HJ

У Хонджуна появилось время. Свободное время, которого ему так часто не хватало. Все свои «рабочие» дела он теперь выполняет гораздо быстрее, и после этого может заняться чем-то абсолютно раздолбайским, вроде просмотра сериала или залипания в игру на телефоне. Скачал себе старперскую игру по типу «три в ряд», залипает на скучных лекциях и во время перерывов своего творческого процесса. Хонджун стал высыпаться. И нет, не в смысле с него начал сыпаться песок из-за измождающего образа жизни, а в том смысле, что у него теперь есть стабильные пять часов сна в сутки. Да, поначалу было очень непривычно, но со временем парень вошел во вкус. Плюс появились какие-никакие регулярные приемы пищи, потому что когда Ким сидит в студии, Сонхва всегда приглашает поужинать вместе с ним. И пусть Джуну каждый раз очень неловко, он рад, что внезапно Пак Сонхва стал его поддержкой, которой младшему очень не хватало. Можно было перемыть косточки мерзким преподам, пожаловаться на сложный день в универе, да и в принципе поболтать о всякой ерунде. Недавно Сонхва втянул Джуна в просмотр Наруто, и теперь каждый совместный ужин превращается в спор о том, что Сакура Харуно очень неоднозначная персонажка. Старшему она нравилась, а вот у Хонджуна было очень много вопросов к ее мотивации. Но на одном они все же сошлись - Саске, конечно, горяч, но сумашедший, и место его где-нибудь в темницах Конохи, если у них вообще такие имеются. В универе они перестали сыпать колкостями друг в друга, просто здороваются, проходя мимо по коридору. И честно, Хонджун был рад, что его жизнь стала проще. Раньше он ебашил на износ, а сейчас стал чаще заботиться о себе, голова стала меньше болеть, руки стали меньше трястись, да и нервное напряжение относительно спало. — Ты перестал выглядеть как зомби последнее время, — подмечает Минги, когда они с Хонджуном сидели в кафе и обсуждали предстоящий концерт. Ким наконец-то набрался смелости и выступить с Минги еще раз. Решение далось ему непросто, но приняв во внимание свой резко улучшившийся образ жизни, Джун понял, что готов к чему-то новому. И решение выйти на сцену — не единственное, что есть в его списке «один раз живем». А в кафе они встретились, потому что Хонджуну не хотелось тащить Минги к себе домой, а рассказать о своем новом рабочем месте он все никак не мог. Сон очень странно относится к Сонхва, как будто видит в нем скрытую угрозу. Это немного напрягало, и Ким принял решение пока повременить с рассказом о потеплении в их отношениях с Паком. — Это разве плохо? — не глядя на друга спрашивает Ким. — Нет, я очень рад, что ты наконец перестал изматывать себя, — с каким-то особым теплом в голосе проговаривает Сон. У Хонджуна мурашки пробежали по спине, но он решил не акцентировать на этом внимание. Он уже понял, что надо как-то расставить точки над «i», но все оттягивал этот момент. Не хотелось терять Минги как друга, а с его вспыльчивым характером это вполне возможно. Еще немного посидев, парни распрощались, договорившись встретиться у клуба за пару часов до концерта. У Джуна еще были дела утром, поэтому просыпать ему завтра совсем нельзя.

***

Это было неприятно. Сидеть несколько часов с осветляющим составом на голове действительно стало испытанием для Хонджуна, и он все еще не понимал, как его волосы не отвалились к чертям после этой процедуры. Но результатом, без сомнения, он был доволен. Еще раз бросив взгляд в зеркало, парень поправляет ярко-красную шевелюру и, усмехнувшись, выходит из парикмахерской в прекрасном настроении. Он не помнил, когда последний раз так радовался чему-то новому в своей жизни. Даже переезд из родительского дома не был очень уж веселым событием, потому что тогда Ким понимал, что теперь он сам по себе, и ему придется вкалывать, как проклятому. Когда Минги видит Хонджуна запыхавшимся, — видно, бежал, потому что опаздывал, — то не говорит ни слова, и просто заходит в клуб. Ким немного оскорбился, потому что хотел услышать от своего друга хоть что-нибудь, но не получил абсолютно никакого комментария. Но в предконцертной суматохе это быстро забылось, и вот уже Джун стоит в гримерке и поправляет на поясе приемник ушных мониторов. Своих, как у Сона, у него пока нет, поэтому приходится пользоваться обычными наушниками, но пока это не доставляло дискомфорта. Хотя в будущем Хонджун хотел бы себе клевые мониторы, возможно с какими-нибудь блестяшками. Толпа встретила обоих реперов бурными овациями, и Ким даже не очень понял, кому были больше рады. Такое внимание к собственной персоне было все еще непривычно, но невероятно приятно, поэтому парень предвкушал пару часов прекрасного времяпрепровождения, но уже спустя пару минут появился подводный камень. И не просто камень, а нехуевый такой булыжник, который Хонджуна невероятно напрягал буквально весь концерт. И имя этому булыжнику — Сон Минги, который все выступление пытался как-то прикоснуться к старшему, встать поближе и все в таком духе. Это очень раздражало, во-первых потому что Хон не особо любит, когда его трогают, а во-вторых это отвлекало от перформанса, и пару раз парень улетел с бита, за что ему было невероятно стыдно перед публикой. Все-таки, он не профессионал в выступлениях, поэтому такие неприятные штуки не мог просто отвести на задний план. Минги же вел себя как ни в чем ни бывало, что еще больше выводило из себя и так напряженного Кима. К счастью, ему хватило самообладания, чтобы не выразить свое негодование на сцене. — И какого хуя это было?! — раздраженно спрашивает Джун, когда после концерта они возвращаются в гримерку. — О чем ты? — Сон строит из себя дурачка, но Хонджун понимает, что, видимо, момент расставки точек настал прямо здесь и сейчас. Если Хонджун не идет к горе, гора решила сама прийти к Хонджуну. — А то ты не понимаешь, — шипит Ким, снимая с себя оборудование, — Какого черта ты решил, что пытаться пощупать меня прямо на сцене это ахуенная идея? — Ты прекрасно знаешь ответ, — немного виновато хмыкает Минги, теребя в руках микрофон. — Допустим, но когда я дал тебе право переступить черту дружбы? — Джун все еще негодует, поэтому вопрос прозвучал немного грубее, чем он рассчитывал. — Ты никак не реагировал ни на что, что мне оставалось делать? — Сон тоже перешел на повышенные тона. — ПОГОВОРИТЬ. БЛЯТЬ. РТОМ, — не выдержал Хонджун, — Знаешь, мне стоило давно сказать тебе, что не надо пытаться подкатить ко мне, потому что вижу в тебе только друга. Признаю, мой промах, но это, черт возьми, не повод домогаться. Младший резко втягивает носом воздух и делает несколько шагов к Джуну. — Не трогай меня, — уже относительно спокойно говорит Ким, отходя на шаг назад, — Лимит прикосновений на месяц исчерпан. Высказавшись, он подхватывает рюкзак и выходит из помещения, борясь с желанием хлопнуть дверью. У двери стоит растерянный Джисон, что, видимо, спустился из диджейской кабинки. — Мне жаль, — сочувствующе бормочет Хан. — Забей, — бросает Джун и поспешно выходит из клуба. Как только парень заходит домой, падает на кровать и сразу отрубается. Слишком много стресса и, кажется, Хонджун не был к нему готов. Почему люди не могут просто говорить ртом? Для чего вообще придумали речь, если ей не пользуются в таких важных вопросах, как межличностные отношения? Вопросы, конечно, риторические, но чрезвычайно остро стоящие. Естественно, утром Джун просыпается максимально разбитым. На экране телефона высвечиваются несколько пропущенных от Минги и пара сообщений с извинениями, но это Ким оставляет до времен, когда перестанет злиться на друга. Да, возможно, вчера на эмоциях он был чересчур резок, но от своих слов не отказывается. Недосказанность в их взаимоотношениях давно напрягала, но Хон все надеялся, что отсутствие реакции на намеки Минги хоть как-то дадут понять что ничего не будет. Вчера он предъявлял Минги за то, что тот не мог просто поговорить с Хонджуном, но, отрефлексировав ситуацию, пришел к выводу, что виноваты оба. Стоило сразу обговорить, а не избегать неприятную для обоих тему так долго. Но на Сона он все равно зол. Долго, конечно, это не продлится, но остудить пыл все же стоило, чтобы не наговорить еще чего-нибудь, что окончательно разрушит их дружбу. Вообще Хонджуну невероятно повезло, что сейчас воскресенье, а значит у него есть целый свободный день, чтобы снять напряжение. Дедлайны не горят, поэтому работу можно убрать из головы на эти сутки. Неспешно позавтракав, парень возвращается в кровать и еще час проводит там, залипая в тиктоке. Внезапно приятные минуты деградации прерывает входящий звонок. Джун немного опешил, ибо с Хва они обычно только переписывались, а тут — звонок. От неожиданности парень даже резко сел на кровати, и пару секунд просто пялился на экран телефона. Руки почему-то опять затряслись, поэтому зеленый кружочек нажимается не сразу. — Да? — спокойно спрашивает Джун. — Привет, не отвлекаю? — слышится на том конце. — Не отвлекаешь, — отвечает Ким, — Что-то случилось? — Нет, с чего ты взял? — слышно, что старший немного нервничает. — Ну, ты обычно не звонишь, — Хонджун смущенно теребит заусенец, стараясь успокоить сердце, которое внезапно решило станцевать сальсу. «Хотел услышать твой голос, » — вертится на языке у Сонхва, но в трубку он только молчит пару секунд. Они не виделись уже несколько дней, поэтому Хва было очень тоскливо без их вечерних бесед за кружкой чая или кофе. — Я хотел спросить, — Пак решает опустить объяснения своего внезапного порыва позвонить, — Мы с Есаном собирались сегодня посмотреть какой-нибудь тупой фильм… не хочешь… ну… — предложение не хочет слетать с языка, поэтому старший глубоко вдыхает, — Не хочешь присоединиться? Джун несколько раз моргает, думая что ему послышалось. — Э-э-э, — тянет неуверенно, пытаясь совладать со смешавшимися мыслями, — А я не буду мешать? — Если бы мешал, я бы тебя не позвал? — Хва задает риторический вопрос. — Да, наверное… — Ким уже расковырял заусенец до крови, но все никак не мог успокоиться, — Я не против, все равно день свободный. — Хорошо, — в голосе парня слышатся нотки облегчения и даже радости, — Тогда можешь подойти где-то к пяти, если тебе удобно? Хонджун помимо воли начинает улыбаться, как дурак, сам того не замечая. На сердце почему-то становится как-то тепло. Какое-то незнакомое доселе ощущение, что загорелось под ребрами, заставляло хотеть чуть ли не визжать в подушку. — Хорошо, — Ким кусает губу, чтобы хоть как-то сдержать свои эмоции. — Хорошо, — слышится из динамика смартфона, — Тогда до вечера? — Ага, — Джун кивает сам себе, — До вечера. Еще пару секунд молчания и Хонджун наконец нажимает на кнопку завершения вызова. Откидывается на кровать и пялится в потолок, прижав телефон к груди. Сейчас мозг не пытается анализировать ситуацию, он будто вообще отключился, оставив себе только функцию посылать сигналы выработки серотонина. — Придет? — Есан скептично смотрит на друга, по лицу и так понимая ответ на вопрос. Сонхва лишь отрешенно кивает, уставившись на потухший экран смартфона. В глазах мелькают звездочки, и парень просто не верит, что ему хватило смелости это сделать. И все получилось? Да, получилось. Только теперь очень страшно накосячить. Хотелось с одной стороны спрятаться, с другой хлопать в ладоши, как ребенок, который радуется подарку на день рождения. — Ты только на него такими глазами не смотри, а то испугается, — ухмыляется блондин. — Какими глазами? — Хва закатывает глаза, убирая телефон в карман спортивок. — Да сердечки так и сыпятся, пиздец, — Есан выходит с кухни, на которой происходил переломный момент в жизни его друга. Конечно же он безумно рад, что Сонхва наконец-то прислушался, но одновременно и как-то грустно. Как будто ребенка во взрослую жизнь отпускает, ей-богу.