Снежные волки

POV ЁнДжэ. Мы расходимся по комнатам. Я не хочу бродить по лабиринту этого сумасшедшего города, да и нам никто сейчас не поможет, если произойдет экстренная ситуация – а она, скорее всего, произойдет. Ты, как и обещал, приходишь поздно ночью, когда я уже успел задремать. Медленно открываю глаза и вижу, что сейчас передо мной не волк, а просто тело. Пьяное вдрызг, от которого несет каким–то дешевым одеколоном, преимущественно чужим, на шее уже практически исчезли темные пятна, которые были засосами, даже царапины с плеч уже пропали, но я точно знаю, что они были, каким–то шестым чувством догадываюсь о них и, полностью уверенный в своей догадке, хмурюсь. – О, моя детка не спит… Ой! – промахиваешься мимо кровати и, чтобы не упасть, хватаешься за тумбочку. Дерево, не выдержав твоей силы, разламывается пополам, а затем в негодность превращается еще и полка, за которую ты вцепился. – Тебе от себя–то не противно? – понимаю, что к горлу подступает рвотный ком и начинаю дышать ртом, чтобы не чувствовать отвратительный запах алкоголя и чужого одеколона. – Нет, я отлично себя чувствую! А будешь возникать - тресну, – просто заявляешь и стягиваешь с себя футболку, попутно порвав её – ты не контролируешь свою силу в таком состоянии. – Ой, надо новую приобрести… Кстати, почему ты себя плохо ведешь? Господи, как же хочется заехать по пьяной морде и свалить отсюда! Согласен спать на снегу, только не рядом с этим уродом! Я серьезно. Если вчера я мог подумать, что ты воспитан таким, то сейчас это не воспитание, а обычное животное чувство, которое просыпается в тебе при отключении разума. – А ты, я смотрю, воспитатель в детском саду? Развлекайся дальше, только меня не трогай, – отворачиваюсь на другой бок, но тошнотворный запах буквально выводит меня из себя, хочется ударить тебя все больше и больше. И с чего мое обоняние стало таким сильным? Раньше я спокойно осматривал разложившиеся трупы и не обращал внимания на запах, а сейчас буквально трясет от удушливого «аромата». – Ты снова забываешься, – рывком разворачиваешь меня к себе и прижимаешь к себе, мы сталкиваемся лбами. Запах становится все сильнее, и я не выдерживаю. Организм буквально бунтует, и я выбегаю из комнаты, вырвавшись из твоих рук, с трудом успеваю добежать до туалета, и меня выворачивает наизнанку. Сразу становится жарко, на лбу проступает испарина, но не проходит и минуты, как я слышу торопливые шаги и Оп отпихивает меня от унитаза. И его тоже тошнит. Видимо, такая реакция не только у меня, хотя из–за одного запаха этого быть не может, правда? Это точно отвратная еда, которую мы ели с ЁнГуком днем. ЧонОп медленно выпрямляется и смотрит на меня: бледный, вспотевший, под глазами круги. Ничего не понимаю: когда мы расходились спать, он был в полном порядке. Муна снова тошнит, а я умываюсь холодной водой и пытаюсь дышать как можно глубже – мышцы противно сводит от болезненных спазмов, и тошнота вновь подбирается к горлу. – Отвратительно… И все из–за этого пьяного урода с недоебом, – рычит напарник и подходит к ванной, включает холодную воду и наклонившись, поливает себя водой, на сколько это позволяет высота крана. Весь мокрый он садится на край ванной и устало смотрит на меня, тихо спрашивая: – У тебя такая же картина? Несет посторонним одеколоном, пьяный и ничего не соображает? Хотя не, этот еще хамит и пытается воспитывать меня, – шумно выдыхая, ЧонОп вытирает мокрые волосы и сладко зевает, потирая глаза кулачками. Невольно улыбаюсь: он еще такой ребенок. – Я пойду спать, кстати, в шкафу есть матрас, – намекнув мне на дальнейший ход действий, Оп уходит в свою комнату, но у меня внутри словно что–то сжимается от страха. Такое ощущение, что сейчас что–то произойдет. Надо проверить ДэХена, и я успокоюсь. Направляюсь за напарником, и раздается звон стекла, а затем вскрик ЧонОпа. Я добегаю до их спальни и вижу разбитую вазу, Муна, который сидит на полу и держится за голову; его рука в крови, он зажмуривается, пытаясь сдержать новый крик боли, а эта тварь…. ДэХен в неадекватном состоянии смотрит на супруга и держится за спинку кровати с такой силой, что металлические перекладины гнутся под его напором. Ты приходишь следом за мной и смотришь на невменяемого друга. Я поднимаю ЧонОпа и молча вывожу его из комнаты, таща на себе обратно в ванную комнату. Мимо проходит ЁнГук, который, похоже, никогда не спит. Он сразу чует запах крови: – Аптечка в шкафчике, – направляется к вам в комнату и закрывает за собой дверь, как бы намекая, что нам лучше уйти сейчас и не слышать того, что сейчас там произойдет. Отлично, вот он и даст вам в морду, чтобы жизнь не казалась алкогольным раем. Осторожно сажаю ЧонОпа на край ванной и сразу достаю большую аптечку. Зачем она волкам? Вы ведь у нас суперсоздания, у которых все заживает на ходу. Хотя, скорее всего, это для тех носителей, которые уже были с волками. – Урод… – ЧонОп зажмуривается. Я убираю его руку и вижу глубокую рану, из которой не переставая течет кровь. – Пошел вон, – ДэХен еле вписывается в дверной проем, чтобы не упасть хватается за косяк и отламывает его, снова вцепляясь в стену. – Уй… – парню сложно говорить, стоять, да и вообще он так пьян, что мне кажется, он в такой прострации, ему нужно только лежать и не шевелиться. – ЁнГук, забери его, этот придурок… – ДэХен хватает меня за руку и рывком вышвыривает из ванной. Ты ловишь меня в объятия и, нагло положив руку на попу, плотоядно улыбаешься. Чон с трудом заходит к ЧонОпу и с грохотом закрывает дверь, что у той отваливается ручка. Дергаюсь из твоих рук, но ты не отпускаешь, все также прижимаешь к себе, и неприятный запах снова ударяет в нос. – Нас с Дэ можно поз… поздравить, – с трудом выговариваешь, а меня снова начинает подташнивать. – С чем? С тем, что вы две пьяных свиньи? – Они папами стали, – ЁнГук подходит к ванной комнате, касается двери, и бедный кусок дерева не выдерживает – разваливается на две части. Парень заглядывает в комнату. Пьяный ДэХен уже спит на полу, прижавшись спиной к стене, а ЧонОп умывается. Как я могу видеть, рана на его голове прошла. Хоть залечил - и то хорошо, но я точно сломаю ему челюсть или сверну шею. – У вас начали обостряться чувства, вы беременны. – Отлично, теперь мы носители будущих убийц, – мило улыбаюсь и чувствую, как ты тянешь меня наверх, сажая на свою талию. Ну, все, дорогой, ты напросился, я предупреждал, что меня не нужно трогать. Нажимаю на несколько точек на твоей шее, и ты вырубаешься, падая на пол без сознания. ЁнГук походит ко мне - на его плече уже висит ДэХен. Лидер заинтересованно смотрит на лежащее тело, которое, к несчастью, мой муж, вздыхает и, наклонившись, закидывает тебя на второе плечо, унося в спальню ЧонОпа. Слава богу, хоть остаток ночи пройдет без происшествий. *** Утром я просыпаюсь от приятного запаха. Мне уже хочется попробовать это что–то на вкус, но инстинкт самосохранения подсказывает: для начала лучше открыть глаза. И хорошо, что я это сделал. Как ты оказался рядом со мной, хотя я засыпал рядом с ЧонОпом? Поднимаю голову с твоего плеча и укутываюсь в теплое одеяло. На удивление, мне холодно, и жар твоего тела не согревает. Запах уже исчез - видимо, ты принял душ, - но я словно невидимыми отметинами вижу исчезнувшие засосы и следы от ногтей. – Доброе утро, – улыбаешься, видя мое заспанное лицо. Немного наклоняешься, чтобы поцеловать, я подаюсь назад и морщусь. – Не трогай меня, противно. Хватаешь меня за запястья и, дернув на себя, прижимаешь к себе. Я нутром чувствую, что ты злишься, кровь буквально закипает в венах. Одной рукой ты обнимаешь меня за талию, а второй медленно обвиваешь шею, но горячие пальцы скользят на грудь, проходятся по коже, вызывая мурашки, и останавливаются на животе. Ты так крепко обнял меня, что мне кажется, позвоночник словно под стальным прессом и дергаться назад нет смысла, если только вперед, но это значит прижаться к тебе еще крепче. Наклоняешься ко мне, проводишь носом по щеке и прикрываешь глаза, улыбаясь уголком губ: – Твой запах изменился, в нем чувствуется нотка холода. Я почувствовал это даже вчера, когда был пьян… Наш малыш будет сильным… Точнее, мой малыш, – открываешь глаза: всего за пару секунд они потемнели до черного цвета. – Пока я ношу этого ребенка, он наш. Так что можешь не пускать слюни, – нагло улыбаюсь. Ты приподнимаешь бровь и словно невзначай теребишь пальцами свой ошейник, который никогда не снимаешь. – Думаешь, Бан защитит тебя? И ты спрячешься за его спину? – толкаешь меня на подушку. Я сразу приподнимаюсь и оказываюсь нос к носу с тобой. Ты наклоняешься ко мне все ниже и ниже, заглядываешь в мои глаза и, лениво чмокнув в губы, разглядываешь моё лицо. Я снова остро чувствую твой запах, и по телу проходит дрожь, становится спокойней, и внутри поселяется уверенность: все будет хорошо. Но наваждение пропадает, когда на глаза попадается нож, валяющий среди кусков разломанной тумбочки. Ты следишь за моим взглядом и тихо смеешься, с каждой секундой становясь все злее. – Все надеешься? – Нет. Просто оружие валяется по всей комнате, а у тебя с приступами агрессии проблемы, вот я и думаю, не навредишь ли ты своему ребенку, – ох ты, оказывается, Ким ХимЧана можно ошарашить. Ты смотришь на меня, хлопаешь глазами и даже слова вымолвить не можешь: не ожидал подобной наглости с моей стороны. Так, надо ретироваться с кровати, пока ты не решил еще что–нибудь сказать, не особо хочу выяснять отношения в такой… Черт, не хочу разговаривать с типа мужем на кровати. Мда, Синет бы был в шоке от меня. Интересно, как он там? Ему и ХинЁну уже сообщили, что мы пропали, а это значит, что они отправились нам на помощь. А это значит, что вы снова выйдете на охоту и попытаетесь их убить… ЁнДжэ, не тешь себя надеждами, ХимЧан разорвет его, если ребенку будет хоть что–то угрожать. Волчонок - это самое ценное, что у него сейчас есть, и для него он, наверное, будет… Эй, прийти так быстро в себя нечестно! Прижимаешь меня к себе, обняв со спины, кладешь подбородок на плечо и тихо спрашиваешь: – Что ты вчера чувствовал, когда я вернулся? – Что я чувствовал? Вонь и омерзение, – говорю тебе правду, все равно тебе плевать. Ты на секунду прекращаешь дышать, руки напрягаются и крепче прижимают меня к себе. Сухие губы касаются щеки, и ты практически шипишь: – Самое главное - это ребенок, помни об этом, больше мне ничего от тебя не нужно. Хотя в постели ты мне понравился, даже вчерашних мальчиков затмил, хотя думаю, без наших драк все получилось бы еще более чувственно и страстно… – Я чувственный и страстный со своим мужем, а та ночь просто подарила мне два месяца жизни, – твои руки исчезают с моей талии, я уже облегченно выдыхаю, но организм не чувствует опасности, поэтому я поворачиваюсь к тебе. Сильный удар в челюсть обжигает болью - дергаюсь, но не отступаю назад. Чувствую соленый привкус крови на губах и вижу твои черные от ярости глаза. Хватаешь меня за волосы и, дернув за затылок, тихо рычишь: – Запомни раз и навсегда: еще раз я услышу о твоем бывшем муженьке - разукрашу всеми цветами фиолетового и синего, а для разнообразия и желтого. Ребенок, а точнее его жизнь, в твоих интересах, так что мне плевать, что станет с тобой - изуродую так, что сам попытаешься приблизить свой конец. Главное - это здоровье моего волчонка, ты мне безразличен. Я не малыш Банни - возиться не буду. Наблюдаешь, как по моему подбородку течет кровь, скользишь взглядом за капелькой и медленно облизываешь губы, мысленно пробуя меня на вкус. Что, думаешь, я сдамся тебе? Опущу голову, покорно сложу лапки? Обойдешься, урод. – Ты уже покойник, – спокойно предупреждаю, вытирая кровавую дорожку с губ. – Ты ведь не думаешь, что я не выполню свое обещание насчет отрезанной головы? Если хочешь знать мое мнение, я лучше потом умру сам, но сначала увижу, как на твой гроб кидают горсти земли. – Это будут самые великолепные два месяца в моей жизни, – разворачиваешься и, взяв полотенце, направляешься в ванную комнату. Ты все также во вчерашней одежде - видимо, принял душ и снова надел её, или посторонний запах сам исчез? Не дожидаясь своего суженного, переодеваюсь и быстро мчусь в ванную, где мы вчера баррикадировались с Опом, затем по запаху нахожу столовую и, заметив напарника с мужем, усаживаюсь к ним с подносом. Делаю вид, что ДэХена я не заметил, и возмущенно смотрю на Муна. Разводя руками, он виновато опускает голову. «Какого черта он тут?!» «Он теперь хвостом за мной ходит». Делаю пару жестов пальцами и стучу кулаком по голове. ЧонОп трагично вздыхает и показывает, что его тошнит, затем показывает мне еще пару знаков. «Нам надо думать, как сбежать отсюда, а главное, избавиться от ДэХена - мой появиться не должен». «Меня тоже тошнит от ДэХена, хотя запах исчез и уже лучше. Я попытаюсь избавиться, но они враждебно настроены». Удивленно приподнимаю бровь, на что Оп обрисовывает на голове нимб и показывает оскал. «Потому что с нами Бан, он прикрывает нас перед Зело и мужьями». – Что за мим-постановка? – садишься рядом со мной с подносом. ДэХен, все это время наблюдавший за нами, прекращает жевать и смотрит на друга: – Это новая форма общения. – Лучше так общаться, чем твой визг слушать, – парирует ЧонОп и объясняет мне, когда я удивленно разглядываю его мужа. – У него голос, как сирена - оглохнуть можно, особенно когда орать начинает. Просто пиздец, думал, оглохну в первый раз. – А ничего, что его вой считается самым лучшим по громкости и красоте? – от такой наглости тебя буквально передергивает, и ты попрыгиваешь, чуть не пролив кофе. – Дэ! – Он вчера уже за это получил; видно, вазы не хватило, надо браться за мебель, – шатен улыбается, глядя на мужа, и облизывает пухлые губы. Мне сейчас кажется, что он смотрит на него как–то по-другому, словно что–то появилось внутри, какое–то чувство спокойствия в душе волка: он уже не дергается, когда Оп язвит. Что–то изменилось во взгляде этого волка, хотя… Изменения произошли в Муне - теперь он носит его ребенка, неудивительно, что ДэХен стал терпимей. Только эта терпимость распространяется на всех, кроме самого ЧонОпа, которому он готов треснуть в любой момент. – Сегодня вечером… – Вас опять не будет, – ЧонОп заканчивает за супруга, а ДэХен уже ломает вилку от злости, медленно берется за нож, и я чувствую взгляды других волков, которые смотрят на нас с интересом. Неужели так хочется шоу? Надеюсь, до Дэ дойдет, что резать своего носителя не выход? – Нож положи, – ДэХен поднимает на меня взгляд, и в его глазах вспыхивают желтые искры. – Прекратите, вы сейчас люди, звериные законы оставьте на пару минут, – Чон приподнимает бровь и, взъерошив темные волосы, выжидающе смотрит на меня, попутно натягивая капюшон – видно, ему не очень хорошо после вчерашнего, но у них похмелье не как у людей. – Вы живете, как хотите, нас не трогаете, мы с ЧонОпом не делаем гадостей, согласны? – Мы и так живем, как хотим, – поворачиваешь ко мне голову, затем разворачиваешься корпусом к волкам за другими столами. Те сразу утыкаются в тарелки, словно и не пялились на нас все это время. – Так что твое предложение уже не интересно. – И не трогать вас… Это скучно, вы наши носители, супруги, спать мы все равно будем в одной комнате, и мало того, в одной постели, – ухмыляется ДэХен и продолжает есть лапшу, пока Мун не язвит в ответ: – Тогда унитаз надо установить прямо в нашей комнате, а то от твоей вони меня блевать тянет. – Нам вообще лучше в ванную переехать, – посмеиваюсь, чуть не подавившись острым салатом. – Я могу обеспечить, – на полном серьезе говоришь мне, и настроение падает еще ниже. – Вы оба до безумия скучные и неинтересные, – качаю головой, дуя на горячую картошку, и показываю Муну знак, что с ними можно повеситься. ДэХен допивает третью кружку зеленого чая и направляется еще за двумя. Он практически прячется в черной толстовке, которая больше самого волка на пару размеров, натягивает капюшон на глаза и, вернувшись, садится на свое место. – Переборщили вчера, – констатирует ДэХен, доедая мясо и снова принимаясь за лапшу. – Да нет, ты что, в самый раз, – ЧонОпу никак не удержать язвительный поток. – Так мы договорились? Вы отдельно и мы отдельно? – Да нет, вы у нас не отдельно, вы с ангелочком лидером. Который, конечно, прикроет несчастных мальчиков перед вожаком и мужьями. Он у нас праведник, благо, Зело не знает всех подробностей - его бы сожгли к чертям собачьим. Лидер - лучший охотник, я бы поспорил с ним за это звание, – достаешь из кармана таблетки и, кинув их другу, получаешь в ответ благодарную улыбку. – У тебя мозгов не хватает до уровня ЁнГука, – поворачиваю к тебе голову, и в последнюю секунду ЧонОп ловит кулак у моего лица, не позволяя снова ударить. Он прекрасно видит разбитую губу, чувствует запах крови, которая недавно стекала по лицу. ДэХен рывком усаживает Опа на место и, схватив за горло, сжимает с такой силой, что парень сразу начинает задыхаться. Я убью их, клянусь. На автомате бросаюсь к другу, но ты хватаешь меня и, усадив к себе на колени, прижимаешь спиной к груди, вцепляясь в мои запястья, не позволяешь двигаться. Я вижу, как ЧонОп зажмуривается и пытается сделать вдох, но у него ничего не получается, он начинает дрожать, и глаза закатываются. Дергаюсь резче, но ты вжимаешь меня в стол, и я успеваю дотянуться до Муна. От моего пинка его сознание на секунду светлеет, и он ломает ДэХену нос, сразу громко кашляя от потока воздуха, который поступает в легкие. – Урод… – волк вытирает кровь с губ и смотрит на супруга, на шее которого видны отметины от стальной хватки шатена. – На будущее, если я задохнусь, то ребенок умрет вслед за мной. На нас снова все смотрят - волки тихо шепчутся за спиной. Я слышу, что они говорят о том, что у вас вообще не должно быть потомства – вы угробите детей; многие говорят, что носители обязаны выносить волчат, но истязать их – значит, истязать детей. ДэХен вправляет себе нос и, зажмурив один глаз, ждет, когда перелом пройдет, потом вытирает кровь салфеткой и смотрит на тебя. Вырываюсь из твоей хватки, которая ослабла, и выхожу из–за стола. За мной уходит ЧонОп, и вы остаетесь среди шепота и возмущенных возгласов. Уже отойдя от столовой, я слышу твой волчий рык, и все посторонние звуки стихают, только через пару секунд два подноса с едой врезаются в стену. Ну, и для чего психовали? Ведь ничего не изменится. По запаху ЧонОп находит ЁнГука в огромном каменном зале, в котором тренируются молодые волки. Бан стоит у брусьев, сложив руки на груди и наблюдая за атаками новичков. – Быстрее, Зак, такими темпами от пуль ты не сбежишь. Люди убьют тебя. Остановились все, – от баса лидера все вздрагивают и шарахаются от красноволосого, который кивает на беговые дорожки. – Максимальная скорость, пробег час. Новенькие как по команде взбираются на огромную беговую дорожку, которая в ширину составляет весь зал, а в длину не меньше трех метров. ЁнГук включает максимальную скорость, сразу определяя, у кого лучшие результаты, а кому скорость не дана. – Слушаю вас, как ночь прошла? – парень не поворачивается к нам, приветствуя кивком головы. – Тебе ли не знать, – подходим к лидеру. Он чуть склоняет голову и резко останавливает тренажер - около десяти волков, не удержавшись на лапах от мощного рывка, буквально кубарем катятся на пол, садятся на попу и, хлопая глазами, смотрят на ЁнГука. Бан вздыхает и кивает ребятам, которые устояли на ногах. – Как я понимаю, вы будете воздушными шариками в нашей стае, – ухмыляется красноволосый, глядя на сидящих на полу. – Буря может начаться в любую секунду, и вас просто снесет ветром. По–вашему, я должен бегать за вами и ловить? Встали и учимся стоять, раз и этого не умеете; остальные продолжают бежать, будет лишняя проверка для вас, – волки поднимаются, некоторые тихо скулят и, взобравшись на беговую дорожку, снова начинают бежать, когда механизм двигается. – Отсюда возможно сбежать? – ЧонОп никогда не умел спрашивать осторожно и вытягивать информацию незаметно. – Возможно, но смысла уже нет. У отцов с малышами связь, как и с вами. Они чувствуют вас. Пока не сильно, но найти смогут - волчата уже подают им сигналы, которые слышат только они. И если сбежите, Зело устроит прилюдную казнь вместо обычной смерти на снегу, – Бан осматривает новеньких и еще раз останавливает беговую дорожку. На этот раз на пол скатываются только шесть волков - они сразу поднимаются и снова встают на тренажер. Разбитые носы и пасть в крови, у некоторых повреждены лапы, но звери залечивают свои раны и снова бегут, надеясь на одобрение лидера. – И долго ты их тренируешь? – спрашиваю, когда волки в очередной раз приземляются на пол. Трое. – Смотря какая специализация: если охота, то дольше, если постовые, то меньше. У них способности в разных стезях. Мне нужны скорость и сила для стаи, но ловкость и гибкость для постовых, хорошее зрение и прочие данные. Не забивайте себе голову, я выработал свою программу уже довольно давно, Зело её одобрил, больше мне ничего не нужно, – ЁнГук успокаивается, только когда механизм снова останавливается и на полу никого не оказывается. Все волки стоят на беговой дорожке и, гордо подняв морды, рычат: – Приказ выполнен. – Продолжаем силовые упражнения, ХимЧан и ДэХен придут позже. Пока раздираем манекенов, – новички направляются в другую часть зала, где стоят манекены. – Они тренируются уже часа четыре, не останавливаясь, это хорошо. Прошлая группа в конце третьего часа уже с лап валилась, и все дружно скулили мне. А у нас завтра показ способностей перед Зело, в последнее время новички не радуют… – А Зело у вас одобряет кандидатуры? – Нет, это мой выбор - как я решу, так и будет. Но за все их проступки всегда отвечаю я. – Получается, на ковре у вожака только ты? – Бан кивает, а ЧонОп задает вопрос, который уже давно мучает меня: – А что для тебя значит Зело?