Глава 1. Храм Богини Макошь
4 ноября 2022 г., 02:23
Я ещё раз осмотрела себя в небольшом зеркальце над умывальником, хотя уже знала, что выглядела идеально. Я провела перед ним больше часа, проследив за тем, чтобы каждый мой золотой волосок аккуратно лежал в причёске, а каждое простенькое украшение висело ровно. Чересчур яркий румянец был свидетелем моего волнения.
Почти всю свою жизнь я провела в стенах храма, готовясь принять плетёный пояс Служительницы. Я молилась, проводила целые дни в роще, в попытках отыскать смирения, носила льняные рубахи в пол, расшитые моими сёстрами, изучала ремёсла и искренне любила Богиню.
В ту пятницу, когда я родилась и мать увидела знак Макоши на моей спине, она не раздумывая собрала вещи и отправилась со мной в Молин – небольшой городок на юге Солеяны. Здесь издревле находился храм Макоши, куда отдавали всех детей, рождённых под её знаменем, чтобы обучать их.
У каждого Бога свой храм, единственный в стране, но я никогда ещё не встречала других Служителей. И вряд ли увижу, ведь мы редко покидаем дом, а после сегодняшней церемонии я и вовсе поселюсь в нём навсегда и проведу свою жизнь в праведных молитвах на благо народа Солеяны. Но я не тоскую. Пусть я никогда не выйду замуж, не заведу семью и даже с любимым отцом я буду видеться теперь лишь от случая к случаю, но я готовилась к этому с раннего детства. С самого рождения моя судьба была предопределена и, в некоторой степени, это сильно облегчило мне жизнь.
— Ты прекрасна, дочка, — гордо произнёс отец, рассматривающий моё отражение в зеркале. — Волнуешься?
Не желая лукавить, я кивнула. Своего настоящего отца я никогда не знала, но мужчина, стоящей за моей спиной, не просто заменил его, за долгие годы он стал мне по-настоящему родным и любимым. Мне и четырёх лет не было, когда мама скончалась, но Дробн, прослывший угрюмым и молчаливым, забрал меня к себе. Будучи простым крестьянином, он без устали пахал в поле, но никогда не позволял мне браться за тяжёлую работу. Лишь изредка просил меня о колдовстве, когда урожай не задавался.
— Всё будет хорошо, не сомневайся. Богиня уже избрала тебя, — отец подошёл ближе и нежно поцеловал мой затылок, после чего неспешно вышел.
Я кивнула своему отражению, негласно соглашаясь со сказанным, и отправилась в храм.
Он располагался не очень далеко от города, чтобы люди могли прийти и выразить почтение Богине словами или подношениями для Служительниц. Минут пятнадцать я шла по узкой тропинке, наслаждаясь звуками рощи и запахами зелени. Когда, наконец, вышла к берегу ручья, то осознала, насколько близка я была к моменту, когда моя жизнь безвозвратно изменится, но, не дав мыслям завладеть собой, перекинула через плечи длинную косу с вплетёнными в нее красными лентами и аккуратно уложила на груди.
Громкий смех отвлёк меня, и я увидела небольшую группу парней и девушек, весело выскакивающих из-за деревьев. Наверное, они с самого утра купались в ручье. Их одежда не успела ещё высохнуть. При виде меня их улыбки медленно померкли и ребята поспешили удалиться, без стеснения перешёптываясь. Лишь один парень не потерял былого расположения духа и не отвёл задорно блестящих глаз, коротко кивнул мне.
— Пошли! Клим! Пошли отсюда, нечего глазки строить, — прошипел коренастый парнишка, сын пекаря, дёргая друга за рукав.
Все в городке, да что там, в стране, знали, что Служительницы Макоши хранят целибат. Потому мужчины сторонились нас. Но не Клим. Он до сих пор продолжал улыбаться мне при встрече, как в детстве, когда мы целые дни проводили бок о бок на кухне Дробна или в саду Климовой бабки.
Когда-то я позволила себе полюбить этого темноволосого юношу так горячо и сильно, что хранить эту тайну стало невыносимо трудно. Наверное, он знал. Но понимал ли, насколько больно было не иметь возможности признаться, дать волю собственными чувствам? Должна признать, что и сейчас, его мимолётное внимание волновало моё сердце. Но я уже не так юна и слаба, как была раньше, и пусть душа горюет по ночам от одиночества, но с годами её плачь стал мне почти не слышен, и теперь я была готова с достоинством занять своё место при храме.
Я мило и сдержано улыбнулась, поймав напоследок взгляд весёлых светлых глаз, и направилась дальше, вдоль ручья и в глубину зелёной рощи.
Изящный трёхэтажный терем возвышался над верхушками деревьев. Тёмное дерево стен было украшено острым кружевом узоров и символов, ставни и окна распахнуты, впуская утренний воздух. Резные двери приоткрылись и на порог вышла одна из Служительниц.
Её звали Таяна. Она всего на год старше меня, поэтому, наверное, мы так хорошо сдружились. Все девочки прибывают в храм в разное время, а мы с Таяной росли вместе, сбегали с утренних занятий, купались в ручье и таскали с кухни тёплые булочки.
— Наконец-то! — Обрадовалась девушка. Её лицо озарилось улыбкой, — я боялась, ты опоздаешь.
— Как я могла? — Искренне улыбаясь, ответила я.
Она порывисто обняла меня и выглядела при этом такой радостной. Насколько счастливее она была бы в объятиях любимого мужчины или свободно путешествуя по просторам Солеяны?
Она всегда была красавицей. Её блестящие тёмно-русые волосы длинной косой спускались вдоль спины, золотисто-зелёные глаза искрились весельем и бодростью, а лёгкий румянец придавал очарования. Она умудрялась радоваться каждому дню и всегда смело смотрела в будущее, даже зная, что может увидеть в нём боль и страдания. И это отнюдь не метафора, ведь каждый Служитель обладает магической силой, и для Таяны Богиня избрала путь ведающей. Садясь за прядение девушка видит чужое будущее также ясно, как я вижу землю под своими ногами.
Таяна подхватила концы пояса, которым была подвязана длинная льняная рубаха, какие носят все Служительницы Макоши и заговорщически произнесла:
— Скоро и у тебя такой будет, Мира. Я так за тебя рада. Ну, и за себя конечно. Я устала тухнуть здесь с этими престарелыми грымзами.
Не удержавшись, я рассмеялась. Девушка не лукавила. Хоть мы и не старели внешне, но душа наша была подвластна времени, и, несмотря, на мягкость и смирение, старшие любили поворчать о том, какими несносным росли их приемницы.
Таяна всё ещё придерживала концы пояса, и, поддавшись порыву, я нежно прикоснулась к нему кончиками пальцев. Почувствовала мелкие узелки плетения. Мягко провела по изделию, разглядывая хитрый, угловатый узор из красных и зелёных нитей.
Вещица была не просто красивой, это был символ благосклонности богов и то, что выделяло Служителя из толпы, заставляя простой люд глазеть и дивиться. У каждого храма свой узор, свои цвета, но независимо от этого, в первую очередь, пояс Служителя – честь и праведный груз.
«Я хочу такой пояс» — подумала я, наконец, отбросив все свои сомнения.
До самого заката я была занята церемониальными процедурами: весь день я выдерживала пост, омывала тело в ручье, молилась в уединении, пока, наконец, не настал назначенный час.
Клонящееся к горизонту солнце золотило рябь ручья, не скрытого за ветвями деревьев. Все мои сёстры собрались на другом берегу, ожидая, когда я присоединюсь к ним. Таяна бережно держала в руках пушистый венок из ярких цветов и трав, украшенный зелёными и красными лентами. Когда я перейду мелкий ручей, она возложит его мне на голову.
Со мной на берегу стояла Федора, старшая из сестёр и носящая титул Первой Служительницы. Она несла ответственность за всех нас и за храм.
Черты её не поддались старению, но узкие лицо давно уже потеряло юношескую нежность, а светлые глаза были спокойны. Она начала торжественную речь.
— Сегодня, когда утреннее солнце провозгласило девятнадцатый год твоей жизни, ты провела последний день в качестве ученицы, но, Мирослава, ты войдёшь в эту ночь как одна из наших сестёр. Богиня Макошь даровала тебе особенную судьбу, так посвяти её своему народу. Отныне будь верна нашим заветам и своему долгу, будь покояна, смиренно принимай тяготы жизни и от души радуйся благу, что пошлёт тебе небо. — Главная служительница говорила громко и самозабвенно, в восхищении я не могла отвести от неё глаз. — На том берегу ждут твои сёстры. Они встретят тебя дарами, так прими их с должной благодарностью. — С этими словами она посмотрела на девушек и ладонью указала мне следовать к ним.
Босыми ногами я ступила на самый край землистого берега. Первый же шаг отдался болью, будто ступню пронзили ледяные иглы, но стараясь игнорировать неприятные ощущения, я сделала следующий, и вскоре привыкла к холоду ручья. Вскоре вода поднялась выше колен, а подол льняной рубахи извивался и кружился у моих ног.
Я бегло оглядела ожидающих меня сестёр. Каждая что-то держала в руках: хлеб, украшения, рукописи, платки. Самая младшая, Юния, выглядывая из-за кустов, сжимала в кулачке букетик полевых цветов. Она была слишком юна, чтобы стоять рядом с настоящими Служительницами. Совсем недавно я и сама не имела на это права и точно также с восхищением следила за тем, как Таяна проходила обряд.
Прейдя ручей я не ступила на сухую землю, а осталась стоять в ледяной воде, дожидаясь, когда Таяна наденет мне на голову венок, в знак того, что сёстры принимают меня. Подруга вышла вперёд с готовностью вознося руки, и я зажмурилась предвкушая момент, когда почувствую, что всё изменилось.
Меня коснулись первые веточки, когда потемневшее небо над нами разразилось раскатами грома. Испугавшись, Таяна выронила венок, и несколько мгновений я наблюдала как он стремительно удаляется, поддаваясь бурному течению. Не думая, я побежала по скользкому дну, разбрызгивая воду и подхватывая длинный подол. Я нагнала проворную вещицу, но едва я коснулась растрёпанных цветков, молния прорезала небо и ударила прямо в него, заставив меня отбросить в миг вспыхнувший венок. Земля подо мной затряслась и я ощутила, как дно исходится трещинами под моими ступнями. Сквозь пелену паники я понимала, что твёрдая некогда почва начинает проваливаться, утягивая меня вниз. Я резко упала, лишившись опоры, и ледяная вода накрыла меня с головой. Мирно бурлящее течение превратилось в сильный поток, выбивающий воздух из моих лёгких и заставляющий меня биться о камни и царапаться о толстые ветки. Едва показавшись, поверхность вновь исчезала под толщей, и мне с трудом удавалось вдохнуть столь необходимый воздух.
Я почувствовала, как чьи-то руки хватаются за платье, волосы, стараясь вытянуть меня на берег. Но ручей становился всё глубже и глубже. На миг я смогла увидеть Таяну. Ей удалось ухватиться за мою руку, но из-за воды она была слишком скользкой.
— Помогите мне! — громко кричала она, борясь с потоком, что так и норовил унести меня прочь от сестёр. — Не стойте! Помогайте, клуши! — продолжала вопить девушка.
Юния кинулась к нам, дрожа всем своим маленьким тельцем, а затем и другие словно очнулись и припали к образовавшемуся обрыву. Но было слишком поздно, рука выскользнула из крепкой хватки и меня унесло. Я окончательно потерялась в пространстве, когда мир превратился в бешеный круговорот воды и боли, и даже испытала облегчение, когда в последний раз ударившись затылком о что-то твёрдое, увидела, как мир погрузился во тьму.
