Точно симфония

— Кто я?.. — задумчиво протянула Кинли, глядя на себя в зеркало. Дни текли один за другим, а она все продолжала задаваться вопросом, вырвавшимся в порыве минутной ярости. Кинли не понимала, откуда он взялся — ведь она всегда четко знала, кто она и кем хочет быть. Как будто Хэйли привнесла в знакомые слова новый смысл, ощущавшийся на кончике языка, но никак не формирующийся во что-то определенное. Контуры расплывались, точно вид за окном во время проливного дождя. Сегодня на ней были свободные брюки, свитшот с принтом и снова — кулон с птицей. Внезапная смена стиля не прошла в школе незамеченной — некоторые злословили, что потеря короны привела ее в чувство и что теперь Кинли поумерила свою спесь, другие, наоборот, стали приветливее, очевидно, решив, что она изменилась не только внешне, третьи шутили про то, как смена ориентации меняет человека. Шепот за спиной казался забавным. Хэйли встречала ее с улыбкой, и улыбка эта согревала, точно солнце. — Я нашла девушку на YouTube, у которой много туториалов, — сообщила Хэйли спустя пару дней после прогулки в парке, во время которой они пытались разобраться, как играть на укулеле. — Посмотрим вместе? — Конечно! — согласилась Кинли. Они смотрели туториалы, что-то начинало получаться — Хэйли инструмент давался быстрее, но она всегда готова была объяснить, если от Кинли ускользали детали. Они засиживались допоздна, и пару раз Кинли даже подумала, не предложить ли Хэйли остаться на ночь. Но почему-то не предложила... Было ли дело в том, как двусмысленно прозвучало бы подобное предложение, раз уж они встречались? Или в том, что Кинли не хотела знать, что будет, если они останутся вдвоем в одной постели? Конечно, в доме была и гостевая комната, но разве это не было бы еще более странным — отправлять Хэйли туда? В один из дней, убираясь в комнате, Кинли нашла свой забытый скетчбук, погребенный под учебными записями на самом дне ящика. Он был едва начат и укоризненно смотрел на нее пустыми страницами. В памяти всплыли слова Хэйли: — Если тебе что-то нравится, не стоит это бросать. Хэйли не знала, нравится ли ей рисовать. Она рисовала до того, как решила стать королевой старшей школы, а потом у нее просто не было на это времени. Сейчас, когда группа поддержки успешно вышвырнула ее из своих рядов, Кинли могла бы начать снова, но что-то ее останавливало. Вернув скетчбук в ящик, она решила не думать об этом. Выплыв из своих мыслей, Кинли остановилась у шкафчика взять учебник и огляделась по сторонам. За все утро она так и не смогла понять, почему Хэйли не было на занятиях и почему она не отвечает на звонки и сообщения. Неужели проспала, а телефон разрядился? — Вы уже переспали? Кинли моргнула. На этот раз Наоми удалось застать ее врасплох. — Прости, что?! — Так Хэйли же плачет в туалете. Говорят, вы переспали и ты ее бросила. Это не так? — спросила Дженнифер, шкафчик которой был рядом. У Кинли пересохло в горле. — Как... плачет?.. Захлопнув дверцу и не слушая, что кричат ей вслед, Кинли устремилась на поиски. Туалетов было не так много, но пришлось обойти их все, прежде чем она смогла найти Хэйли. — Хэйли? — позвала она, остановившись напротив закрытой кабинки. Хэйли не ответила. Тихие всхлипы, доносившиеся из-за двери, заставляли Кинли ненавидеть себя и любого, кто мог обидеть Хэйли и стать причиной этих слез. — Хэйли, открой пожалуйста. Тишина. Вдавив ногти в основания ладоней и проклиная себя за невнимательность, Кинли прислонилась спиной к двери и сползла по ней на пол. — Если я обидела тебя... просто скажи, что я могу сделать, чтобы все исправить, — голос прозвучал хрипло. Хэйли по-прежнему не отвечала. Просидев в молчании несколько минут, Кинли вскочила ноги, разозлившись. — Если это какие-то слухи, то, клянусь, я найду ублюдка, который их распространяет и... — договорить она не успела, потому что послышался щелчок и дверь открылась. Лицо Хэйли было распухшим от слез, но даже с красными глазами она была так красива, что Кинли мгновение помешкала, прежде чем кинуться к ней и взять ее ладони в свои. — Ты здесь ни при чем, — сбивчиво прошептала Хэйли. — Это все я. — Все ты? — переспросила Кинли, не понимая. — Я и моя история... о переводе в середине года. Кто-то узнал, почему я перевелась, и рассказал всем, — она снова всхлипнула. — Я ничего не слышала. Хэйли снова зарыдала, уткнувшись Кинли в плечо. — Ты до сих пор не поняла, да? — Не поняла что? — Кинли почувствовала, как холодный пот начал медленно собираться между лопаток. Хэйли подняла на нее глаза. — Я лесбиянка, Кинли. В предыдущей школе я поцеловала девушку из группы поддержки и... — судорожные всхлипы мешали ей говорить. — Я неправильно интерпретировала ее знаки... Притянув Хэйли к себе, Кинли крепко ее обняла. Слезы промочили рубашку, но какое это имело значение? Она сбивчиво шептала слова утешения, гладя Хэйли по спине, и пыталась понять, как к только что услышанному относится она сама. Отстранившись, Хэйли оторвала еще кусок бумаги, чтобы вытереть лицо. — Я знаю, ты стала встречаться со мной только ради мести, — на ее лице промелькнула горькая усмешка. — Наверное, думала, что к вам в класс переводят еще одного парня, а тут такое разочарование... Кинли почувствовала укол вины — столь нелепый и болезненный. — Ты не разочарование, — тихо возразила она. Хэйли усмехнулась еще раз и отвела взгляд. Кинли поймала ее пальцы и сжала в своих. — Не стану отрицать, потому что не хочу лгать тебе. Именно так все и было — я хотела отомстить Дилану и Оливии, соблазнив красавчика, которого так удачно перевели к нам. — Но тебе досталась я, — перебила Хэйли, качнув головой. — Но мне досталась ты, — подтвердила Кинли, — и поцелуи с тобой были лучшими в моей жизни. Хэйли снова всхлипнула. — Правда? — Правда. Поймав Хэйли за подбородок, Кинли осторожно коснулась ее губ своими. Не как в первый раз, когда она прижала ее к шкафчикам без возможности отступить, а точно в ожидании ответа. Хэйли зарылась ладонью в волосы Кинли, и они продолжили целоваться, пока не закончился воздух. Слезы почти высохли. — Ты ведь понимаешь, что моя репутация разрушена, я перестану быть популярной и не смогу соответствовать тому статусу, ради которого ты... — Мне все равно, — ответ прозвучал быстрее, чем к Кинли пришло осознание, что именно она ответила. — Я не знаю, что чувствую к тебе, но это что-то особенное. Оно вызывает во мне внутренние противоречия, которые мне никак не удается решить. И я не хочу это терять. Губы Хэйли дрожали, она молчала. — Послушай, ты... — Кинли потерла переносицу, — ты прозвучала в моей голове, точно симфония. Как будто только сейчас я открыла, что столько разных инструментов могут звучать вместе, — ей казалось, что, в попытках выразить эмоции, она говорит какую-то несусветную чушь. — Ты... заставляешь меня думать о том, о чем я раньше не думала, вызываешь чувства, названия которых я не знаю... Хэйли неуклюже поднялась на ноги и потянула за собой Кинли. Урок давно начался, мистер Льюис, вне всяких сомнений, будет недоволен их пропуском, но кого это волновало? — Будь моей девушкой, — прошептала Хэйли, и ее голос звучал почти надломленно. Кинли растерялась. — Но я ведь и так... — Нет, — покачала головой Хэйли. — Не потому, что хочешь отомстить Дилану. А потому что хочешь быть со мной. Во рту у Кинли пересохло. — Я дам тебе время подумать, не нужно отвечать сейчас. И прежде чем Кинли успела как-то отреагировать, Хэйли ушла.