HJ

Дверь за Сонхва закрывается с характерным хлопком. Как бы сильно он ни любил тишину после показов, отельные двери слишком тяжелые чтобы самостоятельно закрываться тихо, а Сонхва — слишком уставший, чтобы придерживать этот люк Сатаны. Парижская неделя моды выжала из него все соки. В принципе, он предполагал, что так оно и будет, но пропуск этого события был бы фатальным. Быть амбассадором крупных брендов та еще морока, но Хва грезил об этом последние несколько лет. Утекло много времени с того момента, как они с Хонджуном закончили университет и дружно сложили свои диплому на полочку. Те уже, скорее всего, покрылись порядочным слоем пыли — даже Пак, будучи ужасным педантом, не всегда находит время между своими разъездами чтобы убраться дома. Хонджун в свою очередь, неделями может пропадать на студии лейбла. «Скучаю.» — Сонхва пишет короткое сообщение, зная, что Хонджун, скорее всего, ответит на него ой как нескоро. Капитан — такова теперь подпись Кима в аннотациях к музыке — хоть и не любит пропадать из жизни своего возлюбленного, но делает это периодически, забываясь в работе. Благо, что предупреждает в большинстве случаев. Парень бросает свою сумку куда-то в угол, тут же стягивая берет, солнечные очки и маску, натянутую чуть ли не до глаз. Он лениво подходит к окну, любуясь видом на Эйфелеву башню. Все-таки, несмотря на огромное количество работы, он доволен тем, что сейчас имеет. Немного зависнув напротив окна, Сонхва не замечает, как к нему подкрадываются со спины, закрывая глаза руками. Первый очевидный рефлекс — хорошенько вмазать стоящему сзади человеку, Пак уже даже замахивается локтем, но в последний момент нос щекочет приятный аромат. Любимый аромат. Сонхва кусает губы, стараясь не выдать своей радости. Сердце в груди отбивает ритм сальсы, но Пак делает глубокий вдох, наслаждаясь моментом. — Я подарил тебе этот парфюм три года назад, — Он вздыхает, убирая чужие родные руки от своего лица и поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, — Серьезно думаешь, что я его не узнаю? Хонджун лишь хихикает, делая шаг назад и склоняя в голову в сторону. Смотрит с такой нежной улыбкой, что Хва сразу прощает этому человеку весь его трудоголизм. — Вообще, надеялся, что узнаешь, — Спустя несколько секунд молчания, Хонджун чешет затылок, — Не хотелось бы получить локтем в живот. — Тогда не стоило подкрадываться? — Пак вздергивает брови, скрещивая руки на груди. Губы старшего все-таки трогает счастливая улыбка. Один господь бог знает, как сильно он скучал по Хонджуну, и, прежде чем сердце сломает его ребра, Сонхва протягивает руку и обвивает свои тонкие пальцы вокруг запястья любимого, притягивая ближе. — Иди сюда… — Шепчет прямо в губы не сопротивляющемуся парню. Хонджун также улыбается, накрывая губы Сонхва своими. Руки тут же рефлекторно и собственнически оборачиваются вокруг тонкой талии Пака, не оставляя тому никакой возможности сбежать. Хотя, он и не собирается. Ладони Сонхва тут же устраиваются на щеках Кима, их прохлада невероятно контрастирует с уже успевшей разгорячиться кожей хонджунова лица. Поцелуй выходит смазанным и влажным, но таким нужным прямо здесь и сейчас. Руки младшего не стесняются блуждать по спине Сонхва, пока Хонджун, сам того не замечая, заставляет его вжаться поясницей в подоконник. Его руки все-таки умудряются забраться под бесформенное худи старшего, ласково оглаживая рельеф мышц, спрятанных под теплой тканью. — Тц, отощал на этих своих подиумах… — Джун бубнит, прерывая поцелуй, но не отстраняясь слишком далеко. Сонхва только беззлобно глаза закатывает, хихикая и все еще нежно поглаживая скулы Хонджуна большими пальцами. — Вообще-то, я набрал вес, — Он ловко парирует обвинения в худобе, заглядывая в любимые глаза. Ким лишь неопределенно фыркает, утыкаясь носом в изгиб шеи возлюбленного и бормоча что-то про «хорошего человека должно быть много». — Кстати, тебя вообще кто пустил? — Сонхва все еще улыбается, оборачивая руки вокруг шеи Джуна и щеку у него на голове. — Ты знаешь ответ на свой вопрос, — мурлычет продюсер, будто бы и не собираясь отлипать от шеи Сонхва ни на секунду. — Прибью Джуена… — выдыхает старший, прикрывая глаза. Он, конечно, в курсе, что его менеджер с Хонджуном заком лично и прекрасно осведомлен о контексте их отношений. Зная нюансы индустрий, в которых Хва и Джун вертятся, Джуен вопросов не задает и язык за зубами прекрасно сдерживает, но такой подставы, пусть и приятной, Сонхва от него точно не ожидал. — Еще скажи, что не рад меня видеть, — пальцы Хонджуна ловко пробегаются по брючному ремню Хва, поддразнивая, в то время как сам он все еще не меняет своего положения. — Конечно рад, — Пак рвано выдыхает, отстраняя любимого от себя, — Просто в шоке, что тебя отпустили из Сеула в Париж в середине продвижения альбома у детей. Называть группу, для которой пишет Хонджун, детьми, стало чем-то обыденным еще с первых дней после того, как Ким подписал контракт. Парень так ярко и с любовью отзывался о тогда еще стажерах, что Сонхва просто не нашел другого слова — так и прижилось. — А что я могу сделать? Я свою работу выполнил на три дня в вершине чартов, на этом мои полномочия все, окончены, — Ким протестует внезапному прекращению контакта, вновь пытаясь приблизиться. — Как скажешь, Капитан, — Пак хихикает, ловко уходя от очередных объятий, — Я устал и хочу в душ. Хонджун только вздыхает, прекрасно понимая. Он вообще удивлен, что Сонхва не упал спать прямо в момент, как переступил порог номера. Из переписки, которую они вели в течение пребывания старшего в Париже, Хонджун понял, что он рад просто сидеть за оборудованием, скрипя шестеренками в голове. Постоянные показы, фотосессии здесь и там, вечера, на которых Пака хотели видеть — все это нагоняло усталость даже на Джуна, хотя он просто наблюдал за этим со стороны. Сонхва уходит в душ, пока Хонджун, чуть не споткнувшись о свой же чемодан, проходит в спальню и падает на пока что застеленную кровать. Да, у него есть свой номер, но так ведь не интересно, правда? Парень тут же открывает социальные сети и переходит по хэштегу, который мониторит уже неделю — если он не может наслаждаться присутствием своего парня в реальности, то он хотя бы видит кучу фотографий в этих страшных интернетах. — Ты видел фотосессию для Изабель Маран? — Сонхва спрашивает, через пятнадцать минут выползая из ванной и заставая любимого за абсолютно беспардонным разглядыванием видео с сегодняшнего показа. — Конечно видел, — отвечает Джун, тут же оборачиваясь. Вот по такому Хва он действительно соскучился. В мягком халате, лениво просушивающему волосы полотенцем после горячего душа, без всего этого прилизанного великолепия глянцевых обложек и софитов подиумов. Да, Сонхва прекрасен в любом состоянии, но сейчас… так и хочется съесть. — Все еще считаю, что фотошопить твою кожу до цвета бумаги это преступление, — Добавляет парень, откидываясь на подушку. — О, а там не фошопили? — Сонхва смотрит на Джуна, слегка приподнимая брови, — Я просто не видел. И тут Хонджун не знает, какую эмоцию использовать. Он знает, что последнее время парень был ужасно загружен, но как можно пропустить свою собственную фотосессию, снимками которой буквально фонтанировали все издания? — Да, не фотошопили, — Ким вздыхает, садясь на кровати, — Тебя уже успели обозвать принцем Изабель Маран везде, где только можно. Сонхва удивленно кривит губы, кивая. Откидывая полотенце на ближайшее кресло, подходит к зеркалу, чтобы нанести вечерний уход, но тут его талию вновь обвивают родные руки. — Ну что ты делаешь? — Сонхва устало вздыхает, откидывая голову Хонджуну на плечо. — Люблю тебя, — коротко отвечает парень, начиная осыпать нежную кожу шеи ласковыми поцелуями, — Мой принц. Его пальцы невероятно лениво возятся с поясом халата пока с губ Хва срываются рваные вздохи. Сердце в очередной раз заходится в бешеном ритме. Сонхва все еще не знает, как его парню удается каждый раз вышибать у него воздух из легких даже обычными поцелуями… но, черт возьми, как же он счастлив. Каждый раз. — Я тоже люблю тебя… — Пак бормочет в полызабытьи, прикрывая глаза и отдаваясь воле возлюбленного, — Мой капитан.