HJ

Сонхва любит зависать в душе. И занимается он там не тем, о чем вы могли подумать. Просто после долгого дня ему физически необходимо залезть под горячую воду и смыть с себя все, начиная макияжем, заканчивая тяжестью прошедшего дня. И сейчас, улетев в мир самокопаний и рефлексии, Пак не замечает, как проходит около двух часов. Выйдя из ванной комнаты, он бросает свой взгляд на экран смартфона, с ужасом осознавая, что, возможно, Хонджун уже минут десять стоит под дверью. Как подтверждение догадки Хва, с первого этажа раздается стук. Парень бубнит под нос пару ругательств и, чуть не споткнувшись на лестнице, быстро идет открывать, попутно пытаясь хоть немного просушить влажные волосы полотенцем. — Прости, что так долго, — сразу же выпаливает Сонхва, когда открывает дверь. Джун на пороге немного зависает, видя такого домашнего старшего. Влажные волосы, домашняя одежда, которая явно знала и лучшие времена, полотенце на шее и босые ноги — Ким буквально кожей чувствовал, как от Хва тянет уютом и посиделками у камина. — Ничего, — наконец, проговаривает Хонджун. Сонхва немного засмущался от такого пристального взгляда, и младший это заметил. Все-таки дома и в универе это как будто два разных человека, ибо ни одна самая похабная шутка не могла заставить кончики ушей Пак Сонхва приобрести розовый оттенок. Джун разувается в прихожей и проходит в комнату, которая теперь была в его распоряжении. Пыль, о которой он говорил вчера, сейчас будто бы испарилась. И когда только Пак успел? Сев в удобное кресло Хонджун все еще не до конца верил в происходящее, на несколько секунд замирая, как статуя. Казалось, что все это сон, и сейчас, на самом прекрасном моменте, его ждет пробуждение. Но этого не происходит, так что парень достает из рюкзака свой ноутбук, который выглядел немного инородно среди крутого оборудования. Сейчас предстояло перенести кучу файлов в новую рабочую среду, и Джун уже задолбался, даже не начав. По его прогнозам, это могло занять больше часа, ибо наработок действительно много, начиная текстами и заканчивая кучей шаблонов битов, которые он пока не успел использовать, и хранил на черный день. Ким нажимает на кнопку включения системного блока местного компьютера и монитор тут же загорается. Благо, пароля на нем не было, поэтому вход в систему не становится проблемой. Рабочий стол встречает Кима семейной фотографией, и это заставляет парня мягко улыбнуться. Возможно, он поменяет заставку. А может и нет, кто знает. Включив также свой ноутбук, Джун соединяет два устройства проводами и молится, чтобы все работало. Как только он начинает переносить информацию, на экране вылезает тонна окон с ошибкой. Успев запаниковать, Хонджун стукает себя по лбу. Когда ему предстоял выбор между оплатой лицензионных приложений для написания музыки и покупкой еды — он выбрал второе, поэтому сейчас компьютер добропорядочного человека с честно купленными программами был крайне возмущен. Благо, пара галочек в настройках оптимизации файлов и процесс пошел. Кажется, теперь это займет больше времени, чем он предполагал. Как хорошо, что Джун привык к тому, что техника долго соображает, поэтому и сегодня взял с собой домашку, которую, хочешь-не хочешь, надо делать. Однако домашка заканчивается тогда, когда шкала на экране показывает лишь половину. Ким тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула, лишь на минутку прикрывая глаза.

***

И открывая, когда студия освещается только тусклым светом монитора. Когда-нибудь его позвоночник перестанет разгибаться, ибо Джун может заснуть в любой позе в любое время. Нормальный режим сна? Что это? Кто это? Не знаем таких. Вот и сейчас за окном уже темно, а часы в углу монитора показывают три часа ночи. — Блять… — тихо шепчет Хонджун, потирая глаза. Ну стоит признать, хоть загрузка завершилась. И почему Сонхва его не разбудил? Вопрос очень интересный, и как только он всплыл в голове, Ким обнаруживает на своих коленях плед. Боже, как неловко. В помещении действительно сейчас было немного прохладно. Даже не представляя, как будет утром смотреть старшему в глаза, Джун как можно тише выползает из комнаты, оглядываясь. В коридоре темно, но глаза быстро привыкают. Парень проходит до гостиной и видит оставленные на диване подушку и одеяло. Еще более неловко. Хонджун бормочет ругательства себе под нос. Он может уйти, но тогда входная дверь всю оставшуюся ночь будет открытой, что не самая безопасная опция. Учитывая, что Пак невероятно мило оставил ему спальные принадлежности, Джун просто не может подвергать его такой опасности. Да и в такое время возвращаться домой по дворам не самого благополучного района весьма сомнительная идея. Ким возвращается в студию. У него, конечно, есть еще жесткий диск с терабайтом всякой всячины, но это может подождать, поэтому парень натягивает наушники и решает погрузиться в работу над песней Сонхва. Он решил закончить ее как можно быстрее, потому что это было самым малым, что может сделать Джун в благодарность за предоставленную возможность. Немало времени уходит на то, чтобы разобраться с новым программным обеспечением, но в конце концов Киму удается совладать с технологиями. Как же приятно работать, когда ничего не виснет и не тупит по полчаса. За окном забрезжил рассвет, когда Хонджун потягивается в кресле, прослушивая получившееся. Еще не готово, но осталось еще достать из духовки и украсить взбитыми сливками или еще какой-нибудь интересной штукой. Из-за наушников Джун не слышит стука в дверь и очень сильно пугается, когда оборачивается и видит стоящего в дверном проеме Хва, неловко смотрящего себе под ноги. — Прости, мне невероятно стыдно, — тут же извиняется младший, стягивая наушники с головы. — Забей, — Пак лишь пожимает плечами. — Тебе стоило меня разбудить, — Ким неловко чешет затылок. И вот сейчас у Сонхва два варианта. Первый: сказать как есть, что просто рука не поднялась разбудить так мило посапывающего в кресле парня, а второй: сказать что-нибудь максимально абсурдное, ибо ничем другим оправдать подобное решение нельзя. — Я просто… — и естественно, он выбирает второй вариант, — …забыл. — Э-э-э, — мозг Хонджуна игнорирует осознание того, что это пиздеж чистой воды, — хочешь послушать?.. Ну, то, что я написал. Когда Хва поднимает взгляд от пола, его глаза будто загораются, и он несколько раз кивает, в несколько шагов подходя к Хонджуну. Тот протягивает ему наушники и, дождавшись, пока Пак их наденет, нажимает на кнопку воспроизведения. Из-за не особо длинного провода, старшему приходится наклониться, и Джуну открывается вид на ключицы. На одной из них он замечает татуировку. «Forever you are my star» — строчка из песни, над которой сейчас колдовал Хонджун. Это показалось ему настолько трогательным, что помимо воли на лице появляется грустная улыбка. — Это очень красиво… — только выдыхает Пак, снимая наушники, -… мне правда очень нравится. — Я рад, — смущенно кивает младший, нажимая на «сохранить», — наверное, мне уже стоит уйти, чтобы не докучать тебе своим присутствием. Джун поднимается из кресла, разминая конечности и, кажется, хрустнув каждым суставом в своем организме. — Останься, позавтракаешь, — тихо говорит Хва, теребя рукав домашней кофты, — ты не докучаешь. Осознав, что только что сказал, Сонхва быстро ретируется на кухню, чтобы не видеть этих очаровательно покрасневших щек младшего и его растерянного взгляда. Честно, Хонджуну больше нравится СонхваHomeEdition. Он кажется таким уютным, когда шарится по кухне в поисках нужных предметов, что хочется смотреть и смотреть. Так и не скажешь, что при смене геолокации этот человек умеет сыпать сарказмом, будто проходил какие-то специальные курсы язвительности у лучших мастеров мира. — Спасибо, — тихо говорит Ким, когда перед ним на стол опускаются тарелка с завтраком и кружка с кофе. — Без проблем, — с улыбкой отвечает старший, садясь на соседний стул. И Хонджун зависает. Шестеренки в голове скрипят, отказываясь признавать факт того, что на мгновение у него промелькнула мысль о том, что Сонхва невероятно красивый. Без всего этого лоска, который обычно подчеркивает все преимущества, просто искренне невероятно красивый от природы. Особенно когда улыбается. Организм Джуна в шоке, ибо обычно его утренняя трапеза представляет собой кофе или энергетик, после чего парень неизвестно откуда достает кучу энергии на все запланированные дела. Настроение поднимается, ибо готовит Пак действительно вкусно, а вкусная еда всегда была для Хонджуна источником серотонина. Жаль, что побаловать себя подобным он может нечасто. — Если хочешь, у тебя есть еще минут пятнадцать на душ, — как бы кстати говорит Хва, собирая со стола грязную посуду. — Скажи мне, вас на самом деле двое и вы периодически подменяете друг друга? — Ким не удерживается от вопроса, — у меня в голове не укладывается такая смена образов. Сонхва стоит спиной собеседнику, поджимая губы. И как сказать ему, что перед ним просто не хочется выебываться и строить из себя невесть что? Как сказать, что только его присутствие заставляет весь напускной холод исчезнуть, оставляя место только трепещущему сердцу? Нет, Пак Сонхва оппределенно заслуживает Оскар за свое актерское мастерство. — Нет, я единственный и неповторимый, — парень усмехается в привычной манере, — просто многогранная личность. — Ты не спрашивал, но я все же скажу, что эта грань твоей личности гораздо более располагающая, — бормочет Джун. К моменту, когда нужно выходить в сторону учебного заведения, Хонджун даже успевает немного просушить волосы. Они оставались немного влажными, но черт с ними. Сонхва уже стоит в коридоре, натягивая кожаную куртку. Обернувшись, старший замечает Кима, кусает губу, задумавшись, после чего подходит почти вплотную. — Ради всего святого, ты знаешь, что такое укладка?.. — Хва бубнит себе под нос, запуская пальцы в волосы младшего. Хонджун даже отреагировать не успевает и только во все глаза смотрит на старшего, что сейчас стоял невероятно близко. И поправлял его волосы. Очень аккуратно, будто боясь сделать больно, распределяя прядки с невероятно сосредоточенным лицом. Джун очень старается, чтобы не особо сильно пялиться на произведение искусства перед своими глазами. Будь он художником, то обязательно попросил бы старшего быть его натурщиком, ну или как минимум музой. Но только тогда, когда никто не видит и не слышит. А то опять начнет выебываться в привычной манере. Закончив, Пак позволяет себе вольность и на несколько мгновений касается шеи парня напротив, глядя прямо в глаза. Надеясь, что это не было странно интерпретировано, он отходит на пару шагов назад, оглядывая результат. И тут же отворачивается. Потому что Ким Хонджун с открытым лбом — это орудие массового поражения. Если бы тот ходил так на постоянной основе, Сонхва уже давно потерял бы свое самообладание. — Спасибо, наверное… — тихо проговаривает Джун. Направляясь к своим кедам, он мельком бросит взгляд в зеркало. А Сонхва действительно шарит за то, как быть красивым. Казалось бы, все, что он изменил — убрал волосы парня назад, но даже это небольшое изменение привело к кардинальной смене внешнего вида. Честно, Джун не знал, на что способно его лицо, если Хва поколдует над ним чуть дольше. Еще и это прикосновение… Мало того, что пальцы Пака невероятно нежно расправляли пряди на голове младшего, да так, что парень почти замурчал от удовольствия, еще и это мимолетное касание, спровоцировавшее, видимо, выброс адреналина по всему телу и запустившее табун мурашек по спине. Ким уже молчит о том взгляде, которым его одарили. Слишком мягкий, слишком испуганный, слишком… просто слишком. Очень странные ощущения продолжали накрывать и все время, пока они шли по улице. Старший как будто специально отворачивался, чтобы не пересечься взглядом с Хонджуном. С одной стороны это немного пугало, а с другой было как-то… обидно? Они вроде уже перешли стадию недолюбливания друг друга, так откуда сейчас такое поведение? — Ты даже не представляешь, сколько у меня вопросов, — Минги опять с подозрительным прищуром оглядывает Джуна. — А ты даже не представляешь, как я не хочу на них отвечать, — устало выдыхает Ким, поправляя волосы. Только бы не заруинить созданный на его голове шедевр.

***

— Это пиздец. — Ты про внеплановую контрольную? — разочаровано тянет Есан, провожая взглядом рухнувшего на соседний стул друга. — Это тоже, но я о другом, — с каменным лицом говорит Хва, глядя в пустоту, — я создал монстра. — Не говори мне, что ты отец нашей преподавательницы по философии, — Кан непонимающе смотрит на старшего. — Нет, я убрал Хонджуну волосы со лба, — он шепчет, все еще глядя в пустоту. Хорошо, что рядом никого нет, ибо Сонхва сейчас не в состоянии с контактировать с кем-то, кроме Есана. — Я даже боюсь спрашивать, как это произошло, — блондин поджимает губы. А Сонхва все равно рассказывает. В мельчайших подробностях. Как у него сбилось дыхание, когда он убирал мешающие Джуну спать прядки волос тому за ухо, как у него почти остановилось сердце, когда он слушал написанный парнем фрагмент, как сильно боролся с желанием нарисовать сердечко на кофейной пенке и как же сильно он вляпался, когда решил уложить ему волосы. К своему счастью, Сонхва все еще прекрасный актер, — это потому что Хонджун не поблизости, — поэтому со стороны казалось, что он говорит о чем-то будничном. — Поздравляю, друг мой, — Кан хлопает друга по плечу, — ты по уши втрескался. — Нет, Есан, это пиздец, — вздыхает Хва, — у меня нет буквально ни одного шанса. Блондин закатывает глаза и делает глубокий вдох. — Ты же понимаешь, что только то, что он позволил тебе это сделать, уже говорит о многом? Когда ты перестанешь давать заднюю как только все начинает налаживаться? Не будь они в общественном месте, Сонхва бы очень громко застонал от бессилия. Это действительно так, как только на горизонте что-то намечается, парень сразу отменяет все чувства и сваливает в противоположную от этого горизонта сторону. Только с Хонджуном так почему-то не получалось. — Пожалуйста, давай ты просто разрешишь себе испытывать эмоции и хоть раз в жизни сделаешь то, чего действительно хочешь? — Есан будто ангел на одном из плечей, что уговаривал послушать сердце, а не расчетливый холодный разум. На другом же плече, в образе черта, сидела суЧность самого Сонхва, которая шептала на ухо всякие мерзости. Сонхва хочет многого. Слишком многого. Хочет поцеловать так, чтобы коленки подгибались, хочет почувствовать эти невероятные руки на своей спине, хочет вечера за просмотром тупых комедий в объятиях любимого человека, хочет отдать всего себя без остатка… Но сомневается, что Джун хочет того же. Нет, он знает, что Джун не хочет. Точно не с ним. Потому что Сонхва никогда не почувствует, что достоин настолько невероятного человека, как Ким Хонджун.