Мой милый

Я, наверное, не чистокровный А'ара, но все же думаю нужно завести свой дневник. Я пока взял небольшой блокнотик, в котором и буду писать ближайший месяц. Конечно, это примерно, ведь мне может и хватить его и на меньший, и на больший срок. Почерк у меня всё-таки небольшой. Уже столько времени прошло, после того, как я узнал, что я полукровка. После того, как я вновь встретил Тимофея. Я так скучал по его голубым глазам, темным волосам и... И теплой руке. Да, через год-два, когда я сам буду слишком теплый, что буду оставлять ожоги, мне придется вновь расстаться с этой нежной рукой. Но все же... Судя по дневникам предков, я не должен контактировать с кем-нибудь уже. Мое здоровье и так может быть не стабильным, так я ещё и чужое подорву. Например, недавно я попросил остаться у меня дома Тимофея. В тот вечер ему стало плохо: жар и жуткая боль по всему телу. Я вызвал врача, своего врача. Он знает как раз все, что нужно в таких случаях. Он дал Тимофею несколько таблеток выпить и оставил ещё упаковку на всякий случай. Два дня Тимофей не вылазил из постели и даже не просыпался. Я боялся, что он умрет... Сейчас я заперся от него, чтобы не причинить вред. От его ставшего совершенно печальным голоса мое сердце сжимается, как не нормальное.

***

Сегодня я узнал кое-что: когда мне было плохо, Тимофей ухаживал за мной. По словам моего врача, которого он тогда вызвал, парень даже боялся за меня, плакал, а по ночам спал со мной. Мое сердце дрогнуло из-за слов доктора: "Вы, кажется, не слишком уж дорожите Тимофеем, по сравнение с тем, как он". Возможно, это и стало причиной того, почему парень слег на несколько дней. Сейчас мне даже, почему-то, стыдно смотреть ему в глаза. Почему именно я должен был родиться таким? Мы уже не разговаривали с Тимофеем несколько дней. Лишь перебрасываемся фразами "Доброе утро" и "Доброй ночи". Его голос так и не сменился, даже наоборот стал словно прискорбным. Наполненным скорбью к человеку, который сейчас умрет. Наполненный той самой жгущей все на своем пути любовью. И я не хочу, чтобы Тимофей любил меня. Пусть лучше найдет девушку или парня, живого. Но не меня. Умирающего. Я ведь не смогу ничего для него сделать хорошего, лишь буду приносить вечную грусть. Вечную. Всепоглощающую грусть... А если я умру? Если я умру, что будет с Тимой? Я не хочу этого и знать, об этом и думать... Прости любимый, что придется сделать больно.