Ваше Высочество, будьте так любезны, раздвиньте свои ноги

— За! Ко! Ле! Ба! Ло! Ван Ибо больше не мог этого терпеть: ему уже двадцать три года, он отдал этой грёбанной индустрии развлечений больше лет, чем можно посчитать на пальцах одной руки, а все его труды, кровь, пот и слёзы и не думали окупаться! Он детство своё положил на алтарь этим толстосумам, чтобы взлететь, а в итоге? Лишь когда он был «сладким подростком» и зачитывал рэп про любовь своим тонким голосом, им умилялись. Но стоило только маленькому котёнку повзрослеть, как все от него отвернулись. Их мальчиковая группа распалась, а агентство теперь пытается выжать из него последние соки перед тем, как бросить на обочину дороги жизни: любому понятно, что с неприбыльным айдолом контракт продлевать больше не будут. А что ему делать потом? Он кое-как сдал экзамены в школе и не всегда даже делал домашнее задание, лишь бы не пропускать репетиции нового танца, а высшее образование ему только снилось. Тогда, может, переехать к родителям? Смешно! Как он, такой взрослый парень, может вообще иметь совесть заявиться в родительский дом, когда дело, на которое он потратил полжизни, так эпично провалилось?! — Твою мать! Парень изо всех сил пинал старое кресло, которое осталось ещё от прошлых жильцов квартиры. Спать ему осталось два часа, а приехал домой лишь двадцать минут назад. До этого он не спал двое суток и Ван Ибо кажется, что ещё чуть-чуть, хотя бы капельку какого-нибудь говнеца произойдёт, и он сдохнет. Взорвётся и сдохнет. В дверь тихо постучали. — Чёрт, — уже тише выругался Ван Ибо и перевёл взгляд на часы. Четыре утра. Удивительно, что соседи полицию ещё не вызвали. Без лишних мыслей Ибо поплёлся к двери и открыл замок. Он собирался начать оправдываться, но его тщательно заготовленная речь была бесцеремонно прервана летящим в его же лицо кулаком. — Какого чёрта ты здесь шумишь?! — последнее, что услышал Ван Ибо, перед тем как удар обрушился в его челюсть, заставляя отправиться в полёт. Кажется, на тот момент он ещё оставался в сознании, но душа покинула его в тот момент, когда голова с глухим звуком ударилась об пол. Где-то на небе пролетела звезда, угаснувшая в одну секунду и вспыхнувшая уже в новом месте. Следующее, что почувствовал Ван Ибо — падение в прохладную воду. Но он ведь был хорошим пловцом, так что, судорожно барахтаясь, он выплыл наружу. Какого чёрта он оказался в воде, если буквально секунду назад его голова встретилась с полом его же квартиры, Ибо решил не думать. Отряхнувшись, парень огляделся, и увиденное его не особенно обрадовало: вместо приглушённо-тёмных тонов собственного жилища на него обрушились яркие цвета древних построек; ярко-розовые, кричаще-жёлтые и светло-зелёные почти прозрачные ткани давили на него со всех сторон. Но было ещё кое-что, самое главное и сильнее всего выбивающее из колеи: он находился в бассейне со множеством мужчин. У которых выше пояса ничего не было. И гейская паника Ван Ибо не развернулась бы в полной мере, если бы его внимание не сфокусировалось на одном-единственном. Он был одет, но даже закутанный в множество слоёв ханьфу… он был горяч. Выражение лица говорило, что он спокоен, внимательный взгляд этого незнакомца заставил Ван Ибо растеряться. Он в раю? Это шутка? У него галлюцинации? У него есть шансы с этим мужчиной? Вопросов было слишком много, так что он не придумал ничего лучше, кроме как притвориться, что упал в обморок. Элегантно покрутившись вокруг своей оси, Ибо с большим плюхом погрузился глубоко в бассейн.

***

Князь Чэнь Бейтан Можань, для узкого круга лиц просто Можань, а для ещё более узкого — Чэнь-чэнь, в кои-то веки решил развлечь себя активными играми. Не в том смысле, что он сам будет играть (о, небожители, только не это). Настоящим развлечением для него было смотреть на то, как играют другие. Такое времяпрепровождение для князя Чэня было одним из самых любимых и на то было две причины: первая заключалась в том, что таким образом он тешил своё достоинство, мол, глядите-ка, я сижу здесь ровно, а удовольствия получаю столько же, как и эти мужчины, любящие физические нагрузки. Собственно, вторая причина заключалась в том, что он мог без зазрений совести наблюдать за тем, как голые по пояс мужчины резвятся в воде. Согласитесь, зрелище довольно привлекательное. Император сегодня был в ударе. После очередного успешно забитого гола он повернулся к князю и насмешливым взглядом оглядел того с ног до головы — мяч для игры в бассейне попал прямо в его пиалу с чаем. Можань закатил глаза и достал новую, даже не думая подавать этому засранцу мячик. Что бы не говорили юные девушки о красоте расцвёвшего, будто вишня весной, императора, Бейтан Можань при взгляде на него мог видеть только десятилетнего мальчишку, который только что поцарапал коленку до крови и зарёванный прибежал к гэгэ — этот недомерок тогда даже не мог толком понять разницу между «старшим братом» и «дядей». Всё ханьфу этого князя тогда было в чужих соплях, а император с каждым днём лишь выше задирал нос, будто и не было всех этих историй из его глупого детства. И разве после этого он может чувствовать какое-то сексуальное притяжение к Бейтану И? Конечно, нет. Князь перевёл скучающий взгляд на обмахивающегося веером Су Сюньсяня и уже раздумывал о том, пойти ли ему завтра в цветочный дом, где работают не только девушки, но и мужчины, или не пойти, как вдруг его внимание привлёк сдавленный стон со стороны бассейна и неожиданно громкий плеск. Бейтан Можань снова посмотрел в сторону бассейна и сразу же заметил, как там появился новый персонаж. Юноша был красив собой, его белая нижняя рубашка с укороченными рукавами из-за воды прилипла к его телу и облегала все крепкие мышцы. Лицо юноши было растерянным, красивые глаза симпатично распахнуты, а по пухлым розовым губам то и дело проходился юркий язык. Вот только почему-то при взгляде на этого князя юноша закатил глаза и… упал в обморок. Стоило бы обидеться, вот только в душе поднялось Чувство, какое появляется каждый раз перед хорошим предсказанием. Князь Чэнь улыбнулся на секунду, но тут же улыбка на его лице стёрлась тревогой — юноша всё не выплывал. Мужчины из бассейна не хотели вылавливать непонятного незнакомца, хотя тот в любой момент мог просто-напросто захлебнуться, на что Можань раздражённо цыкнул и отдал команду Шан Юю: — Принеси его сюда. Тот кивнул и уже через пять секунд Юноша-из-бассейна лежал перед ним на боку, сплёвывая воду не приходя в сознание. — Кто это? — крикнул ему император, пальцем указывая на бессознательное тело. Видно было, что он хочет поскорее продолжить игру. — Не стоит беспокоиться, — мягко ответил Бейтан Можань, — это всего лишь мой весьма неаккуратный друг. Император понятливо кивнул и тут же отвернулся — что-то снова привлекло его внимание. А князь, в свою очередь, велел принести носилки. Когда Юношу на них погрузили и понесли в дом князя Чэня, по дороге на него снизошло Оно, Пророчество. Можань будто со стороны смотрел на комнату, свою комнату, украшенную красными лентами и иероглифом «свадьба» в изголовье кровати. Балдахин тоже был красного цвета, но даже висящая ткань не могла скрыть два тела, которые в страстных объятьях двигались навстречу друг другу. С лёгкостью можно было сказать, что оба молодожёна были мужчинами. И не просто мужчинами! Первый, нависающим над другим сверху, точно был тем самым юношей, а вот второй… был самим Бейтан Можанем! С каких это пор он будет в принимающей позиции, если раньше его устраивала только доминирующая?! А он же, только из будущего, шептал в сладкой истоме: — Се Юнь! Князь Чэнь резко обернулся и с шоком на лице взглянул на незнакомца. Тот, оказывается, был в сознании и всё это время разглядывал его спину одним приоткрытым глазом. Поняв, что его раскрыли, Ван Ибо распахнул уже оба глаза и впился взглядом в подсвечивающиеся мягким фиолетовым светом глаза князя, наслаждаясь их сиянием.