HJ

— Привет, ботаник. Эту фразу Хонджун слышит уже второй год чуть ли не каждое утро. — Привет, ворона, — парирует Ким, даже не оборачиваясь на того, кто в очередной раз толкнул его плечом, проходя мимо. Сразу забывая о надоедливом однокурснике, имя которому Пак Сонхва (но Хонджун предпочитает называть его как-то более мерзко, уж слишком красивое имя для такого засранца), Джун обращает внимание на телефон, пиликнувший уведомлением о пришедшем сообщении. Минги-я: «Джисон заболел. Выступишь за него?» Ким чертыхается. Он знал, что когда-нибудь этот день наступит. Сон и Хан давно уже пилили его на тему того, чтобы он перестал отдавать свое творчество другим людям, а сам вышел на сцену и зачитал так, чтобы у всех крышу снесло, но Хонджун все время отнекивался. Да, он пишет тексты. Да, он кладет их на музыку. Да, многие считают, что у него неплохо получается, но он предпочитал оставаться в тени, просто получая процент за авторство. «Как насчет Чана или Чанбина?» — Хондж пытается реабилитироваться и нажимает кнопочку «отправить». Минги-я: «Ты же в курсе, они сейчас не в городе» Хонджун тяжело вздыхает и закатывает глаза. Говорил ведь, Джисон, одевайся теплее, а то простудишься, а у вас выступлений ни в проворот… Но нет, белка слишком сильно любит холодный американо, чтобы отказаться от него даже в осеннюю погоду. — Что, красавица, парень отменил свидание? — звучит над ухом едкий голос Пака. — А что, хочешь подменить? — в тон оппоненту отвечает Джун, оборачиваясь на Сонхва с злорадной ухмылочкой. — Нет, прости, ты, конечно, симпатичный, но не в моем вкусе, — парирует брюнет, глядя на Хонджуна сверху-вниз. — Тогда чего пристал, сладенький, иди доставай тех, кто в твоем вкусе, — Хонджун мог бы и дальше без труда обмениваться колкостями с Сонхва, но сейчас его настроение в слишком глубокой жопе, чтобы растрачивать силы на какого-то мудака, поэтому Ким направляется по своим делам, воткнув в уши наушники. До конца дня Сонхва его не достает, но пиздец настает тогда, когда они сталкиваются у клуба, где должно проходить выступление. — Что ты тут забыл, коротышка? — ухмыляется Пак, — Заблудился, или все же решил послушать что-то помимо Бейонсе? Хонджун виснет. Мало того, что он не думал встретить эту злую птицу здесь, так со спины еще подкрадывалось осознание, что перед ней придется выступать. — Во-первых, раз уж ты так сильно сталкеришь меня, стоило бы знать, что я не слушаю Бейонсе, а во-вторых, твоя смазливая мордашка тоже из общей массы выбивается, — фыркает Ким и проходит в клуб, стараясь слиться с толпой. Теперь выступать не хотелось еще сильнее. Мало того, что придется выйти на сцену, так в толпе у этой сцены будет еще и тот, кто Хонджуна невероятно сильно бесит. Честно, он уже даже не помнил, когда это началось, но сейчас почему-то все пришло к тому, что эти двое друг друга пассивно-агрессивно недолюбливают. Джун всегда старается избегать перепалок, но он будто магнит для насмешек и издевок Сонхва. Первое время он игнорировал, но, когда ему надоело строить из себя пай-мальчика, он начал отвечать. Видимо, Пак вошел во вкус, и вот уже почти два года весь университет наблюдает за их вечными плевками желчью друг в друга. — Ты не можешь сам справиться? — Ким все еще надеется, что Минги образумится и не заставит своего сонграйтера выходить на сцену. — Ты хочешь моей смерти от кислородного голодания? — вопросом на вопрос отвечает Сон. — Боги… — выдыхает Хонджун, покручивая в руках кепку, брякающую двумя колечками пирсинга в козырьке, — Нельзя было попросить Феликса? — Он готовится к сессии, — говорит Минги, раздраженно глядя на друга, — Предвосхищая твой вопрос, Хенджин тоже. — И почему именно сейчас во всем Сеуле не осталось ни одного свободного рэпера, — ворчит Ким, но кепку на голову нахлобучивает, да козырек пониже опускает. — Да хватит ныть, просто выйди и покажи всем, кто здесь батя, — рыжий усмехается, легонько стукая Хонджуна по плечу. Дылда скрывается за занавесочкой, ведущей на сцену, после чего раздается рев толпы. Минги любят. И Джисона любят. Да и вообще всех, кто сегодня мог бы стоять вместо Хонджуна на сцене, любят. А вот насчет себя Хонджун не уверен. «Просто выйди и покажи всем, кто здесь батя» Легко сказать Сон Минги, когда ты харизматичный любимчик публики, доводящий девчонок до оргазма одним взглядом и грудным рыком в микрофон во время партии. Гораздо сложнее, когда ты маленький, да и не особо умеющий выступать перед людьми парнишка, который большую часть жизни учился, чтобы поступить в институт, получать стипендию и иметь возможность жить самостоятельно. Да, Хонджун действительно тихий. Как там говорит Сонхва? Ах да, ботаник. Стандартный гардероб простого тихони, а отвратительное зрение — причина вечно сползающих с носа круглых очков. О его «другой» жизни из окружения знает только Минги. Когда-то давно по чистой случайности Хондж помог ему с текстом и аранжировкой на первом микстейпе, и с тех пор стал тем, кого общественность никогда не видела, но знала под псевдонимом HJ. Да, он не особо запаривался, потому что по идее эти инициалы должны были лишь быть подписью в графах «соавтор», «аранжировщик», «композитор», но никак не предполагалось, что они выкрикиваться в слэме огромной толпой, пока обладатель этих двух буковок разносит на сцене с великолепным флоу и бешеной подачей. — Покажи, кто батя… — хмыкает Джун, бросая взгляд в зеркало. Минги настоял на мейкапе, поэтому сейчас у Хонджуна были подведены глаза. Выглядело очень непривычно, но достаточно эффектно. Честно, Ким даже не знал, что его лицо может так выглядеть. Усмехается. Возможно, как раз одному человеку все же стоит кое-что показать. Хонджун поднимает козырек кепки выше, чтобы он не так сильно закрывал лицо. Кажется, сегодня у кого-то разрушится один из столпов самооценки. Ким слышит, как сольный трек Минги заканчивается. Сейчас, по идее, под гомон толпы на сцену должен был вылететь Джисон, но, как наш читатель уже знает, квокка очень невовремя захворала, поэтому в данный момент Хонджун нервно переминался с ноги на ногу, теребя в руках белый микрофон, перед выходом на сцену. — Вы знаете, что сегодня со мной должен был выступать мой хоуми, Хан, — толпа одобрительно загудела, — Но, к сожалению, он не смог сегодня быть здесь, — до Джуна донесся разочарованный гул, пронесшийся по залу, — Но, к счастью, один хорошо знакомый вам человек вызвался его подменить. Он до этого не выступал на сцене здесь, со мной, но все, кто хоть раз заглядывал в аннотации к трекам должны его знать, — зрители воодушевились, — Прошу вас, поддержите моего дорогого соавтора и самого близкого друга. То, как Минги представил его, потонуло в гуле толпы, а Хонджун все же вставил в ухо наушник и вышел на сцену. Слава богам, Минги никогда не выступал при ярко бьющем в глаза освещении, поэтому на сцене царил приятный полумрак. Зрители действительно встретили Кима бурными овациями, и вот теперь стало очень страшно. Вдруг он не оправдает их ожиданий? Вдруг облажается и загубит Сону не только выступление, но и вообще всю карьеру? — Просто расслабься и лови кайф. Я знаю, что ты можешь, — из-за начавшегося бита и крика людей Минги пришлось прокричать это Хонджуну в ухо. Он практически не слышит, потому что даже со своими минус три выцепил из первых рядов недоумевающее воронье лицо. Ким не может сдержать торжествующей улыбки и начинает читать. * Через два часа Джун упадет на диванчик в гримерке, весь мокрый, с практически сорванным голосом, с невероятной усталостью в теле, но донельзя счастливый. — Ты им понравился, — злорадно улыбается Минги. — Хорош лыбиться, — Ким устало закрывает глаза и все еще пытается отдышаться. Он знает, что понравился. Не то, чтобы он был уверен в своем великолепии, просто когда на середине выступления толпа начала скандировать его не особо удобный псевдоним, он понял, что делает все правильно. — А я просто знал, что ты разъебешь, — довольно фыркает Сон, отпивая воды из бутылки, — Долго еще собирался прятаться? — Я не прятался, просто не в моем стиле лезть под софиты, — Хонджун ловит прилетевшую в него пластиковую бутылочку и, щелкнув крышкой, отпивает немного божественной живительной влаги. — Было, — парень непонимающе смотрит на друга, — Было не в твоем стиле. Ты же не думаешь, что после сегодняшнего выступления тебе все еще удастся отсиживаться за пультом, нажимая на кнопочки? Ким тяжело вздыхает. Видимо, не удастся. — Чтож, я просто надеюсь, что Джисон будет болеть только тогда, когда кто-нибудь кроме меня сможет его подменить. — Да ладно, еще скажи, что тебе не понравилось, — неверяще щурится Минги. И Хонджун не может сказать. Ему действительно понравилось. Этот кураж, это невероятное ощущение легкости. Понравилось рычать в микрофон, понравилось тараторить лирику, понравилось выступать. — Ладно, так уж и быть, буду заглядывать иногда на твои концерты, — с деланным разочарованием вздыхает Хон. * Окончательно осознание того, что он больше не «в тени», приходит к Хонджуну на следующий день. Он приходит в университет как обычно — в огромной толстовке, черных джинсах, видавших виды кедах, с неизменными круглыми очками на носу, но теперь в его сторону все время была обращена пара-тройка взглядов. Несколько ребят даже подошли к нему и сказали пару комплиментов его читке и текстам. Все это было так в новинку, но так забавно, что Ким даже забывает о том, что существует Пак Сонхва, который, кстати говоря, как будто испарился. Хонджун замечает его только после второй пары, где-то в районе столовой, но Пак всем видом показывает, что ему абсолютно наплевать на объект своих издевательств, внезапно вознесшегося в глазах окружения. — Что-то ты сегодня не особо огрызаешься, — язвит Хонджун, проходя мимо, — Где же твой оскал, Беззубик? Сейчас все, что чувствует Хонджун — сладкий привкус победы на своих губах. В данный момент именно он здесь победитель, именно он тот, что может поиздеваться над оппонентом, а не лишь отбивать атаки. Сонхва лишь злобно фыркает, но ничего не отвечает и просто уходит. Ким даже слегка разочарован, но не преследует однокурсника. Все же, Джун не желает ему зла, так, просто захотелось вернуть должок. Следующие несколько дней Сонхва старается не пересекаться с Хонджуном, а если все-таки встречается с ним в коридорах университета, то угрюмо зыркает на него. Последний в свою очередь периодически слышит вопрос о том, будет ли он выступать с Минги на следующем концерте. Честно, он немного теряется, потому что не рассчитывал, что с первого раза так полюбится публике. Да и Джисон уже чувствует себя лучше, поэтому должен оправиться окончательно к завтрашнему выступлению. — Все, нашел мне замену, — слегка хрипло хмыкает Джисон, кутаясь в шарф. — А ты чего хотел, чтобы я дальше прятал бриллиант на бэкстейдже? — Минги отпивает свой кофе. Они собрались в небольшой студии Хонджуна, которую он арендует, чтобы записывать музыку, дабы обсудить детали предстоящего концерта. — Так, никакая я не замена и не бриллиант, просто мимо проходил, — тут же встревает в разговор Джун, — Акция была разовая, так что даже не надейтесь, что вам удастся втянуть меня в подобную авантюру ближайшее время. Ким сидит с листочком, на котором написан порядок треков, куча других пометок и стрелочек, и еще раз сверяет все. — Хоня, просто пойми, что это даже не мы надеемся. Это публика надеется, — как бы кстати говорит Минги, — Если мы закончили, то я пойду. Хочу выспаться. — Да, можешь идти, — кивает Джун, не отрываясь от записей — Я тогда тоже пойду, — Джисон подхватывает свой рюкзак и вместе с Минги выходит из небольшого помещения. Как только дверь закрывается, Ким кидает ручку и листок на стол, сам опирается на него локтями и запускает пальцы в волосы, закрывая глаза. Публика надеется. И зачем он только согласился? Знал ведь, что в случае успеха он уже от этого не отделается. Придется начать выступать не только в безвыходных ситуациях, но и на постоянной основе. С Минги или без — от него теперь не отстанут. Голова начинала пульсировать от гудящих в ней мыслей, поэтому Джун откладывает все мысли о своей забрезжившей на горизонте карьере рэпера и погружается в написание музыки. Получается гораздо сложнее, чем обычно, но Ким, стиснув зубы, продолжает стучать по клавиатуре, пытаясь подобрать красивый, но не стандартный бит.