Снежные волки

– Зело, ты что–то хотел? – бывший вожак заходит в свой зал и останавливается в дверях. Его глаза горят фиолетовым огнем, но охотники, занявшие его место, не отрывая взгляда, продолжают изучать карту местности. ДэХен рисует еще пару линий и улыбается, показывая ХимЧану, как будет выгодно расставить защитное поле или ввести новый отряд, который будет охранять эту территорию: прибрежную зону. – Вы понимаете, что делаете? – блондин кидает взгляд на наручные часы и кивает, чувствуя запах медикаментов: пару минут назад было шесть вечера, а значит, Лидер снова был на грани жизни и смерти. – Да. Мы уничтожаем твою жизнь точно так же, как ты уничтожил нашу… Нет, тут будет лучше, – ХимЧан ведет линию в другом направлении, предлагая ДэХену другой вариант. После гибели ЁнДжэ ему стало безразлично, что происходит в жизни вожака. Мучается он, страдает, умирает или бьется в истериках. – Он живой, а вы просто издеваетесь! – у Зело снова трясутся руки, отросшая челка немного закрывает глаза, и кажется, что он каждый раз выглядывает из-за прядей злобно, агрессивно и угрожающе. – Мы? Издеваемся? А что делал ты, когда мы просили не убивать их? Ты предлагал нам других, ухмылялся и прыгал как пасхальный кролик, сияя от счастья. Из–за тебя наших любимых людей не стало. Так почему ты должен быть счастлив, а мы из–за тебя обязаны страдать? Это то же самое, когда ты испугался его чувств и запретил всем любить. Больше из–за твоих глупых прихотей никто страдать не будет. Все будут жить так, как скажем мы. А твой ЁнГук поплатится за твою глупость. Можешь считать, что ты сам загнал его в могилу, – ХимЧан взъерошивает свои короткие волосы и вешает карту на стену, любуясь своей работой – новые границы просто идеальны. – Он не виноват, на больничной койке должен быть я, – Зело проходит к своему трону и, поднявшись, садится, закинув ногу на ногу. – А смысл от того, что ты будешь без сознания? Боли не чувствуешь, лежишь спокойно, не живешь с этой болью, не просыпаешься каждую ночь от криков, не живешь только ради детей. А сейчас, когда он на грани жизни и смерти, ты не спишь, мучаешься и дрожишь от страха, – ДэХен тихо рычит, вызывая дрожь вожака. Ему тяжело видеть страдания близкого человека. Он заменил им семью, стал верным помощником, а сейчас страдает из–за них, но шатен убеждает себя: это заслуженные муки. Зело молчит несколько минут, наблюдая за пламенем свечей на люстре, и тихо говорит, закутавшись в плащ словно от холода: – Я сделал это не потому, что я невзлюбил этих двух, или потому, что хотел избавиться от двух назойливых мордашек. Сами подумайте, зачем мне убивать тех, в кого… – Заткнись! – ХимЧан срывается, и его глаза вспыхивают от ярости голубым пламенем. – Из–за тебя я потерял того, кто вернулся ко мне, хотя знал, что я монстр! Он принял меня со всеми моими приступами, со всей моей злостью и грубостью! Вернулся, когда отворачивались все, когда все ненавидели и презирали! – Они стали превращаться! Ваши дети, ваши гены сделали слишком сильный мутагенный взрыв в их организмах! Вы были против применения сыворотки, и эти двое стали превращаться! Поэтому были перепады настроения, сырое мясо и постоянная тяга к холоду! Они начали превращаться в снежных волков! ДэХену кажется, что земля уходит из-под ног и вожак просто смеется. Хватаясь за ХимЧана, чтобы не упасть, он зажмуривается от боли в висках. Ким вздрагивает, несколько раз моргает, и пламя исчезает. Зал перестает представать перед ним комнатой с голубоватым оттенком. Глядя на Зело, он сипло бормочет: – Как, в волков? В каких еще… Это же неправда все. Глупая легенда, которую волчатам рассказывают на ночь вместо сказок. Ты сам говорил, что это невозможно! – ДэХен быстро направляется к Зело, но тут его осеняет. Тогда они нарушили приказ. Вожак приказал отнести их к морю и утопить. А они оставили на снегу. Двух полупревратившихся волков. Они отдали ЁнДжэ и ЧонОпа в ту стихию, которая создала их второе "я". Хищников, убийц, лучших охотников, сильнейшую расу – снежных волков. – Легенды придуманы не просто так. Они создаются по воспоминаниям о жутких страшных временах. Мой прадед видел одну особь данного вида. Волк влюбился в человека, и у них родился ребенок. Уже во время беременности стало ясно – с носителем что–то не так. Тяга к снегу, привязанность к своей половине, преданность, любовь к мясу, отвращение к теплу и слишком яркому свету. Вам ли не знать, какие мы жестокие, сколько мы убиваем своих непокорных волков? Просто так полюбить и остаться? Это глупо, неразумно и невозможно. Волк может любить волка, но чтобы человек был влюблен в снежное создание? Это практически невозможно. Вам больно, вы не спите и не едите не потому, что влюбились в этих парней, не потому, что они носили ваших детей. Они вам предначертаны. Вы столько лет были одни, вы не смотрели ни на кого в стае, даже не задумывались о потомстве, свадьбе, любви, а тут нашли их по одному запаху. Вытащили половину стаи в город, чтобы забрать их, чтобы увидеть, как они выглядят. Вы мучаетесь, хотите умереть, потому что, как только родились дети и связи с потомством ослабли, эти эмпатические нити сплелись с вами. Вы чувствуете боль, потому что их нет рядом, потому что не прикасаетесь, не чувствуете запах и не можете слышать стук сердец. Сердец, которые по праву принадлежат вам, – Зело сцепляет ладони в замок и прижимается к ним губами, тяжело выдыхая. Говорить подобное своим родным волкам сложно. Даже после происшествия с ЁнГуком он не может отказаться от них. Бан выдержит, и ЧжунХон знает это. Сейчас волки успокоятся, и ДэХен все исправит, ведь ЕнГук воспитывал двух маленьких охотников не меньше, чем Зело. – Эта легенда - ложь. Мой ЧонОп не способен на подобное! – ДэХен чувствует, как от одного имени у него внутри все дрожит, и по телу бегут мурашки. – На что не способен? ДэХен, ты ведь чувствовал – что–то не так, вокруг все прежнее, а ты меняешься. И сейчас боль и злоба, даже состояние ЁнГука показывает, как вы тесно связаны. Вы прекрасно помните, что по легенде волк, влюбленный в снежное создание, стал самым сильным в стае. Но… У каждого такого перевертыша есть особенность: они могут убивать себе подобных. Если с одним можно справиться, то ваши мужья просто уничтожат расу снежных волков, – Зело закрывает глаза и тяжело выдыхает, убеждая себя, что он все сделал правильно. Утопить их было самым лучшим решением. – Джэ бы не сделал такого. У него есть ХимЁн и я, у него два племянника растут, – ХимЧан кивает на ДэХена. – Он не такой, ты сам прекрасно это знаешь, он всегда был жизнерадостным и относился к нам по–человечески, какими бы мы не были! – Относился по-человечески? Думаешь, они не озверели бы после того, как вы похитили их? Забрали от мужей, женили на себе, первая брачная ночь у каждого была… Да что там подбирать слова? Это было больше похоже на изнасилование. Избиения, драки, перепалки, скандалы, ссоры, моральное давление. Если бы у меня была такая ситуация, я бы не убил, я бы истязал, ребята. Я бы заставил мучиться и молить о пощаде, – ухмыляется Зело и потягивается. – Неправда. Мы бы были вместе, и нас бы никто не разлучил, жили семьями, охотились, защищали стаю, воспитывали детей, воевали, вели переговоры, как обычная стая, – утверждает ДэХен, садясь за длинный стол, который появился в зале, когда они начали руководить сородичами. – Возможно, а возможно, они бы решили полакомиться вами. Растерзали, забрали детей, а потом, вернувшись, истребили бы нашу расу. Боюсь говорить это, но то, что вы утопили их… Это было лучшим решением, – признается вожак, глядя на охотников. ХимЧан чешет затылок и, пожимая плечами, тихо говорит: – Ну, как тебе сказать… До воды мы немного не дошли… – Ну да, километра три, – улыбается ДэХен и понуро опускает голову, понимая, что происходит. – Что это значит?! Вы что, не утопили, не избавились от них?! Черт возьми, что вы вообще сделали?! – Зело вскакивает с трона, представляя, как его стаю просто выгрызают два спятивших от злобы волка. – Мы вынесли их на снег и положили умирать на лед. Это фраза убивает всю расу снежных волков. Зело представляет, как его клан тонет в собственной крови, огни жизни гаснут один за другим и стая бежит как можно дальше от двух разъяренных супругов охотников. – Они убьют нас, если только… Вожака прерывает пронзительный вой, и ХимЧан резко поднимается со своего места. ДэХен зажмуривается и снова вслушивается в умопомрачительно–приятный звук, который будоражит его до глубины сердца – ЧонОп. – … если только они не придут за своим потомством, – тихо шепчет вожак, наблюдая как его охотники бросаются к дверям, выбивая их плечами, словно они были закрыты. Забывая превратиться в волков, ХимЧан и ДэХен расталкивают сородичей, несутся к выходу из логова. Туда, где раздавались два пронзительных воя, а теперь они слышат три тихих игривых рычания – дети. Коридоры кажутся бесконечными, темными и жутко узкими, света не хватает, а народу столько, что приходится расталкивать сородичей в разные стороны, причиняя им травмы. ХимЧан выходит первым в огромную пещеру и замирает, видя, как два красивых волка направляются к вертолетам, стоящим у самого выхода. Один волк несет в пасти его сына, а второй ухитрился вцепиться в ЧонОпа и ДэМуна. Чон и Ким бросаются за волками, подмечая про себя, что они немного меньше, грациозней, но даже со спины видно, как пламя глаз потоком расходится по морде. Охотники смотрят на детей и не верят своим глазам: они в полном восторге от того, что их катают в пасти. Близнецы качаются как на качелях, дрыгая лапками, а ХимЁн смотрит на ХимЧана и, показав зубки, машет пушистой лапкой: – Папа, пока, я домой с мамой! Я скоро приеду! – Нет, родной. С мамой вы останетесь тут, – ХимЧан смотрит на ДэХена, и друзья быстро бегут за супругами, когда те уже добрались до вертолета. Охотники видят ненавистных мужей, которые уже один раз чуть не забрали их любимых. Синет и ХинЁн берут волчат, но дети сразу начинают рычать и кусаться, вызывая у отцов приступ гордости. Ким и Чон в прыжке превращаются и медленно наступают на двух чужеземцев, а те и не думают бежать. Лениво разворачиваясь, они демонстрируют себя, хвостами закрывая дверцу вертолета. Поджарые, пушистые, злые и невероятно красивые. Охотники покорно припадают к земле, кланяясь перед своими любимыми. У ЧонОпа оранжевые глаза, слово в его очах догорает костер в ночи, но искры медленно тлеют. У ЁнДжэ - темно–темно-синие: кажется, что смотришь в глубокое море и тонешь в них. Охотники не верят, что эти два божественно–прекрасных волка - их любимые мужья. Но когда поднимается метель, и ЧонОп с ЁнДжэ становятся людьми, они понимают, что немного ошиблись: это уже не их любимые. Бледные, худые и злые. ЧонОп достает из–за пояса пистолет и наставляет на ДэХена; даже когда тот обращается и встает на ноги, шатен не убирает оружие, наоборот, прицеливается. Первая пуля простреливает Чону плечо, мгновенно пробивая кость. ХимЧан медленно выпрямляется и, взъерошив светлые волосы, смотрит на блондина. Ким не замечает ножей, и это его ошибка: первое лезвие угодило в живот, войдя по самую рукоять. – Любимый… – Закрой свою пасть, урод. Я истреблю твою чертову расу, как ты убил меня, бросив подыхать на снегу. Но главное не это: ты посмел забрать моего ребенка, – карие глаза становятся голубыми, а затем синими. ХимЧан смотрит в них и устало улыбается: у их сына, малыша ХинЁна, сине–голубые глаза родителей. ЁнДжэ был жив с самого начала. – Это все непоправимая ошибка, ЧонОп, послушай, по легенде… – вторая пуля попала в ногу, и Чон, опустившись на одно колено, склоняет голову: – Умоляю, выслушай… – Легенда? Люди, превратившееся в волков, могут убивать вас – чистокровных. Это ты хочешь сказать? Тебе нужно было утопить меня, а теперь я уничтожу все, что у тебя есть, – еще одна пуля попадает ДэХену в спину, но он поднимается на ноги и начинает превращаться. Метель медленно охватывает его, но выстрелы не позволяют ему объединиться с природой, и стихия отступает, оставляя его в образе человека. ХимЧан вынимает окровавленный нож и чувствует странный едкий запах. Смотрит на лезвие и понимает, что зеленые разводы склизкого вещества - это ненормально. ДэХен начинает хрипеть и хватается за руку – первая пуля вошла туда. – ЁнДжэ, родной… Умоляю… – Прощай, Ким. Последние часы с нашим ядом будут самыми страшными в вашей жизни. Спасибо, что позаботился о моем ребенке. ХимЧан чувствует, как температура поднимается, подступает тошнота, и голова кружится. Из носа идет кровь, и он падает на землю, не чувствуя ног. Вой стаи - это последнее, что он слышит до той темноты, которая охватывает его. ДэХен зажимает рану рукой, но кровь ненормально быстрым потоком орошает снег, заливая его ладони. Яд попадает в кровь, но шатен не падает, он стоит на ногах. Только когда ЧонОп бьет его рукоятью оружия по челюсти, Чон падает на снег и, замечая вдалеке свою стаю во главе с Зело, умоляет их поторопиться. Сородичи не успевают всего лишь на пару секунд - вертолеты взлетают, скрываясь в полярной ночи, унося с собой воскресших любимых волков и троих детишек, которые уверены – они скоро вернутся с мамами назад и будут жить дружно и счастливо. Они скоро вернутся к папам, а пока побудут с мамами. В этом ведь нет ничего страшного?