Любопытство

С момента, когда они с Лань Чжанем совершили поклоны земле и небу, став полноправными супругами и перед миром заклинателей, и перед миром духов, прошёл без малого год. Вэй Ин успел оценить, насколько его спутник на тропе самосовершенствования одарён — во всех вопросах! Лань Чжань оказался не только талантливым заклинателем, мастером в игре на гуцине, непревзойдённым фехтовальщиком, он и физически был сложен как небожитель, и мужские его достоинства заставляли Вэй Ина одновременно испытывать горячую жажду и благоговейный трепет. И однажды ранним утром, когда Лань Чжань оставил его, всё ещё расслабленного после очередного любовного поединка, а сам отправился на занятия с юными адептами, Вэй Ин задумался, а отчего же его Нефрит — только Второй?.. По всем параметрам Вэй Ин признал бы его Первым. Особенно если касаться темы нефритовых жезлов! Обдумывая этот несомненно важный вопрос, Вэй Ин настолько увлёкся, что не заметил, как кто-то робко стучит в прикрытые двери цзинши. Обычно к этому времени он уже выталкивал себя из постели, одевался, и когда Лань Сычжуй или другой юный адепт приносили ему завтрак — приготовленный совсем не по канонам Гусу — представал перед ними как благородный супруг Ханьгуан-цзюня. — Сейчас-сейчас, — заторопился Вэй Ин, надевая нижнюю рубашку и кое-как натягивая штаны. Он не успел завязать волосы и перед Сычжуем оказался лишь встрёпанным и растерянным, едва успевшим завязать пояс на верхнем ханьфу. В общем, в неподобающем виде. — Я помешал? — удивился тот, ставя бамбуковый поднос на столик и не смея лишний раз поднять взгляд. — Я всего лишь задумался, — отмахнулся Вэй Ин, чуть отворачиваясь, чтобы утренний свет высветлил покрасневшие скулы. Лань Сычжуй был исключительно воспитан, потому сделал вид, что ничего не заметил — ни беспорядка в постели, ни смущения Вэй Ина, ни то, что на рубашку не было надето нижнее одеяние, как то предписывали правила Гусу Лань. *** Вопрос одарённости Первого Нефрита не покинул Вэй Ина так просто, не оказался лишь праздным утренним размышлением. На обеде, куда они с Лань Чжанем приходили вдвоём, чтобы уберечь от искажения ци старейшину Лань Цижэня, и без того неизменно недовольного поведением, обликом и привычками супруга Второго Нефрита, Вэй Ин чересчур пристально изучал главу клана. Буквально не сводил с него глаз, мысленно прорисовывая сквозь складки клановых одежд возможные особенности телосложения. — Что-то не так? — обратился к нему Лань Чжань, заметив столь пристальное внимание. — Ты чувствуешь что-то? — А? Что? — Вэй Ин вздрогнул, словно очнувшись от своих мыслей. — Всё в порядке, не бери в голову, — он улыбнулся и тут же занялся едой. — Я просто задумался, только и всего. — Мгм, — будто поверил Лань Чжань, а Вэй Ин напомнил себе, что проводить изыскания, касающиеся одарённости других мужчин, следует осторожнее. Лань Чжань отличался многими талантами, был в высшей степени добродетельным и внимательным супругом, но, к сожалению, оказался склонен пить уксус. И пусть никто в целом мире не интересовал Вэй Ина так, как Ханьгуан-цзюнь, а всё же лишний раз подвергать возлюбленного таким потрясениям он не хотел и не собирался. Однако и это не заставило его отказаться от вопроса. *** Всего лишь размышлениями достичь гармонии с собой Вэй Ин был не способен. Он любил прикоснуться, опробовать или хотя бы посмотреть своими глазами. Это касалось как магических практик, так и изучения прочих вопросов. Но как было добраться до Первого Нефрита?! Вэй Ин знал только, что Лань Сичэнь спит совсем мало и пробуждается на час раньше, чем все остальные в Облачных Глубинах. Но что до прочего распорядка? Проследить за главой клана он не мог, потому что вряд ли бы Лань Чжань отпустил его в ночь из постели без веской причины вроде Ночной охоты. Вэй Ин изнывал от любопытства и никак не мог придумать выход из положения. К счастью, помог случай: пришли люди из Цайи просить о помощи заклинателей. Снова где-то разгулялась нечисть. Обычно на Ночную охоту сопровождать молодых адептов отправлялся сам Вэй Ин, потому что это развлекало его и позволяло не заскучать за стеной из трех с половиной тысяч правил, но на этот раз Вэй Ин предложил: — Лань Чжань, мне нужно уединение, я придумал новый талисман, и его следует опробовать. Отчего бы тебе не сводить юношей на охоту, пока я занимаюсь этим делом? Так мы оба будем заняты, и разлука не заставит нас тосковать. — Мгм, — согласился на это Лань Чжань. И в ночь, когда адепты с ним вместе покинули Облачные Глубины, Вэй Ин прокрался под окна главы клана и принялся выжидать. Сначала ему казалось, что получится удовлетворить интерес прямо там — когда Лань Сичэнь решит переодеться перед сном. Но Первый Нефрит спрятался от пытливого взора за ширму и не появился вовсе. Пригубив прихваченную бутылочку «Улыбки Императора», Вэй Ин приготовился дожидаться утра, твёрдо веря в свою счастливую звезду. *** В четыре утра, когда Вэй Ин уже почти задремал, а от «Улыбки Императора» остались лишь воспоминания, Лань Сичэнь действительно проснулся. Он неспешно расчесал и заплёл волосы, оделся, как приличествует главе клана, и отправился на тренировочную площадку. И снова Вэй Ин не увидел того, что хотел! Лань Сичэнь посвятил фехтованию и боевой медитации целый час, после чего выбрал одну из усыпанных белыми камешками дорожек, а Вэй Ин последовал за ним, прячась в тенях и стараясь не издавать ни одного лишнего звука. Он не мог отступиться теперь! Оказалось, сразу после своей тренировки Первый Нефрит спускается к холодному источнику для омовения. Это был отличный шанс увидеть ответ! Но Вэй Ин помнил, что Лань Чжань обещал вернуться с учениками ровным счётом в это время — встало солнце, подсказывая, что юные адепты вот-вот пересекут магический барьер, отделявший Облачные Глубины от прочего мира! Требовалось как можно скорее вернуться в цзинши и притвориться спящим или же засыпать весь стол неготовыми талисманами, чтобы изобразить, будто он работал над ними всю ночь. Вздохнув, Вэй Ин понёсся к их уединённому цзинши, точно был испуганным кроликом. *** Выяснив распорядок дня Первого Нефрита, Вэй Ин следующие несколько дней никак не мог проследить за ним. Сразу после возвращения, пусть разлука и была столь краткой, что не составила и полного дня, Лань Чжань оказался особенно пылок и каждое утро они встречали вместе, сплетаясь так тесно, словно самим небом были задуманы как единое существо. Вэй Ин не жаловался, но ему отчаянно хотелось поставить точку в своём исследовании. Наконец настал тот день, когда Лань Чжаню пришлось покинуть цзинши раньше. Вэй Ин мгновенно оделся и тайным путём спустился к холодному источнику — но слишком поздно. Лань Сичэнь уже облачился в клановые одежды и медленно поднимался, задумчиво глядя прямо перед собой. Только одна неудача была не способна остановить Старейшину Илина! Утро за утром он пытался успеть к тому моменту, как Первый Нефрит выйдет из воды, чтобы посмотреть на него и убедиться, по праву ли тот называется Первым. Сначала удача никак не хотела повернуться к Вэй Ину лицом, но в одно прекрасное утро он, совершенно запыхавшись и всё ещё вспоминая о том, как сладко и долго любил его сегодня супруг, пришёл к холодному источнику вовремя. Лань Сичэнь поднимался из воды, и капли серебряной росой скатывались по его сияющей в неярком пока солнечном свете коже. Чёрные волосы рассыпались по плечам, прилипли к совершенной спине. Вэй Ин увидел узкие бёдра, тонко очерченную талию, мощный пресс и… сглотнул, понимая, что его восхитительный супруг всё же в чём-то на самом деле Второй. Однако стоило ему представить, каково это — ощущать любовь Первого Нефрита, и Вэй Ин передумал жалеть об этом обстоятельстве. Он уже почти отвёл глаза, как вдруг услышал: — Вэй Ин! — знакомый и бесконечно любимый голос внезапно раздался прямо у него над ухом! Вздрогнув всем телом, Вэй Ин отпрянул и закрыл ладонями запылавшие щёки. — Ты напугал меня, Лань Чжань. — Что ты здесь делаешь? — лицо Лань Чжаня было холодным, но в глазах танцевал огонь, и от этого в паху разливался жар, а колени слабели. — Мне… я… просто хотел узнать, по праву ли Первый Нефрит — Первый, — залепетал Вэй Ин. Он не мог солгать супругу, даже зная, что ответ может принести неприятности. — Значит, меня тебе стало мало? — чуть сощурился Лань Чжань. — Нет! Нет-нет, это… О нет, Лань Чжань, нет! — Вэй Ин попятился, но, к несчастью, за спиной оказалось дерево, и Лань Чжань настиг его, решительным рывком развязал пояс его ханьфу. — Пощади, гэгэ! — сдавленно прошептал Вэй Ин, ведь его тело ещё слишком ярко помнило о том, что происходило не так давно на постели в уединённом цзинши — и палочка благовоний не успела бы прогореть до конца. — Пощади!.. *** Закончив повязывать пояс, Лань Сичэнь прислушался к странной возне в кустах. Он сначала подумал, что это всего лишь кролики резвятся в утреннем свете, но затем разобрал: — Ах… Пощади… Лань… Чжань… гэгэ, я… пожалуйста, нет… ах… Не изменившись в лице, Лань Сичэнь повязал волосы, украсив их клановой заколкой, поправил налобную ленту и направился вверх по тропе. Красноречивые звуки могли заставить кого угодно покраснеть, но главе клана не пристало показывать чувств. Лань Сичэнь негромко начал: — Первое правило клана Гусу Лань… Его стойкость не знала границ.