Introspecto

Сейчас Распрощаться с Ноттом пришлось на неловкой ноте: скомканно и поспешно. Гарри настолько обескуражил неприкрытый флирт со стороны собеседника, что, отговорившись рабочими делами, он позорно ретировался. Ему стоило все тщательно обдумать. Раз Нотт был готов пойти на столь отчаянные меры, то Снейп, верно, являлся единственным ключом к разгадке обнаруженных им рецептов. Гарри понимал это, но что-то все равно заставляло морщиться, отмахиваться от текущего положения дел. Жизнь вновь стала напоминать магловские карусели — кружила голову, вызывая тошноту. Куда податься? В какую нору ему забиться на этот раз? Гарри мог попросить о встрече Гермиону, и, с большой вероятностью, это послужило бы временным облегчением. «Персональный анальгетик», — так однажды он в шутку назвал подругу, не понимая еще, насколько впоследствии окажется прав. Но подруга только начинала жить полноценно, обретать новые смыслы. Последнее, чего Гарри хотел, это становиться удушающим ярмом на чьей-то шее. Он справится по старинке, как был вынужден привыкнуть — сам. * * * Разгуливать по окраинам, вглядываясь в лица и разномастные одеяния прохожих — было в этом всем нечто особенное, понятное и близкое Гарри. Мысли рассыпались, как зерно из прохудившегося мешка. Губы пришли в движение, беззвучно цитируя несколько строчек, что встретились ему накануне. Слова эти оплетали разум невесомой паутиной ощущений: Мир и в движенье, и в покое Пребудет, главное тая. Нам оставляя сто личин, Сумятицу причин и следствий И хоровод пиров и бедствий, И цепь рождений и кончин. Там было что-то еще в конце… про цветок? Что-то обнадеживающее. Но не нашло отклика в душе и быстро развеялось в памяти. Сегодня сер он, точно прах, А завтра весь он — нараспашку… Гарри, окончательно выпав из реальности спустя время, неуклюже споткнулся на ровном месте и принялся недоуменно оглядываться по сторонам. Ноги привели его в Косой переулок. За углом аптеки «Слизень и Джиггер» мелькнула сиротливая скамейка, та была даже на вид ужасно неудобной, с облупившейся местами краской и покосившейся спинкой. Гарри же она полюбилась сразу, и он поспешил присесть. Все звуки вокруг разом стихли и взорвались сверхновой в больной голове. «Нотт… рецепты… Снейп… выгонит». Эти мысли потянули за собой другие. Память предательски подсовывала ему самые удручающие картинки. «Пошел вон!» «Ты, сопляк, и так являешься олицетворением всех моих унижений!» Соглашаться на сделку? Но каким образом убедить Снейпа сотрудничать? Да и как вообще можно предстать перед его глазами после произошедшего? Это только уверит его в скудоумии и мягкотелости Гарри. Надо поступить хитрее, действовать тоньше. Что может заставить зельевара самому заявиться к нему? Неожиданное событие, способное взволновать его холодную натуру. Быть может… Тут скамейка издала почти человеческий стон, затрещали трухлявые доски, отвалилась ненадежная спинка. Бам! Гарри упал на спину, еле сдерживая рвущийся наружу смех. Копчик прострелило болью, но мысли его мгновенно прояснились. «Придумал». * * * План, если у кого-то язык так повернется тот назвать, был до ужаса абсурден и оттого гениален. Суть его заключалась в простой провокации. Гарри усиленно чихал, чесался и тягостно вздыхал все последующие дни на рабочем месте, стоило ему завидеть коллег Снейпа. Один раз перестарался с игрой в болезного и, имитируя приступ слабости, едва на расшиб себе голову, стекая по стене. Каменная кладка оцарапала ему ладони и немного отрезвила. Чем он занимался? Этот театр одного актера даст Снейпу очередной повод позлорадствовать, а никак не… что? Забеспокоиться? Но черта, передающаяся по наследству у Поттеров — завидное упрямство — не позволяла отступиться от изначальной затеи. И он-таки добился своего. Не так, как рассчитывал, но рыбка была поймана в расставленные сети! Рыбка… более подходящим было бы упоминание морского дьявола, тот всегда нагонял ужас своим изображением в учебниках по магическим существам: этим бесконечно длинным, гибким телом-жгутом и языком с тремя концами. По прошествии недели, за которую Гарри сам себя успел утомить бесталанной актерской игрой, он пропустил момент, когда за ним начали вести наблюдение. Ненавязчиво и незаметно, но делая определенные выводы, помечая мысленно галочку за галочкой в графе «идиотизм». Снейп заявился в самый неподходящий момент. Поттер тогда находился в своем кабинете, занимался ненавистным делом — бумажная волокита, от которой не отмахнуться. Ставил по инерции подписи, под нос бурчал себе заклинание на ограниченное ознакомление с документом, дабы прочесть тот имел возможность лишь сам адресат. Моментом позже в углу образовалось свечение, сформировавшееся в нечто, напоминавшее косолапого и явно битого жизнью енота. Патронус его подчиненного — Стэнли. — Гарри, мандрагорова задница! Слышишь! Этот нелепый шифр они придумали недавно, чтобы не оповещая окружающих, экстренно заявить о краже. Краже или пропаже одного из артефактов в хранилище. Вскочив и наскоро прихватив самое нужное, Гарри приготовился бежать к лифту. Стэнли же, явно взбудораженный, на близкой к панике грани, никак не мог угомониться: — Мандрагорова задница, Гарри Поттер! Дверь еле слышно приоткрылась, знаменуя появление гостя. — Задница! Гарри! Срочно! Задница мандрагоры! Гостем оказался Снейп. * * * Тогда (2 года назад) Рука, длинная и с ювелирно подстриженными ногтями, впилась ему в воротник мертвой хваткой. Удушающей. Или воздуха перестало хватать по совершенно другой причине? Голова Гарри откинулась назад, когда грубым движением его рванули на себя, ближе, непозволительно близко, и на одной дрожащей ноте процедили в лицо: — Чего ты хочешь добиться на этот раз? Что за непристойные провокации, щенок? Гарри облизнул сухие губы в неосознанном жесте, выдавая положение уязвимого. — Как низко… ты планируешь упасть, Поттер, в своем стремлении… дорваться до меня? И тот почти захрипел, когда большим пальцем ему угрожающе надавили на кадык. Он не смог бы сейчас вымолвить и единого слова, потому что внезапно позабыл человеческую речь. Тело вело себя непредсказуемо и пугало своей реакцией. Яркой и очевидной. Гарри молился, что очевидной она была только для него. Снейп же сосредоточенно смотрел, впитывал, не ослабляя хватки, не убирая пальца от обнаженного участка шеи. Черный сканирующий взгляд небрежно мазнул по лицу, губам, спустился на подбородок и намеревался продолжить свой путь ниже… Гарри решительно не мог этого допустить. Пересохшее горло сжалось, когда эти коварные пальцы переместились под нижнюю челюсть с целью считать пульс. Который зашкаливал. Частил так, что ныло сердце. — Это не провокации, сэр, — он позволил себе слабый отвлекающий маневр. Гарри все же нехотя выплыл из марева чувственности, пытаясь успокоить собственный сердечный ритм. Не понимать себя — вот что оказалось самым страшным. Послышался неверящий хмык. — Отпустите. И его вмиг отпустили. С близким к омерзению встряхиванием рукой от вынужденного тактильного контакта. — Я повторяю свой вопрос: в чем мотив столь неразумного и вызывающего поведения, мистер Поттер? «Мистеру Поттеру» хотелось успокаивающим жестом пригладить волосы, как в былые школьные времена, когда его отчитывали словно нерадивого мальчишку. И он еле сдерживал этот порыв. Стоило поразмыслить над ответом. Стоило четко сформулировать вопрос, ради которого он здесь, находился рядом с этим человеком. Но мысли разбредались, голос все еще плохо слушался его. — В мои руки недавно попал занимательный своими свойствами артефакт. Он необычен сам по себе, своей сути. И носит название «Vestigium». — «Отпечаток», — чуть слышно промолвили бледные губы. — Да, сэр. Вы слышали о таком? Снейп сначала нахмурился, то ли оскорбившись от предположения, что он может чего-то не знать, то ли ему в целом не понравился вектор их разговора. Но затем последовал медленный кивок. — Продолжайте. — Случайным образом… я однажды проверил его действие на вас. Тишина. Стоило только хорошо прислушаться, как можно было заслышать вихрь, что набирал обороты в душе Северуса Снейпа. Почти запахло озоном, температура в помещении словно упала, а свет трусливо попрятался по углам. — И что же вам удалось запечатлеть? Вы имели возможность… «считать» мою ауру, верно я понимаю? Гарри поспешил оправдаться: — Сэр, я клянусь… без какого-либо злого умысла. Да, я видел следы. И следы эти носят характер пережитой боли. Гарри необдуманно поднес руку к чужой груди, извлекая из памяти все переплетения, не касаясь, он «рисовал» созвездия на теле Снейпа, проговаривая вслух: — Шрамы тут и тут, — он обвел торс и указал на ноющее вот уже несколько лет бедро. — Вас беспокоят головные боли. И… все еще не дает покоя метка, — легкий взмах ладони, показывающий источники, «корни» зла. Поттер сильно погрузился в себя, почти не слыша и не замечая ничего вокруг, не видя смятения и искр опасения в темных глазах. — А еще… ваша душа такая красивая. Переливается цветом звездного неба и аметиста. И здесь, сэр, прямо вот тут, — указательным пальцем он показал на грудь. — Есть что-то от меня. Пара штрихов золотого, янтарного. Будто плеснули медовухой. Я хотел узнать у вас, что это может быть? Остались еще какие-то обязательства, клятвы, связывающие вас и меня? Гарри наконец посмотрел на собеседника, на мужчину, который всеми силами пытался сейчас не рассыпаться на глазах так быстро повзрослевшего мальчишки. Он добрался до главного… до нутра и обнаженной плоти. Снейп открыл было рот, но так ничего и не произнес. — Если это так, то я хочу избавить вас, сэр, от этих клятв. Хочу освободить. Тихий выдох. И неузнаваемый тон: — Не придумали еще способа освободиться от «этого», Поттер. Иначе бы я знал. Гарри успел четко подметить происходящие метаморфозы, смену личины, будто бы перед ним переоделись в наглухо закрытый костюм. Лицо Снейпа замкнулось, в глазах утратился блеск, губы сжались в единую линию. — Хочу предупредить вас впредь держаться подальше. Северус встряхнулся, как если бы вдруг вспомнил про свое амплуа ублюдка в глазах общественности и продолжил отыгрывать роль блестяще. — Это первое — сделал он шаг вперед, наступая. — И последнее мое предупреждение. А потом, поддавшись проклятому наваждению и возненавидев себя сразу после, двумя пальцами «отодвинул» плечо застывшего Поттера с прохода и вышел, тихо притворив дверь. К Гарри же постепенно возвращалась способность дышать. * * * Даже дома, в любимом кресле и с любимой книгой в руках — успокоение не приходило. Что-то на краю сознания мельтешило, не давало покоя. «Я так сильно был испуган? Или возбужден? Могло ли одно повлечь за собой другое?» Диалог был перекручен им множество раз и стань вещью материальной — давно истерся бы в пыль. О чем шла речь? Почему казалось, что говорили они о совершенно разном, прикрываясь темой безопасной? Это изводило. Изъедало. Гарри без конца тер переносицу, ожидая озарения, ведь вот же оно... почти оформилось, но ускользало от понимания. Он смалодушничал. Не дал понять, что знает гораздо больше, чем кому бы то ни было позволено знать о Северусе Снейпе. Но сегодня, находясь в полуметре от этого человека… мужчины, признай ты уже и это! Гарри не мог поверить в открывшиеся факты, не получалось соотнести то, что диктовал артефакт и хладнокровие Снейпа. Бесстрастность, возведенная в абсолют. Да там же, в омутах этих аспидовых, не проглядывалось ничего живого! «Не обманывай себя, Поттер. Ведь ты заметил». Гарри вскочил с нагретого уже собственным телом кресла, бросил взгляд в окно… ночь. Время стало исчисляться им как-то по-другому, дни недели стерлись, перемешались. Он начал жить от встречи до встречи. Мерлин! Встречи со Снейпом! Да что же это? Что происходит? Поттер обошел комнату несколько раз по кругу, хмурясь и потирая воспаленные глаза. Тень прикосновения чужих пальцев к шее, плечу ощущалась как никогда остро. Интимного прикосновения. Все было столь же однозначно, насколько и двусмысленно. Сон так и не посетил его до самого рассвета.