои любимые факультеты детей остановила улыбка Гарри.       — Но ведь в Слизерине…       — Гриффиндор — сборище…       — А я разве сказал что-то плохое о факультетах Гриффиндор и Слизерин? — улыбка Поттера стала шире. Рон и Драко возмущенно фыркнули, а переглянувшись — еще и нацелились отстаивать честь еще не своих факультетов кулаками. Гарри тут же поднял «лапки кверху»: — Ну, ну, ребята. Давайте не будем ссориться — нам еще в Хогвартсе вместе учиться. Однако это проблема. Оказывается, в этом купе собрались будущие представители всего трех факультетов. Так нехорошо. Давайте поищем будущего представителя четвертого, самого загадочного факультета Хогвартса — Когтеврана. Как вам идея пройтись по вагонам? — загорелся идеей брюнет. У парней загорелись глаза.       — Только… Надо же за вещами кому-то остаться следить? — тут же потух Рон. Гарри задумался.       — Давайте тогда организуем посменное дежурство. Один из нас следит за вещами, другие знакомятся. Давайте так: одно купе проверил, вернулся и сменил дежурного. Если в целом вагоне не найдем ни одного потенциального Когтевранца — сбор в купе, будем думать дальше.       — А если найдем? — спросил Малфой.       — Тащим к себе, — на лицах мальчишек появляются хищные ухмылки. Гарри ликует втихомолку — сгладить конфликт удалось. Не то, чтобы он этого добивался, так, попутная цель, которой бывший Дадзай быстро заменил настоящую. С его предложением выдалась возможность увидеть неформальную обстановку среди людей еще до поступления. Увидеть, запомнить и прикинуть, как можно использовать это в будущем. Можно даже его знаменитость в кои-то веки по назначению использовать, чтобы облегчить окружающим жизнь.       И понеслось. Троица не пропускала ни одного купе, умудряясь за несколько секунд осмотреться, затем представлялись и обрисовывали ситуацию. Некоторые над ними посмеивались, тех Гарри пропускал, впрочем, запоминая лица. Некоторые представлялись в ответ. Другие грубили.       Однако нашлась та самая, которая их… отчитала! Это была та самая серьезная девочка, заглянувшая в их купе в поисках жабы мальчика по имени Неввил. Её-то он и искал.       — Ваша троица подняла шум по всему вагону, — Гермиона согласилась пойти к ним в купе только для того, чтобы иметь возможность прочитать лекцию сразу троим, — Как вам не стыдно!.. — это грозило затянуться надолго. Да и ребята начинали скучать.       — Нашу будущую Когтевранку зовут Гермиона Джин Грейнджер, — представил её брюнет, — Так вышло, что она представилась мне по пути в наше купе. Гермиона, познакомься — это Рональд Биллиус Уизли, а рядом сидит Драко Люциус Малфой. Моё имя является секретом разве что для слепоглухонемых, однако представлюсь и я — меня зовут Гарри Джеймс Поттер, да, я тот самый Избранный, прибивший своими пеленками в младенчестве Великого Темного Мага по прозвищу Волан-де-Морт. Нет, я тебя не разыгрываю. Откуда в книгах про меня информация — тоже не знаю, интервью издателям я не давал. И нет, я не читаю мысли — просто эти вопросы — самое банальное, что ты можешь у меня спросить. Некоторые, вон, вообще про шрам спрашивали — наверное, думали, нарисованный, — Рон на этих словах очаровательно покраснел.       Все трое наслаждались онемевшей от шока девочкой. Краснота с Рона медленно сходила, Драко подозрительно часто кашлял, Гарри с широкой улыбкой наблюдал за детьми.       — И вовсе я не эти вопросы хотела задать! Гарри Джеймс Поттер!..       — Я не угадал? О, горе мне, горе! Милая леди, чем я могу загладить свою вину? — мальчик внезапно подлетел к ней, взяв девочку за руку и встав перед ней на колено, начал бормотать как бы в полуха, — Конечно, девушки сейчас такие хрупкие, не хотелось бы ненароком прослыть невоспитанным мальчишкой, — и уже громче, обращаясь непосредственно к девочке, — Милейший цветок моего сердца, простите мне мое красноречие, однако Вы заворожили меня еще с первой нашей встречи. Я искал Вас, чтобы узнать, может ли такая прелестница снять с меня свое столь коварное заклинание? — речь завершала фирменная улыбка идиота на лице Поттера. Грейнджер растерялась еще сильнее. Чтобы хоть как-то помочь девочке, Гарри встал, уже нормальным тоном поясняя друзьям, — Сцена «Красавица и Чудовище, признание в любви» отыграна превосходно. Осталось сыграть весь рассказ. Кстати, в магическом мире популярен театр?       — Ты был бы плохим актером, Гарри, — пришла в себя Гермиона. Драко вдруг рассмеялся, смотря на них, всё еще держащихся за руки. Следом рассмеялся и Уизли. Шатенка ярко покраснела, выдергивая руку из захвата, но буквально через несколько мгновений её выражение лица подобрело. Через минуту в купе стоял всеобщий хохот.       Знакомство прошло успешно.