HJ

Хонджун проснется от неприятной мелодии. Парень, скрепя сердце, разлепляет глаза и пытается хоть немного пошевелить мозгами. Тела он не чувствует, зато относительно четко видит, что лежит щекой на столешнице, заваленной листочками с текстами и нотами. Просто блеск. Хоть какой-то плюс — телефон перестал мерзко трезвонить и сейчас у Кима была возможность сконцентрироваться на том, чтобы попытаться пошевелить хоть какой-нибудь из затекших конечностей. Последние слушаются очень нехотя, но где-то через минуту Хонджуну удается все-таки выпрямить жалобно хрустнувшие спину и шею, потом размять суставы в руках. По-дедовски кряхтя, Джун берет телефон и зажигает экран. 14:20 Он проспал около пятнадцати часов, полулежа на столе и, видимо, так и не закончив бит к треку. Обстоятельства все интереснее и интереснее. Панель уведомлений показывает два пропущенных от Минги. Кажется, Хонджун должен был заехать утром на саунд-чек. Но, видно, не судьба, поэтому последнее уведомление высвечивается кучей эмоджи-чертиков от того же Минги. — Так, Хонджун, спокойно, — Ким кладет телефон обратно на стол и массирует виски. Паника начала подкрадываться незаметно и сейчас в голове парня хаотично мелькают мысли о том, что ему предстоит успеть за оставшиеся четыре часа до концерта, на котором он обязан быть. Немного успокоив нервы, Хондж быстро собирает все необходимые вещи и решает все-таки забежать домой — ему нужны как минимум душ и смена одежды, а как максимум какая-нибудь пища в желудке за последние сутки. Мельком увидев свое отражение в оконном стекле, парень тыльной стороной ладони оттирает с щеки отпечатавшиеся чернила и кое-как приглаживает волосы, прежде чем все-таки выйти из своего подобия студии. — Выглядишь, как пожеванная зубочистка, — слегка раздраженно хмыкает Минги, когда Ким все же объявляется в клубе за полчаса до предстоящего выступления. — Чувствую себя примерно так же, — бубнит старший, кидая рюкзак на диван в гримерке. — Оу, какие люди, — в небольшом помещении появляется Джисон, чье горло все еще замотано в шерстяной шарф с изумрудно-серебряным узором. — Не говори, что мне опять придется выйти на сцену вместо тебя, — Хонджун игнорирует недоприветствие. — Не волнуйся, я почти в норме, так что можешь остаться со своими кнопочками и рычажочками за пультом, — Хан подходит к зеркалу, снимает шарф и поправляет немного растрепанные синие волосы. Ким облегченно выдыхает. Сейчас он просто не в состоянии показываться на публике, которая жаждет драйва и энергии, что сшибает с ног. Его голова и так измученно заныла, когда Джун пробирался через гудящую толпу рядом с клубом. Благо, у него есть карточка с доступом ко входу стаффа, в противном случае его не спасли бы даже надвинутая на глаза кепка и поднятая чуть ли не до глаз маска. Если Хонджун спит больше пяти часов, его организм просто отказывается выходить из состояния спячки и следующие сутки парень проводит в состоянии инфузории-туфельки, которая еле перебирает своими ресничками и очень ленивенько реагирует на свет и химический состав вокруг себя. — Отвисни, хен, — Минги машет рукой перед глазами Кима и тот выходит из транса, — Мне кажется, тебе пора в свою норку над сценой. — Ага, — невнятно бурчит Хоня, бросая взгляд на экран телефона. Он действительно выпал из реальности где-то на двадцать минут. Просто шикарно, не хватало еще так отключиться во время выступления. — Уверен, что не хочешь выступить с нами? — ехидно интересуется квокка, закрепляя на поясе приемник ушных мониторов. Хонджун ничего не отвечает, а просто смотрит. Очень многозначительно, испепеляюще смотрит на Джисона и тот сразу все понимает. Когда Ким пытается выбраться из гримерки, на пути внезапно появляется Минги, в чью грудь Хонджун неприятно врезается носом. — Ой, прости, — неловко улыбается Сон. Он всего на секунду дольше, чем обычно, задерживает свои руки на плечах старшего, перед тем, как отойти, но последний за этот короткий промежуток времени успевает почувствовать себя так неловко, а главное некомфортно, что захотелось сразу же испариться из помещения. Но Ким просто кивает, мол, ничего, и быстро ретируется к лестнице, ведущей в диджейскую кабинку над сценой. Стараясь не задаваться вопросом, что это сейчас было, Хонджун устраивается в мягком кресле и натягивает наушники, готовясь сконцентрироваться. - Пару раз пришлось переброситься колкостями с Минги и Джисоном, которые так и хотели выманить его на сцену — благо, в уютной каморке Хонджуна был микрофон, которым обычно пользовались в организаторских моментах. Честно, Киму польстила реакция публики просто на его голос, доносящийся из динамиков, и это немного взбодрило, но под конец выступления Джун все равно был вымотан, пусть и не скакал по сцене вместе с выступающими. Решив немного переждать, пока разойдется основная толпа, Джун спускается в гримерку и решает посидеть там, обсудить прошедшее выступление с ребятами. Ничто не предвещало беды, поэтому он просто толкает дверь. — Черт, простите, — Ким стремительно отворачивается, давая Джисону отлипнуть от Минхо. Видимо, то красное пятно на ключице Хана, которое Хонджун изначально счел за раздражение от шерстяного шарфа, имело немного другое происхождение. — Вы бы хоть закрылись, — неловко бурчит Джун, разворачиваясь спустя секунд двадцать. — Да ладно, чего ты тут не видел, — Ли оставляет поцелуй на виске белкообразного, — Жду тебя на улице. Хан немного застенчиво кивает и, проводив спину своего парня взглядом, опять обращается к зеркалу, чтобы пригладить безвозвратно испорченную укладку и поправить немного сползшую с плеча футболку. — Извини, нам действительно стоило закрыть дверь, — Джисон смущенно чешет затылок. — Мне стоило постучаться, — бормочет Хонджун, собирая свои немногочисленные вещи, что почему-то оказались не в его рюкзаке. — До встречи, — все еще сверкающий раскрасневшимися щеками рэпер быстро подхватывает рюкзак и скрывается за дверью. Все-таки Хонджун никогда не перестанет удивляться, как любовь меняет людей. Если бы он был знаком с Джисоном и Минхо по отдельности, он никогда бы не подумал, что эти люди могут быть вместе. Джисон, у которого всегда будто шило в одном месте, в присутствии Минхо становится тише, застенчивее, а Ли, в свою очередь, из строптивого заносчивого и невероятно пофигистичного кошака превращается в чуть менее строптивого заносчивого кошака, который готов выцарапать глаза каждому, кто косо посмотрит на его сокровище. Эти двое так трепетны к друг другу, что Хонджун им даже немного завидует. Никогда этого не признает конечно, но иногда ему тоже после продуктивного дня хочется упасть в чьи-нибудь объятия и забыть все то, что давило на мозг последние двенадцать часов. — Эти двое не сильно травмировали твою психику? — в дверном проеме появляется уставший Минги, чьи мокрые волосы сейчас были зачесаны назад. Красивый, засранец. — Как сказал Минхо, чего я там не видел, — устало выдыхает Ким, закидывая одну из лямок рюкзака на плечо. Сон хмыкает и принимается складывать в кейс свой микрофон и кучу всяких комплектующих приблуд к нему. — Слушай, ты завтра занят? — спрашивает рыжеволосый, не поднимая взгляда. Хонджун зависает, приостанавливая попытку распутать чертовы наушники. — Я бы с радостью сходил куда-нибудь с тобой, но, кажется, мне светит целый день в студии, ибо я вчера так ничего и не закончил, — уклончиво отвечает парень, надеясь, что он не надумал себе ничего лишнего. — Понятно, — коротко кивает Минги, — Тогда, до понедельника? — Ага, — Хонджун усердно делает вид, что все еще пытается распутать наушники. Так же усердно он делает вид, что не заметил, как рэпер на пару секунд завис прямо перед ним, явно собираясь сказать что-то еще. Но потом Минги все же уходит, оставляя друга наедине с звенящей тишиной гримерки. Минги классный парень. И сколько бы Хонджун не пытался игнорировать и отводить на задний план прикосновения, что длятся чуть дольше, чем дружеские, взгляды, коими его частенько одаривает Сон, периодические попытки вытащить Джуна куда-то, где будут только они вдвоем, он не может отрицать того факта, что симпатичен Минги. Это было бы глупо, а глупым Джун себя не считает. И тем не менее, как ни прискорбно, в Минги он видит друга. Очень хорошего, всегда старающегося поддержать, понимающего друга. Не более. Еще немного подумав над абсурдностью ситуации, Хонджун все-таки расправляется с последним узлом на наушниках и, воткнув штекер в телефон, вставляет капельки себе в уши и включает музыку. В надежде, что все уже разошлись, он выходит из клуба через ту дверь, в которую вошел. Глаза несколько секунд привыкают к полумраку улицы и Ким весьма размыто видит силуэт человека, стоящего около фонаря. Минги? Нет, он выше, да и пальто вряд ли найдется в его гардеробе. Джисон? Он, наоборот, пониже будет, и вряд ли остался бы ждать Хонджуна, учитывая, как тот безбожно прервал их с Минхо. Наверняка перенесли свои дела куда-нибудь домой. Ким еще раз прокручивает в голове, кто бы из знакомых это мог быть, он не находит подходящего ответа и просто решает пойти по своим делам — то бишь домой. Но, подойдя поближе, он понимает, что этот профиль он узнает из тысячи. Как бы уверенно он не называл Сонхва вороной, стоит признать, что если и ворона, то весьма и весьма красивая. Особенно, когда неяркий свет уличного фонаря обрамляет выразительный профиль и статную осанку Пака, пусть тот и уставился в телефон. Подумав, что слишком устал для перепалок и активной мозговой деятельности, Хонджун решает просто пройти мимо, не заморачиваясь мыслями о том, что этот молодой человек тут забыл. — Хонджун? — когда Ким уже выдохнул и подумал, что его все же не заметили или пришли не по его душу, он слышит оклик. — Сегодня без команды поддержки? — устало выдыхает парень, оборачиваясь на голос. Сонхва действительно обычно был в окружении друзей или девушек, поэтому такое одиночное появление Джун решил не оставлять без внимания. Пак раздраженно вздыхает и делает несколько шагов к своему извечному оппоненту. — Я здесь не для того, чтобы ругаться. Остановив музыку в наушниках, Хонджун слышит, что в голосе брюнета сквозит усталость. Будто ему самому надоели эти постоянные перепалки. — Я тоже не в лучшем настроении для колкостей, так что давай быстро, — выдыхает Ким. Сонхва делает глубокий вдох, как будто собирается сказать что-то совсем ему не свойственное. И говорит. — Прости, что? — переспрашивает Хонджун, думая, что после такого сумбурного дня его мозг все же решил покормить его слуховыми галлюцинациями. Пак еще раз вздыхает и повторяет свою просьбу чуть медленнее. — Мне нужна твоя помощь с написанием мелодии. Хондж виснет еще пару секунд, обмозговывая услышанное. Пак Сонхва просит у него помощи. Он вообще это умеет? Типа. Просить? О помощи? Вау, вечер становится интересным. — Эм… — Джун думает, что ответить, и решает уточнить, — Что конкретно тебе от меня нужно? Написание мелодии слишком размытое понятие. Даже учитывая, что на улице уже поздние сумерки, а Хонджун еще и без очков, он видит, как Сонхва становится ужасно неловко. Сегодня прямо вечер открытий, ибо такого выражения лица у Пака он еще не видел. На красивом лице смесь чего-то похожего на смущение, раздражения, неловкости и еще ряда нечитаемых эмоций. — У меня есть текст. И я очень хотел бы, чтобы ты помог мне сделать из этого текста песню. Естественно, не за просто так, — наконец выдавливает из себя Хва, переводя взгляд на носки своих ботинок, — Но, если я тебе неприятен по понятным причинам, и ты не хочешь иметь со мной дела, то извини за потраченное время, — он уже собирается развернуться и уйти с поражением. — Нет, погоди, — останавливает его Хонджун. За несколько секунд Ким прокручивает в голове все возможные исходы ситуации и решает, что ничего плохого, в теории, не может произойти. — Могу попробовать, — он пожимает плечами. На лице Сонхва опять сменяется огромное количество эмоций, после чего все же устанавливается четко различимое облегчение. Он улыбается и, кажется, в душе Хонджуна что-то щелкает, потому что это действительно красивая искренняя улыбка. Не едкая ухмылочка, не саркастичная или высокомерная усмешка, а просто искренняя, немного смущенная улыбка. — Э, ладно, тогда, как мы можем… — Сонхва запинается, пытаясь подобрать слова. — Дай мне свой номер, я скину тебе адрес студии, в которой, скорее всего, проведу завтра весь день. Пак кивает и диктует номер своего мобильного. — Ладно, тогда, до завтра? — спрашивает Хва и получает в ответ утвердительный кивок, — А во сколько… — Как хочешь, я там весь день, так что перерыв мне не помешает в любой момент, — легко усмехается Джун. — Окей. До завтра, — Сонхва еще раз кивает и уже собирается уйти, но в последний момент оборачивается, — Спасибо. — Я пока ничего не сделал даже, — Ким пожимает плечами, — До завтра. - Придя домой, Хонджун попытался немного уложить события прошедшего часа, а в частности тех десяти минут, за которые у него в контактах появился Пак Сонхва, подписанный, естественно, емким «ворона». Почему Хонджун согласился? Вопрос, конечно, интересный. Возможно, чисто из элементарного интереса, да и особой личной неприязни к злой птице у него не было. К тому же, когда Пак не огрызается и не пытается задеть, кажется достаточно приятным парнем. — Все чудесатее и чудесатее, — бормочет Джун, в полусне обнимая подушку.