am i a good boy, detective?

***

Гэвин улыбается, ухмыляется уголком губ безумно обаятельно и выговаривает почти ласково: — Ведро, — словно приветствуя. Коннор улыбается ему в ответ, игнорируя недовольное закатывание глаз от Андерсона и его же тяжелый вздох, смешки Тины и других офицеров, которые слышат это. И вдруг закашливается немного, так натурально, как будто действительно поперхнулся какой-нибудь фантомной перчинкой, но Гэвин вот жопой чует, что это все хуйня и кашель ненатуральный. Даже не потому, что он андроид и закашляться вряд ли может в принципе в силу своей хитровыебанной анатомии, а потому что он точно видит этот злоебучий блеск в глазах Коннора. Тот все кашляет, а потом как-то так удивительно четко выговаривает: — Мудак, — ему в ответ, что Тина хлопает себя по коленке, посмеиваясь, и кричит со своего места: «Тебя уделали, Рид!» Пока Гэвин стоит буквально в ахуе, глупо хлопая глазами («Коннор сказал плохое слово? Коннор сказал: «мудак»? — светится у него бегущей строкой на лбу, и кто-то щелкает это на камеру), Хэнк хмыкает как-то удивительно гордо для человека, чья кофеварка только что ругнулась матом. А, так как Коннор уже всем отделом воспринимался буквально как сын Хэнка, было это еще более странно. — Молодец, Коннор, — Андерсон похлопывает сияющего андроида по плечу, мягко подталкивая их рабочим столам. У них все еще работы до пизды много. — А теперь пошли. И Гэвина оставляют один на один с открывшейся вселенной — Коннор, мать его, назвал его мудаком! Это вызывает почти что иррациональную радость. Ну наконец-то, Господи. И в целом, это становится какой-то традицией. Милой, дружеской традицией — иногда вежливо посылать друг друга нахер в самом искреннем, дружественном напутствии, которое между ними вообще могло существовать. Пока Коннор не решает, что ему нужно Гэвина заебать.

***

Гэвин малодушно сбегает в середине дня со своего рабочего места, потому что это становится невозможным — Коннор будто собирается прожечь в нем дыру. Риду очень хочется погуглить, а не встроены ли, ну чисто случайно, лазеры в комплектацию RK800, но он очень хорошо умеет сдерживать свои тупые порывы. (Хотя нет, не очень) И Андерсону как будто даже похрен, иначе он давно бы унял своего щенка, да? (Тоже нет. Смотреть на то, как Гэвина кто-то заебывает, очень весело и занимательно) Он прячется в комнате отдыха. Буквально. Это единственное, как Гэвину кажется, место, где он хотя бы в относительной безопасности — еще, конечно, есть туалет, но это уже крайняя мера. Не будет же Коннор выламывать дверь в кабинку, да? Начиная готовить себе кофе, Гэвин правда задумывается об этом. Раньше, естественно, он бы фыркнул и сказал, что Коннор, конечно, девиант, но не ебанутый же. Сейчас, Гэвин откроет рот, задумается и закроет рот. Потому что была вероятность, что Коннор в достаточной степени решит задрочиться на своей цели, казалось, номер один — заебать Гэвина. А ведь он всегда выполняет свои миссии, тоскливо думает Рид, наблюдая, как кофе льется в кружку. Кофемашина отфыркивает последние капли, и Гэвин наблюдает, как пар поднимается от кружки. С наслаждением вдыхает приятный аромат, прикрывая глаза, и поворачивается к выходу, с кружкой в руках. — Детектив Рид, вы знали, что пары, в среднем, целуются около пяти-семи раз в день? И чуть не обливается кипятком из кружки, которая обязательно бы упала, будь у него рефлексы малость по-хуевее. — Надо было тебя сразу нахуй послать, — как-то обреченно говорит Гэвин, расфокусированно пялясь в свою кружку с кофе, в самую его серединку — как будто пытается найти ответы на все вопросы в черной, непроглядной гуще. Вопросы были, в основном, в духе: «За что, блять», «Интересно, а он ко мне домой припрется, пока я спать буду и тоже какую-нибудь заебательно интересную херню скажет?» и снова: «За какое-такое говно, которое я очевидно сделал в прошлой жизни, мне такая кара, блять». Он просто затупил немного. И все. И пришло по его душу это чудовище. — Ты чудовище, Коннор, — почти безэмоционально говорит Гэвин. Ему ничего не стоит озвучить свои мысли, никогда не стоило. Он смотрит в слегка растерянные, шоколадные глаза и думает: «Приехали, блять». Вот в них когда смотришь, ощущение такое, что на тебя из этих глаз смотрит кот какой-нибудь, знаете, такой охуенно милый, которого только затискать, забрать домой и в жопу целовать. Все мысли, которые хоть как-то касаются Коннора теперь заканчиваются исключительно на «блять», никак иначе. Гэвин вздыхает. — Дай пройти, блять, — тихо говорит, делает глоток, отодвигает Коннора за плечо со своего пути и устало плетется к своему месту. Тина фыркает ему в спину. Она зашла как раз на том моменте, когда Коннор решил просветить детектива Рида по поводу романтических взаимоотношений. — Скачай, что ли, руководство по флирту для чайников, — смеется она, забирая свою кружку. — Раз по-другому не катит, — подмигивает ему и закусывает губу. Коннор задумчиво смотрит ей вслед и идет обратно, потому что Хэнк уже ждет его. Для справки хотелось бы заметить, что Тина просто шутила. Так же для справки — Коннор может и подкрутил себе настройки, чтобы сарказм понимать лучше, но с юмором, обыкновенным таким, не прямо вызывающе подъебывающим, у него все так же было говяно.

***

— Здравствуйте, — говорит Гэвину спустя выходные Коннор с такой интонацией, будто следующим будет «Меня зовут Коннор, я андроид, присланный из «Киберлайф», и Гэвина неосознанно передергивает. И он незаметно выдыхает, когда видит знакомое насмешливое выражение глаз этого ебучего андроида, который ему уже в кошмарах снится. Тина, ошивающаяся за спиной Коннора, приподнимает брови, ожидая продолжения, а Гэвин смотрит андроиду чисто в серединку лба. Некоторые думают, что он там представляет отверстие от пули, но это просто помогает сосредоточиться на словах, а не на губах, которые их произносят. Так правда легче. — Детектив, я забыл ваше имя, — Гэвин тут же начинает хмурится. Что-то это все очень похоже на то, что Коннора обнулили нахуй и срать хотели, что он, так-то, теперь как человек. На всякий случай он оглядывает андроида с ног до головы, но ничего в нем, вроде бы, с пятницы не поменялось. — Могу я звать вас «моим»? Гэвин резко смотрит ему в глаза. И молчит. Это почему-то кажется самым хуевым в сложившейся ситуации. Тина слегка выпучивает глаза, прикусывает губы в попытке сдержать смех, но как только Гэвин очень медленно вздыхает, массируя переносицу, она лопается и очень громко смеется. Коннор оборачивается в легком непонимании. Хэнк пялится на него, стоя с папкой руках, но тут же с каким-то вымученным видом показывает два больших пальца, когда Коннор смотрит на него в ответ. — Нахуй тебя посылать явно поздно и очень бесполезно, — морщится в итоге Гэвин. — И тебе привет, Коннор. И проходит дальше, даже не задевая его плечом. — Ты проебался, — хлопает его по плечу детектив Коллинз, проходя мимо с улыбкой. А Тина хмурится. — Ты можешь попробовать снова, флирт — штука очень сложная, — утешающе говорит она. Коннор думает, что да. Что может, и что сложно. Особенно с детективом Ридом.

***

Это просто неудачное ограбление. Просто тупой придурок, который даже пистолетом пользоваться не то, чтобы умеет, просто тупой Коннор, который решает, что пусть лучше истекает кровью он, чем Гэвин, просто тупой Гэвин, которому очень страшно. Хэнк ушел вызывать техников Киберлайф, а очень напуганного Гэвина он оставляет с истекающим кровью тупым Коннором. Плохая идея. — Детектив Рид? — Коннор звучит очень наивно, как маленький ребенок, который зовет маму. — Что, блять? — Гэвина просто потряхивает, он зол на эту тупую консервную банку, и да, даже несмотря на то, что он знает, что все с ним в этот раз будет в порядке, он не может отделаться от страха. — Знаете, вы заставляете мой тириумный регулятор сбоить, — говорит Коннор, улыбаясь. Наверное, он думает, что помогает. — Ты дебил, блять, тупой абсолютно, — Гэвин выдыхает. Если у Коннора все еще есть силы шутить свои тупые шутки, значит все точно будет хорошо. Хэнк, подошедший секунду назад, очень устало выдыхает и это похоже на: «боже, блять, почему я»

***

Когда Коннор появляется в поле зрения через несколько дней, Гэвин уже жопой чует, что вот сейчас опять начнется. Он теперь всегда знает, почему-то. Так что он смиренно ждет, когда Коннор подойдет к его столу, моргнет пару раз («Сканирует нет ли чего колющего-режущего-причиняющего-боль?» — ржет Гэвин мысленно) и обопрется ладонями, почти задевая пальцем его руку. — Ну? — вздыхает, просто чтобы быстрее отстреляться. Он поднимает очень спокойный взгляд на коннорово довольное ебало, и думает, что сейчас он скажет какую-нибудь определенно неприятную херню. Наверно, зубодробительную, лениво думает Гэвин, пока Коннор мигает диодом и улыбается. Такую, чтоб Гэвин сначала охуел, а потом, спустя время, когда Коннора рядом уже не будет, до него внезапно доперло, и он бы очень смачно побесился. Коннор такое любит. И почему-то он всегда знает реакцию Гэвина — полицейские андроиды для него сталкерят, что ли? — Детектив, вы случайно не улика? Вообще, Гэвину бы сразу вспомнить, что такая формулировка обычно сразу означает крах. Но он, почему-то, не вспоминает и продолжает пялиться на Коннора. Который терпеливо ждет ответ. — Да нет вроде бы пока, жив еще, спасибо, — ворчит он, прикусывая щеку изнутри. В груди ворочается что-то похожее на интуицию, и оно говорит ему, что сейчас лучше бы уйти куда-нибудь очень далеко и больше здесь не появляться. — Тогда почему мне хочется вас облизать? — Коннор закрывает свой охуительно пиздливый рот, подмигивает, ссука, на него смотрят все, кто был рядом во все глаза и затаив дыхание — получит по роже или нет?, а сам он смотрит в истинно щенячьем ожидании похвалы, и это желание устремлено на, бля, Гэвина. Гэвин натурально ощеривается. Как будто у него на теле встает каждый волосок, все покрывается мурашками, а сам он подбирается весь, как будто вот через секунду он точно откусит Коннору ебало. С которого медленно сходит самодовольное выражение. Наверное, потому что он все шарит немного, наверное, все-таки остался там, где-то в его пожеванных девиацией электронных мозгах, здравый смысл. Тина начинает ржать очень громко, опираясь на стол. Гэвин встает и уходит. Коннор остается стоять у его стола и чувствует себя как-то очень неправильно, когда все вокруг тоже начинают смеяться. Поэтому он идет следом за детективом. — Детектив, я… — Гэвин не то, чтобы хочет его слушать. — Слушай, Коннор, побудь хорошим мальчиком, заткни хлеборезку хотя бы на один рабочий день? — скалясь, говорит Гэвин. Мягко отталкивает андроида от себя, улавливая желтый диод, и выходит из участка — у него вообще-то новое дело. А Коннор так и остается стоять у стенки. У него есть несколько заметок и слегка измененная линия поведения. Из заметок: 1) Гэвин назвал его по имени. Раньше это случалось не так уж и часто. 2) Чувство, когда Гэвин прижимает его к стене — сильно, но не слишком уж злобно, — это чувство можно охарактеризовать как приятное. Коннору нравится ощущать легкое давление тела Гэвина.

***

На следующий день, все подозрительно тихо. Он заходит в участок, уже ожидая пиздец. Коннор с каждым разом все лучше и лучше, так что очень и очень скоро у Гэвина подгорит жопа. Поэтому Гэвин просто ждет. Смиренно. Он заполняет отчеты, медленно щелкая клавишами клавиатуры. Он разговаривает с несколькими свидетелями, и никто его по дороге даже не сбивает, и никто ему по дороге не пишет всякую ересь, от которой он краснеет. В середине дня это кажется очень подозрительным. Гэвин заваривает себе кофе с мыслью, вот он точно будет либо отравленный, либо напичканный какой-нибудь виагрой, либо на дне его кружки магическим образом будет написано: «кто допил, тот сосет». Поэтому он не допивает. За двадцать минут до конца рабочего дня, когда он уже расслаблен и даже стремные гляделки с Коннором его не пугают, Гэвину приходит сообщение. На экране у Гэвина горит, впиваясь в глаза, «Я хороший мальчик, детектив?», и он стонет очень громко, очень выразительно и очень отчаянно. Так, что на него оборачивается половина отдела. Хэнк вздергивает брови, когда видит, как Гэвин слегка откатывается от своего стола на стуле и начинает биться лбом о его краешек с очень характерным звуком. Напоминал он при этом того самого первого андроида, которого допрашивал в их участке Коннор — поразительное сходство, вообще-то. Детектив Рид так размеренно, почти механически, бьется лбом об свой стол, что заботливая Тина подходит и, трогая его за плечо, спрашивает, все ли у него хорошо. Гэвин перестает уничтожать свое лицо и замирает смирно. Потом медленно поднимает голову — и его взглядом, вообще-то, можно убивать. Но Тина держится и скрывает усмешку за бумажным стаканчиком кофе из их автомата. — Он меня заебал, — замогильным голосом, и никому даже пояснять не нужно, кто именно. В участке становится удивительно тихо, только редкий шелест каких-то бумаг и стучание клавиш, поэтому эта фраза слышна удивительно четко. Некоторые переводят взгляд на совершенно невинного Коннора. Тина сочувствующе хлопает его по плечу и уходит за свое рабочее место, допивая кофе. На вид ей как-то похуй. Гэвин поднимается со своего места, хватает куртку и сбегает на перекур, потому что он действительно так больше не может. Миссия, блять, завершена. Отъебись, Кон. Пожалуйста, чтоб тебя. Хэнк поворачивается к Коннору корпусом, как только спина Рида скрывается из поля зрения. Его брови все еще подняты, все еще очень выразительно, и на Коннора все так же пялится половина отдела. Коннор слегка дергано пожимает плечами с этой своей милой улыбкой, которой Хэнка давно не обманешь. Спустя минутку все перестают на него пялится. Кроме Хэнка. — Я видел, как светился твой диод, когда ты отправлял ему сообщение, — тихо сообщает Хэнк, благо, что их столы находятся совсем рядом, и никто особенно не обращает на них внимание. Коннор неряшливо пожимает плечами. Ну что он может ответить? — Ты бы заканчивал ваши танцы с бубном, — Хэнк слегка улыбается. — А то он тебя так правда нахуй пошлет. Коннор только кивает. Когда Гэвин не возвращается ни через десять минут, ни через пятнадцать Коннор мягко встает со своего места. Хэнк мажет по нему взглядом и начинает ухмыляться. Коннор чувствует тепло от этой усмешки, несмотря на то, что она призвана подразнить его. Однако, Хэнк ни говорит ни слова. Ему приятно, что Хэнк вроде как… принимает сложившуюся ситуацию. Коннор немного хмурит брови, когда выходит из отдела. Гэвин обнаруживается на улице, докуривая сигарету. Третью, если судить по бычкам около его ног. Она дрожит слегка меж его пальцев, и Коннор отмечает чувство, которое испытывает после того, как замечает это, как легкое сожаление. Он ничего не говорит, просто встает рядом. Гэвин стряхивает пепел и молчит еще немного. Глубоко затягивается, выпускает дым, а потом говорит тихо и хрипло, как будто признается в чем-то только одному Коннору: — Ты меня заебал, — как будто Коннор не услышал это еще в отделе. Он позволяет себе приподнять уголок губ в легкой усмешке, но ничего не отвечает на это. Это уютно, стоять вот так с детективом Ридом плечом к плечу. Сквозь костюм Коннор чувствует тепло его тела. Это комфортно, находиться рядом и молчать, думает Коннор, наблюдая, как кружится дым. Он записывает это как умиротворение. — Ну, детектив-уебок, — ворчит Гэвин, туша сигарету носком ботинка. Он не тянется за следующей и поворачивается корпусом к Коннору, почти готовый к разговору, который сейчас неизбежно произойдет. — Чего тебе от меня надо? Коннор просто улыбается, разглядывая его. Слегка поджатые губы, шрам на носу, который постоянно хочется если не поцеловать, то провести пальцем. А Гэвин плавится, когда Коннор улыбается вот так — это не механически заложенная в него улыбка для расположения к себе людей, это — его собственная, немного неловкая улыбка. И взгляд этот еще, из-под ресниц. Влюбленный как будто бы даже. Гэвину неловко признавать это перед самим собой, но он мудак и долбоеб, а не тупица. Так что признать приходится. (Чуть позже ему придется признать, что он сам выглядит как очень-очень влюбленная в первый раз школьница, когда смотрит на Коннора — он сначала, конечно, будет спорить, но потом Коннор пришлет ему фотку с ракурса его собственных глаз, а потом еще Тина пришлет ему несколько фоток. Ну и Хэнк, если уж на то пошло, добавляет несколько, и да, Гэвину приходится смириться, что он абсолютно по уши.) — Поцеловать тебя? — Коннор вроде бы на вопрос отвечает, а вроде бы и разрешения спрашивает. Гэвин молчит и пялится на него. — Обниматься с тобой? Разговаривать о том, что тебе нравится? Кроме кофе? Гэвин срывается и, вообще-то, перебивает. Он притягивает Коннора за пиджак к себе и впивается в губы. Лижет мягко, сминает, руками перебирается Коннору на затылок, и чувствует чужие руки на своей спине. Когда они возвращаются в отдел, глаза Коннора сияют, а у Гэвина губы очень зацелованные. Но им как-то похуй.