Капитан и Кот. Сборник Сказок и Чудес

Зима — это время года, когда терпкий привкус осеннего настроения сменяется колючей, искристой прохладой танцующих в воздухе снежинок, и первых признаках новогоднего настроения в окнах домов и витринах магазинов. Разноцветные фонарики гирлянд, смешные деды Морозы на стеклах, рождественские мотивы из динамиков радио. Мир становится серебристым и радостным, не замечая, как природа вокруг день за днем засыпает все крепче, кутаясь, как в теплое одеяло, в пушистые сугробы. Для меня и моей команды зима, — отличный повод сбросить напряжение, играя в снежки, строя крепости, и устраивая бардак и анархию, которая была совершенно недопустима летом. Для этих целей и существует «Вольница», которую все мы трепетно любим и выбираемся туда каждый сезон, не меняя традиций вот уже несколько лет. Вольница — это, если говорить официально, база отдыха в горах. Удобный спуск для горных лыж и сноубордов, куча снега, отличный сервис и много чего еще, причудливо разукрашенного словами «клиентоориентированность» и «отдых под ключ». Для нас это место значит намного больше! Это яркие разноцветные огни, окрашивающие белую ткань снега в сказочные цвета. Это удивительные, высокие деревья с широкими кронами у подножия горы, превратившие лес в волшебную Рощу. Это трескучие стекла в любимом гостевом домике и камин, выложенный красным кирпичом. Это сказки перед сном, и песни с утра. Шелест ветра в трубе, рассказывающий нехитрые истории, в которых не было слов. Наш портал в мир чудес, который на миг отрывал от земли и утаскивал в водоворот магии природы, смывая городскую копоть, и наполняя душу искрами счастья. Я оглянулась на Дениса, задремавшего на соседнем сиденье автобуса, и едва заметно усмехнулась. Для него этот сезон в Вольнице — первый, и у всех нас понимание этого вызывало волны нетерпения. Человек, впервые прибывший в «лагерь чудес», и рассмотревший его истинное лицо за маской пафоса и глянца, испытывает настоящий шок, прикоснувшись к чуду. И я ждала этого шока и восторга от чуткого и восприимчивого Коти с нетерпением и радостью, как дети в Новый Год — прихода деда Мороза. Почувствовав мой взгляд, друг шевельнулся и открыл глаза. Повернул ко мне голову, вопросительно поднял бровь: — Ты чего меня так активно зрачками ощупываешь? У меня скоро тепловой удар от твоих лучей случится! — Не преувеличивай, — прыснула я в ответ, кончиками пальцев откидывая со лба Котофея выпавшую из хвоста прядь, — Я не смотрела «огненно». Это ты во сне слишком сильно меня пропускаешь! Вот и чувствуешь. А я радуюсь просто. Друг весело прищурился и, чуть вытянувшись вперед, заглянул в окно над моей головой: — Ничего себе снежное царство! Как будто портал в иное измерение, — изумленно вгляделся он в едва наметившиеся впереди слева горы и присыпанные белым, невысокие пока еще деревца сбоку от трассы. Я проследила за его взглядом, и ахнула. Мы въезжали на территорию Вольницы. Въезд в сам лагерь был многим дальше, поэтому оповещающих о смене сектора знаков тут не было. Я и сама узнала место только по приметному, раскидистому дереву, раздробленному надвое молнией. Дерево это я приметила еще в первый приезд, и многое выяснила о нем у местных. По легенде, к этому дереву каждое полнолуние приходила ведьма из полузаброшенной деревушки неподалеку, читала заклятия, и окропляла ствол своей кровью, дымящейся и черной, как гуталин. Что делала старуха, аборигены не знали, — может проклинала кого, а может что-то просила для себя, но суть в другом. Однажды Боги обозлились на настырную каргу и, прямо в момент ее ритуала, с неба карающим клинком сорвалась, и ударила в ствол дерева молния, уничтожив и старуху, и ее импровизированный алтарь… …Кот настороженно заглянул мне в глаза: — Ты куда? Что там? — Ничего, День. Просто ты правильно говоришь — это портал. В другой мир. Тут всякие чудеса возможны, и сказки прямо под ногами лежат. Увидишь, короче! — Тогда тихо, — парень мягко коснулся моих губ кончиками пальцев, и загадочно улыбнулся, — Не спугни хозяев сказки, а то они обидятся, и не расскажут мне ничего. Ты будешь в этом виновата, и я каждую ночь буду приходить к тебе во сне, и укоризненно молчать, сверля тебя печальными глазами! Я поежилась, представляя это безобразие, и послушно замолчала, прислонившись лбом к стеклу. В наступающих сумерках бежали за окном разномастные, укутанные в снежные плащи, деревья, вилась вокруг автобуса белая, искристая мошкара, и даже отсюда я ощущала знакомый до дрожи запах прохлады, и улыбку шального горного ветра. Денис шевельнулся и, просунув руки мне под мышки, подтащил к себе спиной: — Отсюда смотреть удобнее, мой капитан, — он поднял руку, и погасил лампочку над нашими креслами, — Музыку тебе запустить? — Нет, Коть. Лучше расскажи мне, что сам видишь там, ладно? Кот тихо хмыкнул над самым ухом, некоторое время молчал, а затем внезапно закрыл мне глаза ладонью. Я испуганно дернулась: — Ты… — Спокойно, Рэй. Хочешь посмотреть на свою сказку моими глазами? — Коть… — голос дрогнул, и я накрыла его пальцы своими, — Очень хочу! Друг покрепче прижал меня к себе свободной рукой: — Тогда полетели, мой капитан!