Снежные волки

POV ЧонОп. Северный полюс. Арктика. Температура никогда не становится меньше чем – 26 градусов, но на данный момент и этого слишком много. Я, Мун ЧоНоп, и мой друг-напарник, Ю ЁнДжэ, приехали сюда с экспедицией, хотя если говорить точнее и правдивей, мы приехали оказать помощь тем, кто в ней нуждается – тем людям, которые заперты в ледяной пустыне. Ну да, глупо звучит, но, к несчастью, именно так все и получается. Я начну сначала, вы не против? Пару месяцев назад, мой друг – Ли МинХо - прислал нам сообщение, что в научном городке начали пропадать ученые. Они просто выходили из палаток, чтобы выполнить свою работу, и не возвращались. Люди уходили и пропадали, их пытались искать, но сейчас происходит феномен под названием «полная полярная ночь». В эти дни нельзя увидеть малейшее количество солнечного света. Ты выходишь на улицу, видишь вокруг себя темноту, и просто невозможно понять, где заканчивается небо и начинается земля, вокруг тебя глыбы льда, холод и темнота. Как в такой обстановке искать людей? Наши ребята пытались сделать хоть что–нибудь: поставить условные знаки, сигналы, но даже это не спасает. Люди просто исчезают. Наша станция называется: "Aurora borealis" – что означает "северное сияние". На ней работает около двухсот человек, но люди пропадают, и что мы можем сделать? Рядом с нами есть небольшой городок, в нем живет около тысячи человек, и все чаще мы слышим легенду о снежных волках, точнее ее слышат ребята, которые находятся на станции. Говорят, что это создания Дьявола, и именно они причастны к пропаже людей. Сейчас думать об этом нет смысла – мы с ЁнДжэ только распаковали вещи, нужно осмотреться и понять, с чем мы имеем дело. Я не знаю, зачем я здесь, это мой друг всегда мечтал поехать в подобную экспедицию, а по мне весь этот лед и холод - это пустая трата времени. Надеюсь, тут есть что–нибудь интересное. Конец pov. POV ЁнДжэ. Мы, наконец–то, на месте. Вертолет садится, и мы спрыгиваем на землю, хотя какая земля, когда под ногами десятки метров льда? Пряча лицо в пуховике от дико холодного ветра, понимаю, что это будет намного труднее, чем я думал. Вокруг нас стоят огромные палатки, аппаратура, у входа в наши будущие дома лежат лайки. Везет вам, ребята, вы точно не замерзнете на такой погоде. Смотрю на ЧонОпа и тихо смеюсь: этот парень совершенно не подготовлен к подобной экспедиции. Слишком молод, слишком наивен, я в его возрасте был точно таким же. У нас небольшая разница, но все же 4 года - и это дает о себе знать. Он только закончил институт, а тут пришлось лететь туда, куда приказали, даже то, что мы «ученые», военные «ученые», не позволяет нам ослушаться приказа. Мы мчимся на место в любое время суток, при любых обстоятельствах, куда прикажут, и это не обсуждается. ЧонОпу еще сложно расстаться со своим супругом и улететь на неопределенное время черт знает куда, хотя я тоже не могу к этому привыкнуть. Твоя половинка в солнечном Сеуле, а ты прилетел туда, где более полугода люди не видят края горизонта и не могут отличить, где заканчивается небо, а где земля. Смотрю на свое обручальное кольцо и, надев перчатку, иду к одной из палаток–шатров, которые прочно закреплены на льду. Черт, как же тут холодно, хотя теплее, чем на Южном полюсе. – ЁнДжэ, ЧонОп, рад вас видеть, я уже думал, что вы не прилетите к нам на подмогу, – начальник, мой старый друг - МинХо - поднимается из–за стола и идет к нам навстречу. Комбинезон, теплый свитер и металлическая кружка с горячим кофе, да, похоже, в этом месте замерзает даже время. Я был тут месяц назад, и ничего не изменилось. Шатен сжимает нас в объятиях и сразу подмечает, что мой спутник чувствует себя не уютно, поэтому сразу приглашает нас за стол, переходя к делу. – Белые волки! – я только качаю головой. Что за ересь? – МинХо, при такой температуре волки бы не выжили, где они, по-твоему, живут, и чем можно питаться, когда вокруг один лед? Или, по-твоему, они снег едят? – Согласен. ЁнДжэ, ты совершенно прав и не прав одновременно, – скидываю рюкзак на пол, сажусь за стол и единственное, что я рискую снять – перчатки. В палатке теплее, чем на улице, но сейчас нужно привыкнуть к этому так называемому "теплу". ЧонОп садится рядом и снимает капюшон, удивляя МинХо своими рыжеватыми волосами с черным подпалом – нам не разрешают краситься в несколько цветов, только для ЧонОпа сделали исключение. Ну, а кто его не сделает, если начальник нашего отделения его муж? – Поясните, какие волки и что происходит, – ЧонОп принимает кружку из рук начальника базы и, сделав глоток горячего кофе, блаженно улыбается. Оп вообще не любит холод, в принципе, как и я. – Жители города называют этих волков снежными, при свете у них такая белоснежная шерсть, что если они спрячут нос в снег, то можно не заметить большого самца, пройдя от него в метре. Вся проблема в том, что особи слишком большие, я бы даже сказал, ненормально большие. По ним нельзя сказать самка это или нет, когда движется стая, кажется, что сходит лавина. Они очень быстрые, сильные, и главное - у них горят глаза. – Оборотни? - хором спрашиваем у МинХо, но он только пожимает плечами. – На них не действуют серебряные пули, ни распятье, ни святая вода. Их не остановить, если они нападают. Главное, что я хочу вам сказать: я видел их своими глазами. Большой, мощный, высокий самец с ярко–алыми глазами. И у него не сами глаза красные, они светятся, словно... Я не знаю, что это, но то создание одной лапой убило одного из жителей города, – за разговором я успел допить кружку кофе и понять, что у нас появились белые волки с горящими глазами, которых не берет серебро. Кто они и что им нужно? – А люди... Вы думаете, они питаются ими? – перевожу взгляд на ЧонОпа и невольно улыбаюсь – вот почему я выбрал именно этого выпускника в напарники, он смотрит на несколько шагов вперед и выигрывает практически всегда. – Горожане утверждают, что да. Те, кого похищают эти твари, уже никогда не возвращаются. Мы стали для них угрозой, и теперь они нападают на нас, с базы пропало пять человек, и единственное, что мы находили потом, так это кровавый след. Больше ничего, – МинХо пожимает плечами, допивая кофе, и предлагает нам поужинать. Оказывается, уже вечер, и скоро надо ложиться спать. Я не удивляюсь, ведь в данный момент на улице темно, так же будет и утром, и днем, и вечером, и, конечно, ночью. – Тут есть над чем поразмыслить, – говорю ЧонОпу, застегивая пуховик, и, надев на голову капюшон, выхожу с напарником из палатки, направляясь в другой конец нашего небольшого экспедиционного городка. На каждой палатке горят уличные фонари, улочки между ними достаточно узкие, и свет ярко освещает все вокруг. Снег приятно хрустит под ногами, а от мороза щеки немного покалывает, слышу, как ЧонОп шумно дышит и прячет лицо в капюшоне, прикрывая окантовкой меха нос, чтобы можно было нормально дышать, ведь очередной порыв ветра не позволяет сделать даже вдох. Снег попадает в глаза, и от него никак не спастись, тяжелые сапоги проваливаются в сугробы, хотя улочки регулярно чистят, и вот в такую великолепной погодой мы приехали за волками. Зайдя в палатку, где сидят ученые, кланяемся всем и садимся за дальний столик, сразу начиная обсуждать полученную информацию: – Волки в два метра, – ставлю перед собой металлическую тарелку с рисом и мясной подливой, с жадностью начиная есть – мы за весь день выпили по пять кружек кофе, но ничего не ели. – У которых горят глаза, – поддакивает Мун, быстро жуя. – Меня волнует, почему серебро не помогло, – когда через пару ложек еды мой желудок уже не переваривает сам себя от голода, я могу спокойно говорить, как и Оп. – Меня больше волнует, что они людей забирают. – Я думаю, они не для еды, есть другие цели, – уверенно бормочу, глядя в пустоту. – Если бы волки были голодны, то они раздирали бы людей на месте, сразу. Оборотни делают именно так. – Думаешь, перевертыши? – хмурится ЧонОп и, взъерошив свои волосы, смотрит на меня, тихо спрашивая: – Какая у тебя версия? – Стая очень большая, на охоту выходят сильные, чтобы кормить потомство. Они перевертыши, но если это так, то они где–то живут. Тут на сотни километров только горы и лед, нет ничего такого, где бы могло обитать племя. Меня волнует больше всего то, почему жители называют их снежными. Только ли из–за шкуры? – доедаю и, налив себе кофе, разглядывает Муна. – У моего мужа пару лет назад было задание, он в лесах Канады охотился за оборотнями–каннибалами, так они так исчезали в лесах, что даже собаки след взять не могли, хотя тебе ли не знать, как воняют оборотни? Природа сама помогала им, они как–то взаимодействовали с лесом. Если эти точно так же одно целое со льдом, то нам с тобой никогда с ними не справиться. Мощь, сила, выносливость, скорость – они подпитываются от снега и получается... – Получается надо было брать с собой варежки и шапку потеплее, чувствуется завтра будет веселая ночка, – ухмыляется Мун, на что я мило хлопаю глазками и, облизнув нижнюю губу, ласково говорю: – Не завтрашнюю, а сегодняшнюю. Выражение лица шокированного Мун ЧонОпа бесценно! Для всего остального есть Master Card. Конец Pov. Pov ЧонОп. Иногда мне кажется, что у ЁнДжэ просто нет чувства самосохранения, а его тело заряжается энергией от воздуха. Нет, я серьезно. После перелета, голодные, холодные, уставшие, мы все равно премся в бой, не желая ждать утра. Хотя какая разница, если на улице будет темно еще месяц? От холода меня не спасает даже капюшон пуховика, снег градинками бьет по лицу, и сделать вдох очень проблематично, если не сказать большего: невозможно. Мы слоняемся по улицам городка, делая параллельные маршруты и не отходя друг от друга дальше, чем на триста метров. Хотя какой смысл, если мы на улице совершенно одни? Фонари хорошо освещают дорожки, сани, которые стоят у домов – пользоваться машинами нет смысла – начнешь буксовать в первом сугробе. – Как же ты мне дорог... – смотрю на напарника и поджимаю губы. Щеки, как и нос, красные от холода, руки дрожат, мне даже кажется, что я от сюда слышу, как у него стучат зубы. Ему хреново точно так же, как и мне. Ладно, еще полчаса и пойдем в палатку, нам сказали, что волки не нападают после трех ночи, всегда с двенадцати и до трех, и не минутой позже. – Какие порядочные волки пошли, мать вашу, по режиму уже нападают. В двенадцать пробежка, в час физическая подготовка, в два погоня за жертвой, в три возвращение домой... – ворчу себе под нос и тут же останавливаюсь, медленно поворачиваю голову в сторону напарника и прекрасно понимаю, что он тоже это слышит. Звук, словно массивная глыба льда сходит с вершины горы. Она плавно съезжает по отвесной снежной скале и создается ощущение пронзительно скрипа–свиста. Нет, уже не этот звук... Словно топот копыт, такое ощущение, что на нас бежит стадо быков. Так, сейчас лучше быть поближе друг к другу. ЁнДжэ снова читает мои мысли, и мы оказываемся рядом через мгновение. Осматриваем улицу и понимаем, что ни черта не понимаем. Улочка полностью освещена фонарями, и нет ни души, грохот же разносится повсюду, и кажется, что вокруг все больше и больше этих жутких существ. Волки, ха, у нас с Ю оружия в куртке больше, чем у вас клыков в пасти, вы еще не видели как я стреляю, а если Джэ ножи в руки возьмет, то я вообще положу ваши шкуры у камина. – Их много. Эти слова волшебные, стоило Джэ сказать их, и город снова погрузился в мертвую тишину, что пугает меня еще больше. Сколько меня учили, запомнил я только одно: тишина самый главный враг. Мы с Джэ встаем спиной друг к другу, пистолет я достал сразу, как мы оказались рядом. Слышу тихий шорох – Ю бросил перчатки на землю и из–за пояса уже извлечены тонкие ножи, которые больше напоминают скальпели. Тишина давит на уши, и противное предчувствие, словно кто–то вонзает клыки в шею и грудную клетку, начинает нарастать. Я точно знаю, что со спины нападут только если Ю убьют, так же пройдут к нему – через мой труп. Тишина все такая же, вязкая, противная и холодная, но я затылком чувствую, что они тут. ЁнДжэ тоже это чувствует, причем лучше меня, все же сказывается опыт работы. Ветер все так же завывает, темнота все такая же, тишина все такая же, все именно так, как было до шума, но, черт возьми, ощущение, что на тебя смотрят, не пропадает. Смотрит хищник, из–за угла, с утайкой, жадно и злобно. Чувствую, что ЁнДжэ немного наклоняется вперед корпусом, значит противник рядом, или... Вашу мать.... Снег тихо хрустит, совсем неслышно, словно на него вовсе и не ступают. Холодный ветер обдувает белоснежную шерсть лап, из темноты переулка я не вижу этого монстра, ясно можно разглядеть только ярко–желтые глаза, горящие очи зверя. Они светятся, горят, словно вокруг них дымка. Он подошел незаметно, словно переместился сюда с неба, как снег. Но это создание.... Черт, его глаза находятся на полметра над моей головой! – Ну, что встал–то, истукан? – Ю обращается к своему созданию, и на секунду, боковым зрением, я вижу, что в переулке напротив ЁнДжэ из темноты смотрят ярко–голубые глаза хищника. Этот волк такой же большой, как и мой, и это напрягает все сильнее: обычные оборотни не больше человеческого роста, да что там – половина из всех, которых я видел, - обычные волки. Ладно, что у меня там? Перевожу взгляд на своего противника и замираю. Никогда в жизни такого не видел. В трех метрах от меня стоит белоснежный пушистый волк с горящими глазами. Его очи горят ярко–желтым цветом, пасть немного приоткрыта и он скалится, когда я навожу на него пистолет. На красивой, мощной шее весит цепь с шипами, словно строгий ошейник, и это меня немного пугает – это точно не простое украшение. Двухметровый красавец медленно разворачивается и начинает кружить вокруг нас, облизываясь. Через мгновение передо мной появляется еще один волк: противник Джэ: у него ярко–голубые глаза и шерсть взъерошена, словно только что ее правильно причесали, но выглядит он так же красиво и элегантно как мой. Этих зверей словно выточили из мрамора, какие они идеальные и красивые: стан, походка, даже комплекция. Волк скалится и тихо рычит, шумно дыша, словно запыхался. Он тоже делает круг, и я снова вижу своего хищника с желтыми глазами, сейчас становится понятно, что они кружат, не выпуская нас из западни. Этот волк тоже шумно дышит, как и предыдущий, но я не понимаю почему, сейчас они больше напоминают разъяренных быков на родео. Они словно плывут по снегу, ступают на него, но звуков нет. Идеальная подготовка. Ю был прав, это сильнейшие самцы в стае, в том, что это парни, я не сомневаюсь. Желтоглазый останавливается передо мной и припадает грудью к земле, готовясь кинуться, он облизывается, а мне кажется, что он уже смакует мой вкус, представляя, как раздирает куски мяса клыками. Ладно, дорогуша, свинец и серебро тебе должны понравиться, не так ли? Конец Pov. Pov ЁнДжэ. Изящный, белоснежный волк, медленно выгибается в спине, угрожающе скалясь. Его голубые глаза светятся, от чего я начинаю нервничать все больше и больше. Весь внешний вид хищника показывает, что он готов броситься и вонзить в меня свои белоснежные острые клыки. Зверь отряхается от снега, от чего становится еще более взъерошенным, чем был раньше. – Мун... – чувствую, как ЧонОп замирает, а мой хищник припадает к земле, готовясь кинуться. Сжимая ножи в руках, опускаю голову и, пряча взгляд за мехом капюшона, рычу ему в ответ. Мы с напарником синхронно подаемся назад и, отталкиваясь друг от друга, делаем выпад одновременно с хищниками. Слышу, как ЧонОп на ходу перезаряжает пистолет, а в ответ ему, словно в противовес рычит волк с ярко–желтыми глазами. Мой охотник делает мощный прыжок, и на секунду становится страшно: он снесет меня своим весом. Двух метровый огромный волк, в котором фактически одни мышцы и мощнейший скелет, он, не глядя, швырнет меня в стену, и тогда конец. Волк приземляется в полуметре от меня, а вот я не рассчитав прыжок, запрыгиваю прямо на него. Идиот. Я же думал столкнуться в воздухе и... В голове путаются все мысли, все, что я успеваю сделать, это вогнать свой охотничий нож ему под ребра и увидеть, как на белоснежный снег брызгает кровь, хотя в первую секунду кажется, что это словно ребенок красками нарисовал странный узор. Раздаются выстрелы, скулеж боли, вскрик ЧонОпа и тишина. А дальше, все как в фильме с плохим сюжетом: лезвие моего любимого ножа ломается и в руке остается только рукоятка; волк, который припадал к земле, резко выпрямлется и вцепившись зубами в мой пуховик, швыряет в стену дома. Приземляюсь я не очень удачно: нож выпадает из левой руки, да еще и ребра сломал. Нет, совсем не порядок, надо подниматься и убить эту тварь. Холодный снег сразу оказывается за шиворотом, а когда я пытаюсь нащупать рукой нож, то замечаю, как второй волк, который напал на Муна, уже направляется к нему. Пистолет валяется в нескольких метрах от напарника, сам же рыжеволосый охотник лежит без сознания, над ним склоняется окровавленный волк, который грозно салится и резко поворачивает морду в мою сторону. ЧонОп успел выпустить в него всю обойму, но видимо эти создания сильнее, чем обычные безмозглые оборотни – победить их не составляет труда, а эти… Черт, этот холод тормозит мою мозговую деятельность, еще немного и меня укокошат вместе с Муном! Выхватываю пистолет из–за пояса, второй рукой держась за ребра, которые уже пророчат мне скорый проигрыш – двигаться с ними так, чтобы суметь противостоять волкам, невозможно. За эти пару секунд, пока я оценивал ситуацию, из поля моего зрения пропал мой волк, сейчас только зверь ЧонОпа, который подпихивает его лапой и словно "отложив" на потом. Эти волки практически близнецы, только два различия помогают мне не запутаться: мой взъерошенный, а у твари Муна шерсть гладкая, словно его только что причесали, и последнее различие - цвет глаз. Вот только своего противника я все не вижу, пока и отлетал в стену дома, он пропал. Неужели у них такая большая скорость? Боль в ребрах и онемевшие от холода руки уже говорят, что все – это конец. Нет, я укладывал оборотней и со сломанными руками, и только с одним ножом в руке, но сейчас они явно сильнее. Почему? Ну, наверное, потому что я вижу, как на улочке появляется красивый белоснежный волк с ярко-фиолетовыми горящими глазами. Он изящней остальных, я бы даже сказал более хрупкий, но его оскал и грозный рык показывают, что он злее всех. Зверь ни на секунду не перестает скалиться и, рыча, кивает мордой в мою сторону. Черт, это вожак, а за ним… Надо было ребеночком сдохнуть, чтобы не видеть еще пятерых белых волков, которые идут за лидером! - Девять пуль… Три обоймы в куртке и две в джинсах. В общей сложности, сорок пять пуль на семь волков… Оп выпустил девять в одного, и он даже ухом не повел, может мой от ножа слег, ведь я метил в сердце… - самовнушение всегда успокаивало меня, вот и сейчас, когда вокруг меня кружит стая белых волков. Мило улыбаюсь им и стреляю точно в голову хищнику с ярко-желтыми глазами – за ЧонОпа, но меня сводит судорогой от адской боли в последний момент: мой волк, с которым я дрался, просто наваливается на меня всем весом. Я слышу не только хруст своих ребер, но и правой руки, на которой так крепко сжимаются мощные челюсти – такое ощущение, что он сейчас откусит её. Мы оба падаем в сугроб, и тварь придавливает меня к земле, снег попадает в рот, а вес хищника давит, словно пресс. От укуса рука начинает гореть, словно её стиснули раскаленные кузнечные щипцы, воздух в легких заканчивается предательски быстро, и единственное, что я вижу перед удушливой, холодной темнотой, это ярко-голубые глаза волка. Вот они и пришли за нами.